Арт-галерея

Дом и судьба художника Мухина

Дом и судьба художника Мухина

Начну словами Юрия Алексеевича Гагарина: «Облетев Землю в корабле-спутнике, я увидел, как она прекрасна! Люди, будем хранить и преумножать эту красоту, а не разрушать ее!». Что может связывать художника и космонавта? Думаю, бережное отношение к планете — нашему общему дому, как источнику неповторимых биоценозов, которые, переплетаясь друг с другом, образуют хрупкую прослойку жизни…

На улице Грузинской напротив Дворца пионеров, укрываясь летом в зелени, а осенью в золоте опавших листьев, стоит потемневший от времени двухэтажный деревянный дом заслуженного деятеля искусств МАССР Александра Андреевича Мухина. Звездный час художника пробил в 1982 году после выставок в Москве и Звездном городке, где в Центре подготовки космонавтов ему вручили диплом имени Юрия Гагарина…

Портрет Мухина кисти Сычкова (1). Село Кочелаево (2).

Я помнил этот дом еще с детства, когда посещал авиамодельный кружок моего дедушки. На заднем дворе Дворца пионеров младшие ребята испытывали первые свои «планерочки», а старшие запускали в небо более сложные, кордовые модели. А еще там был ракетомодельный кружок. Его участники тоже устраивали старты… А совсем рядом в мухинском доме шла абсолютно другая жизнь. Творческая. Бурная. Яркая. Бывал здесь и Федот Сычков, у которого художник учился на протяжении их 15‑летней дружбы. Но все рано или поздно заканчивается. Нет уже ни дипломатичного Александра Мухина, ни его гостеприимной супруги Галины Петровны. На деревянном крылечке меня встречают зять художника Александр Владимирович Бритов и спаниель Нюша. Через холодные сени попадаем в жилую часть. Везде этюды, картины, и среди них скромно висит портрет Мухина кисти Сычкова (1). Удивительно теплый, приятный, сдержанный и такой почему-то родной. Кажется, это герой советских фильмов. Правильный, честный, настоящий! Да, это больше чем портрет, это эпоха! Наверное, и он, взмахнув рукой, тоже сказал знаменитое: «Поехали!». А вот рабочий стол Александра Андреевича. «Здесь мы все оставили, как раньше, — поясняет Бритов. — Книги, записи… Маленькие ранние этюды. Этот, например, написан в селе Кочелаеве (2).

Самарканд

Ну что ж, пойдемте наверх, в мастерскую». По холодным ступеням поднялись на второй этаж. Собака за нами. Ей все интересно: «Кто пришел в гости? Хороший ли человек?». Мы с Нюшей быстро подружились. «Что для меня эти картины? — бормочет собака. — Вот если бы гость меня погладил или на колени пустил! А еще лучше угостил бы шоколадом!». «Нюша! — ласково говорит хозяин. — Нельзя приставать к гостю!». Первое, что бросается в глаза — большое окно в потолке и печь-голландка, обклеенная афишами. «Мухин специально сделал такое же освещение, как у Сычкова, окна выходят на север, свет падает сверху», — объясняет Бритов. Мы уселись на низкие кресла-пуфы. Александр Владимирович достал картонную коробку и из нее, как из ларца, на стол посыпались черно-белые фотографии. Все, что было памятным и собиралось на протяжении жизни. «Когда началась война, Александр Андреевич служил на границе в Белоруссии и был контужен. Они выбрались с политруком из-под обстрела и более 300 километров прошли по лесам и бездорожью в поисках своих…». Художник не любил вспоминать о войне. Впрочем, в книге Инны Ведяевой есть подробное описание этих страшных лет, записанное с его слов. Но в творчестве Александра Андреевича вы не найдете ужаса, пережитого в юности. В 1943–1945 годах он создал серию портретов уроженцев Мордовии — героев фронта и тыла — которая сейчас хранится в фондах краеведческого музея. Но это работы не о кровавых событиях, а о людях, которые ценой жизни добывали победу! Главной темой в творчестве Мухина на протяжении почти полувека оставался пейзаж. Этюдные работы являются не подготовительным материалом, а самостоятельными, завершенными произведениями. Их отличает первозданная свежесть впечатлений, неподкупный искренний взгляд художника, очарованного родной природой. Зимние пейзажи даже в морозные дни Александр Андреевич писал с натуры. Для этого заказал специальную «кибитку» с большим окном и печкой-буржуйкой. «Поставит ее отец на лыжи и вывозит по снегу в старый парк или за город», — вспоминает дочь Татьяна… Художник с женой много путешествовал по южным и азиатским регионам страны. В 1960‑е и начале 1970‑х они посетили Бухару, Самарканд (3), Ташкент, Душанбе… Местные жители, плененные северной красотой Галины Петровны, фотографировались с ней на память. Особой выразительностью отличаются крымские пейзажи, насыщенные синевой моря и игрой светотени. Иногда художника вдохновляли локальные фрагменты природы: старый пень, поросший зеленью, кактус, выросший среди камней, цветущая ветка яблони… Но наибольшее впечатление, как мне кажется, производят пейзажи среднерусской полосы, например, «Последний снег» 1963‑го и « Последний снег» 1978 года, «Ледоход» 1957‑го, «Окраина Саранска» 1965‑го. Наблюдая за сменой времен года, художник не просто передает состояния природы, он вместе с ней проживает каждый нюанс. И кажется, что сама жизнь надевает то нарядные зеленые платья дрожащих осинок, то сплетается с кудрями золотистых берез, то становится самой стихией и по реке проносит свои ожившие от сна льдины-мысли…

«Это фото 1952 года. Я тогда еще во втором классе учился, — рассказывает Бритов. — Ни о каком Сычкове я не знал, да и о Мухине тоже… Потом в студенчестве немножко занимался у Ноздрина. Он вел вечерние курсы. Подписывать работы запрещал. «Когда будете великими, тогда и подписывайте!» — говорил. Я так жалею, что послушал. Ну хоть бы закорючку какую или дату поставить… Посмотрите интересный снимок — Сычков в Крыму вместе с женой… А вот Хрымов, Илюхин, Шанина-Трембачевская, Жидков, Козлов, Никулин… А это выставка Сычкова 1952 года. Мухин много сил и энергии отдал, чтобы ее организовать». — «А каким человеком был Александр Андреевич?» — «Очень доступным. Открытым. Помогал молодым художникам. Умел ставить цели и добиваться их. Если что-то покупал, например, гвозди, то сразу целый ящик. До сих пор его гвозди нахожу в сарае. Он был масштабный, предприимчивый. Все делал на совесть. И вокруг себя таких же людей собирал. Был у Мухина великолепный столяр Павел Гаврилович. Я всегда привожу этого мастера в пример своим студентам. Однажды делал вместе с ним сарай и сказал: «Павел Гаврилович, да все равно забьем досками! Зачем угол отмерять?». Вы бы видели его взгляд! Он не мог работать плохо. Все должно быть изысканно: хоть рама для картины, хоть сарай… Но вот ушел на пенсию Павел Гаврилович, кто теперь смастерит так же качественно? Принес как-то Мухин красное дерево и рамку, которую нужно продублировать. Платил он хорошо. Рабочие обрадовались, а сами — «тыр-пыр» и материал испортили… Многое происходило в жизни Мухина, но была у него одна черта, которая говорит о силе характера: он никогда не отворачивался от людей, даже если все остальные от них отвернулись. После снятия с должности первого секретаря мордовского обкома Петра Елистратова кто продолжал с ним дружить? Мухин! Засядут они тут на кухоньке. Галина Петровна подает коньячок, редисочку, а он истории свои травит. Александр Андреевич никогда не предавал и не бросал людей. Этой чертой не каждый обладает…». Это с ним потом воевали. И на протяжении 15 лет в суде Мухин отстаивал свое честное имя, что, конечно, сильно сказалось на его здоровье. Все эти годы с ним боролся человек, который поначалу считался чуть ли не лучшим другом, а потом стал непримиримым врагом… Но в последний путь все же пришел проводить. Кто знает, что он чувствовал тогда? «Мухин был великолепным организатором, — продолжает Бритов. — У него вообще хватка была сильная. Он пробил мастерские для художников на Юго-Западе. Ходил по архитекторам, утверждал проекты. В двух домах выделили мансарды. А сколько нужно сил, чтобы выставки организовать! Это же зверский труд. Каждую работу надо оформить, в ящики заколотить перед транспортировкой. А он тогда столько выставок сделал! Даже в районе. И все за свой счет! Но, когда покупались одна-две работы Министерством культуры или колхозом, в какой-то степени затраты компенсировались».

«Каширское шоссе. Дорога в Горки»

Особое место в его творчестве занимают произведения, посвященные вождю мирового пролетариата: «Горки Ленинские. Солнечный день», «Горки Ленинские. Мартовский день», «Горки Ленинские. Беседка», «Каширское шоссе. Дорога в Горки» (4). «Он абсолютно искренне увлекся этой темой» — говорит Бритов. — Даже хотел съездить в Сибирь, в Шушенское…».

 

Ярмарка в Теньгушеве

И снова фотографии. «Это ярмарка в Теньгушеве (5), — комментирует Александр Владимирович. — Мухин увлекался фотографией. Это Галина Петровна, а это мать его. Жена красивая была у него, натуральная блондинка. Она сильно любила Мухина. Вот если бы Галина Петровна была жива, то тебя сразу же напоила и накормила. И ты бы даже дернуться не смог. Галина Петровна говорила свою коронную фразу: «Ну все, я загадала!» — и любая девушка, даже самая скромная, выпивала и начинала хихикать…».

В уголочке под стеклом еще один подарок Сычкова — осенний натюрморт. В траве стоит полная корзинка грибов. На афише, той, что закрывает печь, читаю фамилию — Сорокин. «Московский художник, друг Мухина», — поясняет Бритов. Раскрываются конверты с фотокарточками. Вадим Шелов — скульптор, автор памятника Огареву. Василий Пушкарев — директор Русского музея и искусствовед. Мимо мухинского дома никто не проходил… А какие пироги пекла Галина Петровна! Ее учила Лидия Васильевна Сычкова…

Александр Владимирович вспоминает такой случай. Отмечали день рождения Бритова. Заходит Петр Елистратов, который тогда уже не был первым секретарем. Среди гостей оказались бывшие подчиненные. Когда Елистратов вошел, они поднялись с мест и выпрямились по струнке. «Сидите, сидите. Я уже давно не первый секретарь», — добродушно поприветствовал коллег Петр Матвеевич и скромно примостился рядом…

«55‑летие Мухина в парке! Евгений Алексеевич Ноздрин произносит торжественную речь… А вот женщина из родного села Мухина вручает ему бюст Карла Маркса (6)». Собака Нюша уже сидит на моих коленях. Тоже рассматривает фото. «А как он отреагировал на такой подарок?». — «С пониманием… А это Мухин и Хрымов в гостях у Сычкова. Кочелаево в Разливе». Бежит время… 83 год. В Звездном городке проходит выставка Мухина. На открытии выступает Вячеслав Тихонов… Много известных фамилий прозвучало в тот весенний день… Мы спустились на кухоньку. Стали чаевничать. Александр Владимирович включил старенький кассетный магнитофон, и из динамиков иногда с помехами и свистом зазвучал голос Александра Андреевича. Он рассказывал о Федоте Васильевиче Сычкове. За плетеными занавесками в окошке виднелся старый, но еще крепкий сарай — тот, что делал столяр Павел Гаврилович. Из магнитофона доносилось: «На пригорке стоял простой рубленый дом… дом Сычкова…»

А дому Мухина хотелось бы пожелать долгих лет жизни и обретения статуса музея. Ведь не так много в нашем Саранске таких исторических мест… Мало сказано о главном, о живописи Мухина. Она восхитительна! Глядя на картины мастера, начинаешь ценить свою родную планету и ощущать гармонию с природой…

Новости партнеров