Религия

«Все мы монахи»

Земные виражи божьего раба Алексея.

Один добрый и пытливый юноша сказал мне на ухо, что в Краснослободске поселился удивительный дядька. Звать его Алексей Белых, «что-то там фотографирует, а сам из Москвы, из бомонду». Надо, думаю, съездить, познакомиться. Обычно из наших глубин рвутся влезть на колокольню Ивана Великого, а тут наоборот вышло. Сыскал адресок, напросился в гости. И Алексей уже у подъезда встречает. Светлоокий такой, в бородке. Я на берег зову, а он мне: «Погоди, кофейку выпьем». Три часа просидели в маленькой келье. Тут и выяснилось, что к тридцати восьми годам мой свежевыпеченный товарищ успел повидать весь мир, освоил гору профессий, получил несчетное количество высших образований… Совсем недавно жил на Тверской в Москве, а ныне снимает крохотную квартирку в райцентре. Зато из окна — вид на храм, тихо, душепокойно.

«Здесь жизнь! А там что? Пустыня. Вот меня стали называть теперь в третьем лице «Алексей, который фотограф». Не совсем это понимаю. Странно говорить о себе, странно «якать», но раз уж такое дело… Кем себя ощущаю? Рабом Божьим».

На столе горячая турка, крепкий кофе, в уголку старый топчан, по стенам угодники, пианино: «Без музыки не прожить. Сажусь — и каждый раз новые звуки, новые настроения. У каждого должно быть музыкальное образование, гоните детей в школы!» А наш разговор сопровождает опера Камиля Сен-Санса «Самсон и Далила»: «Этот сюжет по моей судьбе катком прошел, оказался пророческим». Родился Алексей вообще в Кишеневе в семье военного. Покатался по городам с мечтой о поступлении в Ярославскую военно-финансовую академию. И поступил. Но после трех курсов влюбился в Москву: «Съездил в самоволку и влюбился. Я не смотрел под ноги, смотрел вверх — на огни, на архитектуру. С Ярославлем пришлось расстаться. Вокруг меня стали разворачиваться странные события, о которых не хотелось бы говорить. А еще на память о курсах остался кривой нос, его мне нечаянно сломал чемпион страны по боксу Андрюха Кривулько. Москва поначалу не приняла. Однажды проснулся на лестничной клетке и стал молиться: «Господи, это ли моя судьба?»

Уехал в Новосибирск, там осели родители. Устроился коробейником, бегал с товаром по офисам, приставал к людям, спускался в пятидесятиградусный мороз в метро… А потом в моей жизни появился благодетель по имени Михаил, он показал мне мир, оплатил самое престижное образование в хорошем универе, подарил двухкомнатную квартиру в центре Москвы… Мы никогда не были любовниками, я был ему за сына, у нас были простые и искренние отношения. Да, так бывает. К сожалению, мы больше не общаемся. И кем только после этого ни работал! Управлял первым московским дамским клубом — все известные сегодня стриптизеры находились на тот момент у меня в штате, был заместителем директора крупного холдинга и «поднимал» невероятное количество денег, но куда они уходили, мне до сих пор не понятно. Едва не увлекся целительством, но Господь вовремя посетил болезнью — меня пополам согнуло. Тогда я впервые соборовался. Помогло. А воцерковился в двадцать три года. Очень тронули поучения Иоанна Лествичника. Они обращены, в первую очередь, к монашествующим, но мы все монахи. Что такое монах? Это Бог и душа».

Заварена третья турка. Пар золотится в полуденном солнце, а за балконом светятся купола. Когда Алексей снял эту квартиру, открыл шторы, тут же вспомнились строчки, сочиненные в далеком прошлом: «Побежал через города рокот, я хотел видеть Церковь скорей. Что я ждал от нее? Чего я хотел? Я бежал бессознательно, я летел. И вот, наконец, расступились дома, моим поискам грешным венец. Церковь белая, золотые кресты, купола. Ты приими меня, Церковь, обогрей, накорми И наставь на Путь Истины. Что мне делать? Скажи! Помоги!..» И понял раб Божий, что сам о себе в детстве и написал. Никогда не был в Краснослободске и о Мордовии думал, что где-то она за Полярным кругом, а прошлым летом почувствовал, что его место именно здесь.

До приезда еще дойдем, а пока вернемся к Москве: «Господь дал мне жену. Жену невозможно найти, нельзя выбрать, ее дает Господь. Медовый месяц у нас проходил так, как было принято на Руси: в постоянном общении, когда муж и жена, проникаясь искренностью друг ко другу, таинственно становятся одним целым. Появились дети, и я купил первую «зеркалку», чтобы им остались красивые фотографии. Занялся фотоделом, начал изучать программы. Свою квартиру сдавал, а семье снимал на Тишинке, в пешеходной доступности от работы. Последние семь с половиной лет вел концерты по свету в концертном зале имени П. И. Чайковского, что на Триумфальной площади. Это счастье — находиться рядом с Великой Музыкой. Параллельно учился на религиоведении в Российском православном университете, у нас были грандиозные преподаватели, в аудиторию входили не люди — лики…

Так случилось, что мы с женой разошлись. Кто виноват? Наверное, оба. И наступил период уныния. Помог университетский друг — иеромонах Августин (Монастырев). Приезжай, говорит, к нам. Поживешь, подумаешь. И прошлым летом я оказался в Краснослободске. Владыка Климент принял меня, сейчас снимаю службы, выезды, монтирую фильмы. И без службы не мыслю себя. Милостью Божией я достиг такого литургического возраста, когда присутствие на Божественной службе стало основной жизненной потребностью.

В бытовом плане мне ничего не нужно. Деньги? Они всегда были и будут. Жизнь человека не зависит от его имения. И совсем не важно, сколько ты зарабатываешь. Важно — сколько тебе Бог дает на эти деньги. Поверьте, без жены человек совершенно теряет от них зависимость. От пострига удерживает лишь слабая надежда на восстановление отношений с женой. Монашеские обеты меня не пугают. Послушание? Очень удобно, оно снимает груз ответственности. Нестяжательство? Об этом уже говорил. У Бога всего много. И это все и так твое, даром, за честь Причастия, в силу кровного и непреложного родства со Христом Царем и Богом, Владельцем всего. Целомудрие же как состояние крайнего сосредоточения нерассеянного внимания мы тренируем всю нашу жизнь. Навык быть здесь и сейчас очень важен. Мы же обычно похожи на «размазню», живем привидениями: планированием будущего, которое может вообще не наступить, рефлексией над прошлым, которое суть тоже уже неправда. А ту единственно истинную реальность, которую Господь нам в натуре дает, тех людей, которых Он именно сейчас ставит перед нами, как самых важных в нашей жизни, мы, к сожалению, упускаем. А ведь нельзя жить завтра, можно жить только теперь. И чтобы стяжать цельное мудрование, как раз и необходимо внимать мгновению. Некоторым под старость даже удается всю службу внимательно простоять…»

А потом Алексей показал мне, какая красота сегодня в епархиальном ведомстве, отцы ухаживают за садом, турничок у них за углом во исполнение Апостольского совета: «Святите Бога в душах ваших и телесах ваших»! И прошлись все-таки по берегу Мокши — здесь одна из тропок земного пути раба Божьего Алексея.

340x240_mvno_stolica-s-noresize