Общество

«Болдино — это чистое творчество!»

novikov@stolica-s.su

boldino-3

40 «пушкинских» лет Тамары Николаевны Кезиной.

Пушкин среди нас. Ходит по улицам, поет романсы, выбирает на рынке скумбрию, кушает мед, макает в него булку, слушает птиц, сочиняет о том и о сем. С хитрым взглядом, с причесанными бакенбардами, с золотой рыбкой в кармане. Пушкин — каждому близкий родственник, брат. И всегда современник. Осень коротает в Болдине, как обычно. Какой же русский не любит навестить поэта? Подъезжаю к усадьбе со стороны Ужовки. По сосновой лапе прыгает яркая сойка, а сорока почти сливается со стволом березы, но я ее вижу. До Болдина в небе тужились тучи, косо проливались в поля, а над селом вдруг вышел чистый лоскут лазури с узнаваемым скорым почерком: «…люблю я пышное природы увяданье, в багрец и золото одетые леса…» И я люблю. Договорились встретиться с Тамарой Николаевной Кезиной — искушенным музейщиком с сорокалетним стажем. Во многом благодаря ей болдинский заповедник жив и невыносимо манящ. Ее заботами в соседней Львовке, в доме Александра Александровича, сына поэта, поселились герои «Повестей Белкина». Говорят, неоднократно видели худощавого мужчину, гуляющего по парку. Вероятно, покойный Иван Петрович…

Вот сейчас и поговорим.

Мы пьем в кабинете кофе. Стол залит светом. Тамара Николаевна похожа на ожившее стихотворение, она пронизана солнцем, как судьбой и поэзией Пушкина. Среди книг, старых фотографий и рукописей летает бабочка, казалось бы, неуместная в первых морозах, но бабочки здесь не спят. А Тамара Николаевна вспоминает: «Первый раз я попала в Болдино в восьмом классе. Осень была необычайно красивая, а впечатления просто ошеломительные. В те годы тут находился лишь дом-музей с первой экспозицией. И парк. Не было еще экспозиции в вотчинной конторе, хозяйственных построек. Помню теплый осенний день, и все в золоте. Помню совершенно черный пруд с прозрачной водой. А потом я приехала уже навсегда. Окончила институт в Саранске, проработала два года в школе учителем литературы, и в один прекрасный день мне позвонила хорошая знакомая, сказала, что в Болдине не хватает сотрудников. Директрисой тогда была Юдифь Израилевна Левина, и я попала к ней на собеседование. Мне нравилось работать и в школе, и только что выдали ордер на новую квартиру, но перед Болдином не устояла. Родители подумали, что я сошла с ума. На территории усадьбы стояла бревенчатая халупка — в одной половине жила директриса, а в другой сотрудники. Десять лет я провела в этом домике, а потом получила квартиру. В этом году исполняется сорок лет моего пребывания здесь.

boldino

Времена были самые сложные, но и самые интересные — музей практически создавался заново. В 86-м выяснилось, что при реставрации дома в 60-х годах не было должного контроля и все подполье забито строительным мусором, начали гнить нижние венцы. Пришлось срочно принимать меры и до 88-го дом был закрыт. Долгое время считалось, что он построен в 40-х годах XIX века, но незадолго до начала последней реставрации были найдены архивные документы 1830 года, где даны размеры барского дома. Они совпадают с нынешними, не считая пристроя более позднего времени. Теперь можно абсолютно точно утверждать, что это именно пушкинский дом, это те самые стены. Была проведена дендрохронологическая экспертиза срезов бревен первого этажа и мезонина. Мезонин действительно достроен в 40-х из других пород сосны и с другой технологией обработки, а первый этаж — это рубеж XVIII–XIX веков. Даже планировка, судя по всему, та самая. У нас подлинный мемориальный дом Пушкина — это чудо! Именно на этих метрах написаны «Повести Белкина», главы «Онегина», «Медный всадник», почти все сказки… Но кто нам может рассказать о жизни Пушкина в Болдине? Его письма. Он, конечно, общался с соседями из нескольких окрестных сел, но это общение не было интенсивным. Остались лишь единичные, короткие воспоминания. Впрочем бытовая сторона для нас и не важна. Я думаю, она и для него самого была не важна. Если ему здесь так работалось, то и условия жизни были не так уж важны — сел на коня, прогулялся и опять вернулся к рукописям. Болдино — это голое, чистое творчество! Есть мнение, что и в другом месте он мог все это написать, но я думаю, что не бывает ничего случайного. Сам ландшафт здешних окрестностей располагает к особому настрою души. Он тут чувствовал себя свободным от всего, будто переходил в другое измерение. Выйдет за Болдино, постоит один на один с Небом, с Богом… Такого состояния души даже в Михайловском быть, наверное, не могло. Там бурлила жизнь, а здесь он был один, весь в творчестве…»

Мы входим в усадьбу через потайную дверь, идем вдоль пруда, под моросящим дождем пробираемся к часовне Архангела Михаила, и я поднимаю с травы спелое яблоко. Почти как Пушкин. И нагло интересуюсь: «Тамара Николаевна, а вам никогда не виделся в туманном утре образ поэта? Не являлся Александр Сергеевич на берегу?» — «Ой, скорее, вечером. Когда я оставалась одна в его доме, было что-то мистическое. Десять лет я отвечала за экспозицию. Утром нужно было открыть дом, проверить, все ли нормально, вечером закрыть. В нескольких комнатах даже не было электропроводки. И когда проходила по темному дому, было немножечко жутковато. Казалось, в его кабинете скрипит перо, шелестит бумага. Было в этом очарование. В первое время его присутствие ощущалось острее, теперь стала спокойнее ко всему относиться. Сейчас и само село так изменилось, что трудно представить Пушкина, идущего тебе навстречу. Наоборот, он уже удаляется. Появились особняки, микрорайоны. Ужасно жалко те улицы, которые сорок лет назад были совсем деревенские, а теперь непонятно какие. Магия потихоньку уходит, все меняется на глазах. Очень жаль…»

boldino-2

Тамара Николаевна подарила мне роскошную книгу «Болдино. Пушкин. Музей. Музейщики», где она вспоминает историю усадьбы, неразрывно связанную со своей биографией. И я уже дома вычитал, что девичья фамилия мамы Тамары Николаевны — Болдина, что жили они в Мордовии в русском селе Пушкино, в бывшем имении предков поэта, хотя и не по прямой линии… Так что случайного ничего не бывает. Я смеялся над страницами и горько плакал над главами, печалился, радовался и удивлялся, узнавал, что на диванчике Тамары Николаевны отдыхал вместе с ее кошками Иннокентий Смоктуновский, приехавший на съемки фильма «Болдинская бессонница», что с Ахмадулиной и Мессерером они кушали копченую болдинскую колбасу во Львовке, что Тамара Николаевна выпускала с черного хода Татьяну Друбич, виделась с Абдуловым и Янковским на съемках фильма «Храни меня, мой талисман», разыскивала по стране антиквариат для экспозиций, охотилась за прижизненными изданиями поэта, прошла музейной тропой от экскурсовода до заместителя директора болдинского заповедника, создавала музей сказок и с горечью отмечает, что современные дети зачастую не знакомы с добрыми пушкинскими персонажами: «Однажды девочка застыла у куклы: «Это Руслан», а одноклассник интересуется: «Кто такой Руслан?» — «Из поэмы «Руслан и Людмила». Мальчик опешил: «Ну ты крутая!»

И я брожу по усадьбе таким же растерявшимся мальчиком, но с Тамарой Николаевной не страшно. Она здесь своя — как черный пруд, как силуэты осенних яблонь, как ожившее стихотворение…

Летать не вредно 

Общество

Synergy Global Forum

Экономика

Новости партнеров