Религия

Сиверсное сияние

11До сих пор не утихают споры по поводу святости и грехов графа Эдуарда Сиверса, чей отец был личным советником и другом императора Николая II. В 1950-х годах под именем Симеон он служил в православных приходах Мордовии.

Иеросхимонах Сампсон (Эдуард Сиверс) в 1950-х годах служил в православных приходах Мордовии. Бывший граф и узник Соловецкого лагеря приобрел среди местных жителей немало духовных чад, которые верили в его святость и называли «огненным проповедником». В то же время даже среди верующих у священнослужителя были недоброжелатели. По их мнению, Сампсон являлся «псевдостарцем» и вел «порочную жизнь». Споры о иерос­химонахе, житие которого наполнено множеством необъяснимых и чудесных событий, не утихают даже спустя 35 лет после его смерти. Судьбу загадочной личности пыталась выяснить ОЛЬГА ПЛАТОНОВА.

В 1998 году почитатели старца подали прошение о его канонизации в московскую епархиальную комиссию, которую возглавлял игумен Дамаскин (Орловский). Но спустя несколько месяцев рассмотрение вопроса отложили, а чуть позже книги о Сампсоне исчезли из церковных лавок. «Когда стали выяснять достоверность его биографии, оказалось, что многие факты не имеют документального подтверждения, — рассказывает доцент кафедры традиционной мордовской культуры и современного искусства МГУ им. Огарева Сергей Бахмустов. — В связи с этим синодальная комиссия разослала запросы во все епархии, где старец служил. Пришло официальное письмо и в Саранск. Но что мы могли о нем сказать? Лишь перечислить, в каких приходах служил. Дать объективную оценку его жизни невозможно. Везде у Сампсона были последователи, преданность которых доходила до фанатизма. Они слагали о батюшке множество легенд, некоторые вошли в его биографию. Мало того, оказалось, что двухтомник с житием старца, выпущенный к его столетию, не получил благословления Патриарха Алексия II, как об этом заявляли составители… Правда утонула в фантазиях духовных чад Сампсона, поэтому отделить зерна от плевел оказалось невозможно».

Одним из авторов жития иерос­химонаха стала его келейница Титиана Молчанова, чью семью во время Великой Отечественной войны эвакуировали из Ленинграда в Мордовию. Здесь позже она познакомилась с выдающимся священнослужителем. «Проповеди у батюшки были очень сильные, — рассказывала Молчанова после смерти духовника. — Кто его слышал, от Церкви уже не отходил. Его слова люди воспринимали как закон!»

В 1957 году Сампсон был вынужден покинуть Мордовию. Молчанова вместе с братом и сестрами последовала за ним, как, впрочем, и многие другие духовные дети. Сопровождали в странствиях и, наконец, остались в Москве. Сейчас они дежурят и читают молитвы в часовне, установленной на могиле иеро­монаха на Николо-Архангельском кладбище. Сюда приезжают люди из разных уголков страны. Выстояв в большой очереди, ставят свечки, оставляют записочки с просьбами к батюшке.

За

В 1917 году уход юного графа Эдуарда Сиверса в монахи стал для высшего петербургского общества настоящим шоком. Еще бы! Его отец — высокопоставленный военный, личный советник и друг императора Николая II. Мать слыла первой лондонской красавицей и ревностной протестанткой. В 12-летнем возрасте Эдуард тайно от родителей стал общаться с последователями св. Иоанна Кронштадтского. Спустя 7 лет, будучи студентом Петроградской медицинской академии, крестился в православие и через несколько месяцев был пострижен в рясофор с именем Александр в Псковском Савва-Крыпецком монастыре. По одной версии, в 1919 году его арестовали чекисты и приговорили к расстрелу. Пуля попала в плечо и раздробила сустав. Из ямы с трупами в бессознательном состоянии его вытащили другие монахи, переодели в красноармейскую шинель и отправили в Петроград к матери. По другой версии, Эдуард Сиверс служил в Красной армии, был членом ВКП(б) и ранение получил в бою. После выздоровления вышел из партии по религиозным соображениям. «Очевидно в этой истории только то, что в военный госпиталь молодой граф попал благодаря ходатайству старого друга семьи Михаила Фрунзе, — говорит Сергей Бахмустов. — Неизвестно, насколько серьезным оказалось ранение и понадобилось ли хирургическое вмешательство. Травмы Сампсона должно было подтвердить посмертное медицинское освидетельствование, но этот документ не обнаружен. Поэтому невозможно доказать достоверность физических мучений, которые пришлось испытать батюшке».
По версии последователей, после лечения в Петрограде Сиверс перебрался в Тихвинский монастырь, где познакомился с архимандритом Алексием (Симанским), который впоследствии стал Патриархом всея Руси. В 1921 году инок Александр принял монашество с именем Симеон и перешел в Александро-Невскую лавру на должность казначея. Через 7 лет он подвергся аресту за отказ выдать сотрудникам ОГПУ ключи от кладовых монастыря. Сиверса поместили в «трамвай». Так называли узкую камеру, в которой заключенные стояли, прижавшись друг к другу, не имея возможности пошевелиться. Испытание длилось три недели. Узники умирали, но Симеон выдержал пытку, сохранив в тайне место хранения ключей. В феврале 1932 года последовал очередной арест. За контрреволюционную деятельность монаха осудили на 3 года и отправили в Соловецкий лагерь особого назначения. Там тюремщики подвесили батюшку за ребро на крюк. Сняли еще живого и бросили в подвал на съедение крысам. Граф Сиверс чудесным образом снова выжил…

После освобождения в 1934-м отбывал ссылку в Борисоглебске. Спустя два года за его спиной снова захлопнулась дверь камеры. На этот раз Симеон провел в неволе 9 лет. В 1941 году его перевели в лагерь немецких военнопленных в Баку. Бывшему студенту медицинской академии поручили выяснить причины массовой смертности среди них. «Довольно странное обстоятельство, если учесть, что Сиверс не был большим специалистом в медицине, — говорит Сергей Бахмустов. — Этот факт заставляет предположить, что монаха интересовали не медицинские проблемы…» Из Баку священнослужителя направили в тюремный лазарет в Киргизии, где с ним произошло очередное чудо. В мае 1944 года он проезжал на ишаке по берегу арыка, упал в воду и захлебнулся.

Когда иеромонаха несли на кладбище, он неожиданно ожил! «Воскресшего» этапировали в лагерь на Дальнем Востоке, откуда он в 1945 году бежал. Через Киргизию и Узбекистан добрался до Пензы, где его принял епископ Кирилл. «Возникает вопрос: как беглецу удалось проехать через всю страну и остаться незамеченным органами внутренних дел?» — удивляется Бахмустов. Духовные чада объясняют этот факт «Божией милостью»…

До 1949 года иеромонах неоднократно подвергался арестам и, наконец, снова вернулся в Пензу. Затем владыка определил его в молитвенный дом Рузаевки. «Спустя некоторое время город железнодорожников был взбудоражен чрезвычайным происшествием — отец Симеон обратил в православие коммуниста с 45-летним стажем, — продолжает Бахмустов. — Только вот никто не знает, кто был этот партийный работник, пожелавший креститься. Очередная загадка… Чтобы уберечь батюшку, епископ Кирилл перевел его в приход Перхляя». Из этого мордовского села вышли особо преданные последователи священнослужителя, некоторые сопровождали его до конца жизни. Те, кто не смог покинуть родной дом, хранили фотографии Сиверса и передавали легенды о нем следующим поколениям.

«Прихожанки многое мне рассказывали о Симеоне, — говорит насельник Макаровского Иоанно-Богословского монастыря иеромонах Лука (Лапицкий), который служил в Перхляе в 1996–2009 годах. — По их словам, батюшка вел себя очень осторожно. Совершал только требные службы, так как церковь тогда использовали в качестве склада зерна и удобрений. Он ходил по домам, крестил детей. Был очень вежливым и интеллигентным. Дворянское воспитание в нем выдавали грамотная речь и особая стать. Ему приходило огромное количество писем и посылок от духовных чад — преимущественно из Ленинграда. Адресату передавали их тайно. В восстановленной Свято-Введенской церкви в память о батюшке до сих пор хранится его фотография».

В Перхляе Симеон пробыл недолго. Через несколько месяцев архиерей перевел его во вновь открывшийся Иоанно-Богословский храм в селе Макаровка. Здесь иеромонаху выдали паспорт. О необыкновенном проповеднике вскоре узнали в разных уголках республики и за ее пределами. К нему ехали многочисленные верующие. Через 5 лет, чтобы избежать излишнего ажиотажа, священника перевели в приход рузаевского села Спасского. «И там местные жители отзывались о батюшке только хорошо, — продолжает иеромонах Лука. — В памяти людей навсегда остались его исповеди, службы, молитвы и прозорливость. Для меня батюшка тоже стал родным и любимым. До сих пор храню в келье его фотографию… Хочу рассказать о чудесном случае, который произошел со мной в самом начале служения. Во сне я получил наказ освятить источник возле Перхляя в честь иконы Божией Матери Всемилостивой. Решил найти изображение этого образа. Но все было безуспешно. Через год сон повторился. Но и на этот раз я не смог отыскать Всемилостивую. Еще через год услышал тот же наказ, пошел к владыке Варсонофию и попросил благословения на освящение источника. Получив одобрение, собрал бабушек из своего прихода и отправился к роднику. Как только начал читать молебен, под ногами загудела земля. Вместо тонкой струйки из трубы хлынул целый поток ключевой воды! Позже я прочитал книгу о графе Сиверсе и узнал, что он почитал икону Божией Матери Всемилостивой…»

В начале 1957 года иеромонаха Симеона вынудили покинуть Мордовию. Он отправился в Астрахань, затем в Сталинград и, наконец, оказался в Псково-Печерском монастыре. Последние 17 лет прожил в Москве и Подмосковье. Фактически создал в своем загородном доме тайный монастырь. Старца нередко навещали духовные чада из Макаровки, Перхляя, Рузавки и Спасского. В 1966 году он принял схиму с именем Сампсон, а в 1979-м отошел в мир иной.

Против

Некоторые исследователи сомневаются в дворянском происхождении иеросхимонаха Сампсона. Утверждают, что он родился в семье прапорщика запаса и канцелярского работника. «Это надумано, — уверен Сергей Бахмустов. — Документально подтверждено, что он — сын графа Эспера Сиверса, начальника штаба генерала Рузского. К тому же я читал его письмо в Пензенскую епархию. Почерк филигранный! Видно, что в детстве с ним занимался учитель чистописания. Позволить себе такого наставника могли только дворяне. У Сиверса было много недругов, враждебные чувства которых по отношению к нему передаются следующим поколениям. Столь сильное неприятие, может быть, объяснятся тем, что иеросхимонах Сампсон был фигурой пламенной и жесткой. Позволял себе резкие высказывания в адрес и светской, и духовной власти. Кроме того, некоторые другие старцы относились к нему настороженно и не принимали за своего…» Противники Сиверса упорно распространяют сведения о его духовной фальши. Приводят письменное заявление священника, которое он написал во время ареста в 1936 году. Согласно этому документу, священник добровольно сложил с себя «звание и профессию служителя религиозного культа». Также Сиверсу приписывают порочные связи с «духовными дочерьми», среди которых было немало «экзальтированных женщин и девиц». Большой скандал вызвало письмо интимного характера, которое якобы в 1958 году иеромонах отправил в Саранск на имя Анны Козолуповой с ложным обратным адресом. Не найдя адресата в Мордовии, конверт вернулся в Сталинград. Почтовики его вскрыли и обнаружили, что письмо принадлежит духовному лицу. «Для использования в целях антирелигиозной пропаганды» его передали в редакцию местной газеты. Журналисты сделали вывод, что послание составил именно Симеон… «Люди судили о нем по внешней суровости и замкнутости, — уверен иеромонах Лука. — Но внутри он был добрым и светлым. Не исключаю, что батюшка, как любой человек, допускал ошибки, но святость не в этом. Она заключается в проповедовании Христа, а Сампсон искренне служил Богу».

«Бесспорно, Сиверс был уникальной личностью, — заключает краевед Сергей Бахмустов. — Жизнь его была непроста, хотя, думаю, не столь драматична, как описывают последователи. Полемика вокруг этой личности идет чрезвычайно острая. Мнения о Сампсоне расходятся даже в среде священства и монашества. Очищение его биографии от мифических наслоений — задача трудная, но выполнимая. Когда-нибудь мы обязательно узнаем всю правду о суровом графе Эдуарде Сиверсе…»

340x240_mvno_stolica-s-noresize