Мировая кухня

В тихом краю караваев. Правдивая история о том, как меня накормила Чувашия

 

Вячеслав Новиков

Коренной чуваш Азат и Вячеслав Владимирович (справа) Коренной чуваш Азат и Вячеслав Владимирович (справа)

По всей дороге от Саранска к Алатырю шел удивительный дождь. Небо ложилось на нас тучной, разомлевшей женщиной, кутало деревенские избы в туманы, путало управителя, проливало ручьи, но штурман свято верил в победу лазури, в неизбежное преодоление мглы. А в Алатыре ждал Константин Иванович — Красное Солнце наше, полуденный фавн с огромным и щедрым сердцем. И вот въехали в старинный город, поставленный в грозные времена Ивана Четвертого. Дороги разбиты, как полагается. Но какие здесь улочки! Какие домишки! Будто не в соседнюю область попали, а в прозу Лескова, старопрежнюю и резную. И запах цветов из каждого палисадника, и гроздья рыжих рябин, и древние церкви одна за одной, и милые черницы, собирающие ромашки в лугах, и колокольный звон, зовущий в безсмертие… И солнце богатое вышло.

 

Абрикосовый пирог Алатырь Абрикосовый пирог Алатырь

Благоуханный друг Благоуханный друг

Вишневый сад Вишневый сад

Константин Иванович растопырил объятья, улыбается чувашским августом, а его ботиночки и земли не касаются — парит в полуметре над мхами.

Пойдем по каравайным рядам. Как тут пшенично и пышно! Дух необъятных полей, спелых колосьев. Караваи изукрашены мастерицами — вот косичка бежит юркой ящеркой, петляет по хлебным бокам, вот лебеди сходятся клювами в поцелуе, гордые птичьей верностью, вот каравай-крокодильчик побежал-побежал на коротеньких лапках, укусил за корму проходящую мимо чувашку, а она взвизгнула, но притворно — не больно-то ее напугаешь. А вот каравай, укрытый цветами и травами из неведомых мне садов, и они растут на глазах: появляются свежие листочки, побеги, раскрываются бархатные лепестки, и вот уже над ними важно загудели пчелы в медовой своей заботе, подошел с проверкой брат шмель. «А что ж, — спрашиваю, — хозяйка, это у вас дрожжи такие особенные?» «Нет, — отвечает, — обычное волшебство». Я доверчивый, мне иных объяснений не нужно. А какие у них корочки! От одного посмотренья хруст пошел над Алатырем, но лапать нельзя, пока не сторгуешь. И высоченные все, и округлостями заманивают, и я уже в полуобморочном состоянии повязываю нос платком. И вдруг Константин Иванович громко так возглашает: «Каравай-каравай, кого хочешь выбирай!» И надо же — все караваи меня выбрали. Катятся со всех прилавков ко мне. Сначала молча, а потом свистеть начали, улюлюкать. И я уже на брусчатке лежу, а они все наваливаются, все пребывают. Борюсь как могу, ломаю их, пихаю в рот белую, сдобную мякоть. Иваныч, кричу, помогай, не отдай на погибель православную душу! И выручил друг, выхватил самого озорного, засунул за щеку, только его и видели. Но вкус благостный! А потом мы разламывали неизреченного вида пироги с вареньем. Один с абрикосовым, другой с вишневым…

Животное невиданной красы Животное невиданной красы

Лебединая верность Лебединая верность

Счастливый шницель Счастливый шницель

Тайная солянка Тайная солянка

Цветики неземныя Цветики неземныя

Чувашский август Чувашский август

Шашлычок от Азата Шашлычок от Азата

Опыхнуться надо, шашлычком переложить караваи. А кто это манит нас тяжеленьким шампуром? Не иначе коренной чуваш Азат, добрый приятель. Свиные куски у него нанизаны честно, по кулаку каждый. Налетайте, говорит, угощаю. И лучком сдобрил, и базиликом. Ах, шашлык сочный, как травы в пойме Алатыря, но целый поднос, наверное, не сдюжим. — Ты как, Иваныч? — Я сдюжу! — Прости, братское сердце, что усомнился в тебе. Так и уговорили под национальные песни и шум вольного ветра.

Теперь можно пройтись, подышать — здесь так легко дышится. Идем вдоль крапив и репьев, проникаем в дыры покосившихся заборов, пугаем задремавших котов, перепрыгиваем лужи на пути к Свято-Троицкому монастырю. Богат монастырь, изряден. В таком убранстве, в таком цвету! Мы тихонечко ходим, калякаем о всяком, слушаем колокольные звоны. И через часок заявляет сопутник: «Что-то проголодался, пойдем-ка в кафе с лирическим названием «У Валентины». Ну а что, я всегда.

А от кафе отъезжает КамАЗ с омоновцами. Значит, и нас прокормят. К вечеру мы уж налегать не стали — по овощному салатику взяли, по миске солянки, запили ягодным морсом. И сама Валентина выходит — сейчас, говорит, шницели будут готовы, а картошка почти сварилась, осталось помять ее. Ну а что, мы всегда. Хлебушка еще дайте, очень уж он у вас приятный. А в чем чувашский секрет вашей солянки? — спрашиваю. — Никогда такой красоты не едал. И она присела, подробно все объяснила. Только я ничего не понял, поскольку объяснение было на чувашском наречии. Суахили — да, урду — пожалуйста, а в чувашском я не специалист. Тайной останется пусть. А уж как был хорош шницель, не стоит и говорить…

Возвращались в Саранск по-темному. Кстати, лисичку встретили — на дорогу выбежала. Такая хитрая, пожелала нам счастливого пути. Спасибо, лисичка. Да здравствует город Алатырь!

340x240_mvno_stolica-s-noresize