Общество

Ходы и выходы скитальца Липилина

Ходы и выходы скитальца Липилина

Разговоры в оврагах, беседы у рек.

Мой добрый друг Владимир Александрович Липилин — человек неспокойный. Эмиссар журнала «Русский пионер», путешественник, глава большого семейства, писатель, созерцатель, фотограф… Родился в мордовских краях, а теперь мыкается по России. Где на поезде, где на собачьей упряжке, на велосипеде, на лыжах, на ослике, на старом соме. Бродит с рюкзачком по селениям, стучится в избы к многомудрым бабушкам, беседует с деревенскими чудаками. И все приметит острым глазком, увековечит старый башмак у сарая, дырявое решето на колу, утренний луг, туманы, собаку с умным лицом, мальчишку-оленевода. Напечатал недавно открытки с видами Родины, назвал их «смсками на бумаге» и тайно вкладывает между книжных страниц в магазинах. Глядишь, найдет кто, весточку отправит любимой. И у самого третья книга рассказов уже выходит. Звоню Владимиру Александровичу, договариваюсь прокатиться по заветным местам Мордовии. А он и не против.

Заварили чайку с душицей, напекли лепешек и выехали на заре.

Лето раннее в этом году, зеленя вокруг, тучи нависли, но русские поэты грозы не боятся. Вспоминаем дневники Пришвина, слова Паустовского в «Книге странствий», пути отечественных писателей… Первая остановка — в овраге под Старым Шайговом. Здесь мокрый дубняк, цветы земляники и малое озерцо с лягушачьими песнями. Однажды Владимир Саныч мчал мимо в автобусе, засмотрелся в окно и решил выйти. Так до вечера и мерил шагами овраг, снимал храм на холме, считал пузыри местного карася, гудел в унисон с майским жуком, валялся на травке. Мы постелили ковер с оленями, плеснули по глоточку в крышку от термоса, и мосье Липилин рассказал забавную историю.

Брел он как-то по набережной Ангары в Иркутске. Выпал легкий снежок, и к моему приятелю внезапно пристали тамошние телерепортеры. Что вам, спрашивают, «не слабо?» И камерой целят. Если бы у Владимира Саныча были усы, он бы их обязательно расправил. Но не имеет усов, поэтому сказал скромно: «Не слабо полтора часа целоваться». Корреспондентша оробела, и Липилин заявил, что в таком случае может доплыть вон до того острова. Та пуще прежнего забоялась: «Холодно же!» А скиталец уже штаны снимает: «Мне все равно!» Бульк и пошел руками махать. Вернулся, посвятил заплыв всем барышням бескрайней Сибири и благополучно забыл о смешном эпизоде. А на следующий день был узнан в трамвае кондуктором: «Я вас по телевизору видела, вы в Ангару ныряли!» Выдала билетик и вздохнула: «Сколько же дураков на свете…» А под Шайговом на горе одинокий дуб с ученым котом. Послушали сказки и едем в Нагорное Шенино, в деревеньку охотников.

По глубоким песчаным колеям, через сосенки, через темный лес с тревожными голосами птиц пробираемся в любимое место отдохновения и размышлений. Владимир Саныч здесь часто гостит: встречает солнце на тетеревиных токах, вытаскивает внедорожники из вязких болот, умывается в чистых ручьях, записывает охотничьи враки, но сам птицу ни разу не бил, жалеет. Сегодня тихо: ни выстрелов, ни поножовщины. Садимся за столик под фонарем, преломляем хлеба, и я слушаю рассказ о встрече с бразильским писателем Пауло Коэльо. Липилин оказался его случайным попутчиком, когда тот путешествовал по Транссибу, изучая загадочную русскую душу. Хитрый, говорит, парень, душевный. Полюбилось ему ходить по плацкартным вагонам, посматривать на пассажиров, прислушиваться к людям. И Липилин поделился с ним наблюдением: «Хорошие разговоры писатель не может выдумать, он может их только украсть». Заулыбался Пауло, занес в блокнотик.

Ходы и выходы скитальца Липилина
Ходы и выходы скитальца Липилина

А мы движемся к Польским Лаушкам — малой родине папы героя, где тот проводил каникулы. Деревенька давно померла, почтим стены. Машину бросили у посадок, идем через изумрудное поле по влажным травам, по скользкой дороге, по глубоким лужам. Кирпичный дом, заросший лопухом и крапивой. Здесь когда-то тикали ходики, пищала мышь, пел сверчок, варились щи. Владимир Саныч смотрит из родного окошка, молчит золотым молчанием. Так когда-то молчал русский писатель Валентин Распутин. Липилин виделся с ним в Иркутске в трагические времена: разбилась на самолете дочь Валентина Григорьевича. «Задаю какие-то вопросы, он отвечает односложно. Но самым интересным было его молчание. Стыдно за свои вопросы, они казались такими мелкими по сравнению с тем необъятным молчанием… Я до сих пор не устал ездить по стране. Путешествия — единственный способ вернуться обратно в человека. Это всегда преодоление обстоятельств, преодоление самого себя. Никогда не жалеешь об этом. Родина — удивительная субстанция. Иногда выдумаешь себе что-то о месте, в какое собрался наведаться, едешь куда-нибудь на Урал и думаешь, что там мрак и жуть, а на деле Урал оказывается солнечным краем со светлыми людьми. Когда приезжаешь в какую-нибудь дыру с точки зрения географии, там обязательно находятся люди, которые могут что-то делать по-настоящему, любить по-настоящему… И везде наши люди с юмором. Оказались как-то в Мурманске, а местные мужики спрашивают: «Вы из какой газеты? Из «Гудка?» Знаем такую, мы ее курим». Помню удивительную ночь на БАМе, дни на Чукотке, зону Довлатова, остров Мантинсаари с дедом Клюней на Ладожском озере…»

А мы уже на берегу Мокши в селе Стародевичье. Волны облизывают ботинки, а Владимир Александрович открывает чемодан с бумажными кораблями. Будем запускать! И пока не отчалили, спрашиваю про авторские книжки. «Да сложно книжками их назвать, это сборники. Первый — «Остров белых ворон» — рассказы, очерки 90-х годов. Я и не собирался издавать, но жена Гелена Юрьевна сама занялась и сделала. Это вообще был сюрприз: схожу с поезда, а меня ведут в типографию и вручают. В городе Торонто недавно вышел сборник «Методика обучения конструированию облаков», а сейчас жду появления книги «Бабушка и космос». Она издается в Москве, а деньги неожиданно удалось собрать на ресурсе «Планета ру». Почитаем скоро.

Корабли на стремнине! Наверняка дойдут до Оки. А там их встретят и снарядят дальше — дураков-то много на свете!

340x240_mvno_stolica-s-noresize