Мировая кухня

Шурум-бурум, шакер-бура и зернышки граната!

ЧЕСТНЕЙШИЙ ИЗ РАЗСКАЗОВ О ВКУСЕ АЗЕРБАЙДЖАНА

ВЯЧЕСЛАВ НОВИКОВ

В окружении прелестнейших барышень Вячеслав Новиков (слева), Санан Мухтаров (справа) и аш (в центре)

Я не был знаком с мудрым строителем Сананом Мухтаровым, я не знал его боевых подруг, я вообще мимо шел. Шел, посвистывая от голода, чесал живот, оглаживал бороду в поисках вчерашней капусты, искал по карманам хлебные крошки, смотрел на голубя и строил планы по его поимке. И вдруг баритон сбоку: «Эй, уважаемый…» Оробел я, хотел прочь убежать, но тут появились красавицы в зеленом шелке, взяли меня под белые, слабеющие руки, в шатер повели. А там тьма, хоть глаза выколи. Мамочки, шепчу, боязно как. И вдруг свет рубиновый все озарил. А это Санан, сидя на ковре, гранат преломил, и каждое зернышко в нем засверкало гранями, а потом зерна разсыпались по шатру, разбежались алыми каплями, а потом собрались в бусы на шеях девушек. И гранат целый при том остался. Ну, разломленный пополам то есть. Санан половину мне и протягивает, а сам на ковре сидит. Папаха на нем лохматая, кинжал у пояса. Я принял дар, будто чюдо. Грызть постеснялся, спрятал за пазуху, ближе к сердцу…

Принюхался — тут есть чем чрево потешить.
Вот дожил я с Божьей помощью до преклонного возраста, на Черном море был, с Николаем Лукинским встречался, оленину копченую кушал, знаю, как выглядит Жан-Поль Шарль Эмар Сартр, а ДОЛМУ пробовать не доводилось. Такая вот сверхъестественная, оголтелая несправедливость. Но не стесняюсь. Кто-то и бараньих штей не хлебал ни разу. И живет припеваючи, сопит в отверстия. А с долмой долго нас разлучали, да. Однажды мой друг Эдуард Анушеванович Варданян накормить грозился, но град побил виноградные листья и пришлось голубцами закусывать. А в другой раз заказал в ресторане, но официант не донес, утерял по дороге. Или отбил кто…
Сегодня — удача! Вот она на тарелочке. Жмутся друг к другу мясы, завернутые в зеленые листья, словно в теплое одеяло, словно в ласковое бакинское солнце. Я рад знакомству. А ты? Ты рада, долма? Молчит. Но по глазам вижу, что рада. И стало мое тельце черно-белым внезапно, пятнами пошло. Что такое? «Да ты от долмы далматином стал», — говорят мне барышни. И правда! Вильнул хвостом, тявкнул и дальше ем.

Гранаты

Долма

Когда отпустило, начал с АШЕМ бодаться. Ну, не зло, для забавы. За такой аш можно смело отдать половину державы. Или хоть военный секрет разболтать. Вершит аш говядина. Ей сверху видно все, ты так и знай. Курага, словно оранжевая революция, охватила всю территорию, изюм лежит янтарем, дотронься — и брызнет сластью. Рис так разумно поджарен и вывернут, что из него льются песни Муслима Магомаева. Рис вообще в нашем случае варился и жарился отдельно. А сливочного масла была вбухана целая фура! Толченый кумин, куркума. И вот все собралось вместе. И топленым маслом полито теперь, и заваренным шафраном. Это прекрасно, как моя жизнь. Хлебнуть бы воды из Куры! Хотя нет, гранатовый сок нужен! Его тут тьма! И в банках налит, и в бутылках, и в кувшинах, и в ведрах, и в бочках. А один паренек даже ванну принимает, наполнив до краев терпким соком. Я, пожалуй, из бочки быком попью. Санан задремал на коврике, а мы аш с барышнями доедаем. Еще и в карман неплохо бы про запас сунуть…
И вот грянуло зеленое чаепитие. А чем душу посластить? Ну-ка, девы, зделайте мне приятное, выньте из сундуков сладости. Пошли они, шурум-бурум по ларцам и вытаскивают на свет Божий ШАКЕР-БУРУ. В глаза такое не видел! Печеник ребристый, а в животе у него тертый миндаль с грецким орехом, корица и кардамон, сахарок. На топленом масле замешан, с молочком и ванилью, с золотым яичком. Сначала на тихом огне пекся, а потом дали жару. Спрыгнул с противня, заойкал, запричитал, а тут мы его в добрые руки, а тут мы его в зубы свои. Запьем горячим, ароматным настоем.

Пахлава

Шакер-бура


Тут еще ПАХЛАВА поспела. С орехами тоже, с медком, ромбиками нарезана и будто глаз в середине, будто недреманное око. Не моргает даже. Уставилась на меня. Что смотришь, пойдем потанцуем. Нет, танцевать мне, наверное, не стоит. Пригласи, пахлава, шакер-буру и покажите мне пляс хлопкоробов! И как закружились, как запрыгали по шатру, разбудили Санана, и он танец с кинжалами нам выдал. С благодарностью доедаю печеники и пахлаву. А вон долма еще осталась, давайте ее сюда, я и после сладкого могу на это пойти с чистым сердцем, с благостными намерениями. Это я удачно зашел, конечно…
И вот бреду по слякотной улице, достал из-за пазухи половинку граната, аш из кармана вынул и ем вприкуску. Спасибо, Санан, угощу при случае салом.
Орфография автора сохранена

340x240_mvno_stolica-s-noresize