Мировая кухня

Такова картина деревенской жизни

НАРОДНЫЙ ХУДОЖНИК ЕВГЕНИЙ БОРИСОВИЧ ЛЕВИН УГОСТИЛ ВЯЧЕСЛАВА ВЛАДИМИРОВИЧА НОВИКОВА ЖИВОПИСНЫМИ БЛЮДАМИ

Вячеслав Новиков

ЗИМОВЬЕ РАКОВ  Раки — 3 кг. Вода — 1 ведро. Укроп — 2 зонтика. Лавровый лист. Соль — 5 ст. л. ЗИМОВЬЕ РАКОВ Раки — 3 кг. Вода — 1 ведро. Укроп — 2 зонтика. Лавровый лист. Соль — 5 ст. л.

БУДНИ СЕРОГО ЗАЙЦА  Заяц — 1 шт. Лук — 3 шт. Помидор — 3 шт. Чеснок — 1 головка. Укроп. Соль. БУДНИ СЕРОГО ЗАЙЦА Заяц — 1 шт. Лук — 3 шт. Помидор — 3 шт. Чеснок — 1 головка. Укроп. Соль.

УТКИНО УТРО  Утка — 1 шт. Лук — 3 шт. Яблоко моченое — 2 шт. Соль. УТКИНО УТРО Утка — 1 шт. Лук — 3 шт. Яблоко моченое — 2 шт. Соль.

ХРАБРАЯ ПЕЧЕНЬ  Печень лосиная — 1,5 кг. Лук — 3 шт. Помидор — 2 шт. Петрушка. Соль. ХРАБРАЯ ПЕЧЕНЬ Печень лосиная — 1,5 кг. Лук — 3 шт. Помидор — 2 шт. Петрушка. Соль.

IMG_0381 И внучок Женя Солнце и не думало просыпаться, а Нагорное Шенино при деле уже — дядя Вова кормит овцу и собаку, выводит на волю кур, дядя Юра ладит боевой арбалет в сарае, дядя Виталя идет с ружьем и в сапогах по самые под подмышки, Леонидыч подъехал на вездеходном японском коне, Алексей Викторович встал, руки в боки, на небо смотрит, а в небе том гуси клином летят, покрикивают, дразнят охотников. А у самого дома скворцы обживаются — вон янтарный клюв видно из круглой дверки.

А вон дятел ярким пятном на сухостоину сел, яростно барабанит. Сейчас чаю попьем — и за березовым соком. А кто и за селезнем. А кто и за зайцем. На часах — пять, самое свежее время, вот и солнце выкатывается, и лишь дядя Женя не ложился еще, лишь Евгений Борисович целую нощь простоял у холста. Подняло его вдохновение, разожгло теплый свет керосиновой лампы, сунуло кисть в руку старого охотника…

В юности он оформлял красные уголки и ленинские комнаты на пару с другом — Сергеем Усановым. Тот стал художником, а Борисыча повлекло в леса, в азартные стрельбы. И страну объездил с боевыми патронами, и общество охотников и рыболовов пятнадцать лет возглавлял в Краснослободском районе. Но два года назад будто отрезало: «Подымаю ружье, а выстрелить не могу. И друга вспомнил — он всегда говорил, что я буду рисовать. Усанов недавно умер, остались кисти, краски. Дописываю теперь за него». А на картинах родные места, знакомые лица. Вот суровое лицо кабана, вот улыбчивое лицо уточки…

Хорошо хоть, что дядя Женя вегетарианцем не стал! Хорошо, что готовить не разучился, и, пока краски сохли, в пещи пеклась дикая утка, над избой кружился дымок. Сам птицу и зверя не бьет, но от дарёной убоины не отказывается. Двадцать минут варил утиную тушку в соленой воде, разбавленную на треть помидорным рассолом, после чего безпощадно натер репчатым луком и вынес на полчасика в сени. Тем временем поправил цвет на картине, огладил серебряный ус и отправил птицу на угли. Час-полтора, и она сама крякнула — доставай, мол, поспела. Борисыч подает утку с луком, вареными яйцами, зеленью и мочеными яблоками. И с водкой, конечно. Без водки никак нельзя пробовать, некультурно. На картине селезни, а под нею УТКИНО УТРО. За уличным столом сели, чтоб видеть, как над нами скворцы то и дело летают, чтоб ломать руками жирную печеную птицу, хрустеть шкуркой и бросать косточки псу… А вон Виталька зайца с поля несет, а вон и дядя Коля, сын Евгения Борисовича, с селезнем возвращается… А мы с внуком Женей сидим, крылья обкусываем: «Дед — это товарищ мой, я с четырех лет на охоте. Сразу, помню, пятизарядку мне дал. И сам идеально стреляет, и меня выучил…»

А дед-то где? Куда делся? Раков тащит в ведре и на ходу сочиняет легенды. Поймал, говорит, на горе — Шенино-то Нагорное. Услышал свист и тихонько подкрался. Смотрит — раки в ряд. Сели на стульчики, клешни в рот засунули и свистят художественно. Борисыч как набросится, как накроет всех разом кафтаном своим безразмерным… По другой версии в ручье выловил. Пошел за водой, ведро зачерпнул, а оно вынулось раками полное. Дядя Женя на раков смотрит, а раки на него. Усами шевелят друг перед другом, и раки вдруг спрашивают: «Пиво холодное есть, Борисыч?» Я лично в обе истории верю. Ну вот, ведро воды на живой огонь ставим, круто солим, бросаем укропные зонтики и лаврушку, а перед самыми пузырями героев пускаем. Ну и минут через десять блюдо по имени ЗИМОВЬЕ РАКОВ на столе у нас. Пивка в глиняную кружку, чтоб пена лилась через край, и рака на выбор — а они все симпатичные.

Сын — дядя Коля — за зайца взялся, а мы с Борисычем на утреннем солнце сидим, беседы беседуем. Поездил, говорит, по стране, поохотился, поел всяких деликатесов. Вот ханты учили мерзлую лосятину настрогать, посолить, постным маслом ее, луком, черемшой приправить и есть сразу же. И губы лосиные пробовал, и суп из соловьиных сердец приходилось хлебать, но сегодня у нас БУДНИ СЕРОГО ЗАЙЦА — пахнет уже из избы. Он по-простому тушится в помидорках. С луком, само собой, с зеленью и чесноком. Была как раз с зайцем картина, но Евгений Борисыч недавно продал ее. Ну и ладно. Прыгай, зайчик, сюда… Пахнет от него полем и ветром, и мы весело управляемся с душистым зверьком. А мужчинам неймется — на рыбалку поехали.

Ближе к вечеру перешли к совершенной дикости — боевые друзья привезли дяде Жене в гостинец печень лосиную. В ней лютость, в ней выносливость мощного зверя. Так и назовем блюдо — ХРАБРАЯ ПЕЧЕНЬ, храбрая печень Шенинской народной республики. Обжарим ее в масле с луком, украсим петрушкой и помидорами, укрепим слабые животы крепостью деревенской настойки. И закат уже. Выстрелы со стороны леса. Сезон охоты открыт…

Поутру дядя Юра распорол свежую рыбину, белый хлеб маслом намазал, щючьей икры выдавил, посолил, укропом присыпал и мне дружески подает. Ах, красота какая. У Алексея Викторовича утиного супа на дорожку хлебнули, и по домам. А Борисыча снова вдохновение настигло, не до нас ему, кистью водит…

340x240_mvno_stolica-s-noresize