Общество

«Первыми отдать жизнь за Родину — привилегия пограничников»

Майор в отставке Виктор Мещеряков — о своей службе на границе, афганской войне, Украине и современной молодежи

Майор в отставке Виктор Мещеряков — о своей службе на границе, афганской войне, Украине и современной молодежи.

День пограничника отметили 28 мая военнослужащие России и некоторых стран СНГ. А в 2018 году исполнится 100 лет с момента учреждения Пограничной охраны РСФСР. Значимость этого рода войск нисколько не уменьшается и с каждым годом даже возрастает. По мнению жителя Саранска, майора-пограничника Виктора Мещерякова, девиз ВДВ «Никто, кроме нас!» еще более применим к стражам рубежей Отчизны. «Я всегда говорил это своим ребятам, — рассказывает офицер в отставке, — ведь именно мы первыми встречаем врага. Первыми отдать жизнь за Родину — привилегия пограничников». О своей службе ветеран афганской войны и последний в Мордовии кавалер советского ордена Красного Знамени поведал АЛЕКСАНДРУ РОСТОВСКОМУ

Война

«На службу я призывался дважды, — рассказывает ветеран, — сначала на срочную, а потом по партнабору в 1970 году. После первой демобилизации вернулся в Саранск, вступил в партию, получил должность инструктора в горкоме, что приравнивалось к офицерской службе. Но проработал в Мордовии недолго. Из-за сокращения армии, устроенной Никитой Хрущевым, в погранвойсках не хватало офицеров. Взводами и даже ротами приходилось командовать сержантам. Но, как говорил Суворов, русская армия держится на унтер-офицерах». По собственному желанию Виктор Мещеряков выбрал самую «горячую» заставу Зюльфагар на стыке границ сразу трех государств: Афганистана, Ирана и СССР. «Впервые попал в перестрелку с афганскими контрабандистами в 1972 году, — вспоминает майор. — Лихие, конечно, были ребята. Порядка 80 человек шли от Каспийского моря через весь Иран. У них были три заложницы. Пять лет я прослужил на той заставе, периодически отстреливаясь от бандитских группировок. Там и до войны было жарковато. Потом пришла пора отдавать сына в школу, а ближайший аул находился в 100 километрах. Да и дочка уже намечалась. Я обратился к командованию с просьбой о переводе, так наша семья оказалась в городе Мары. До войны все было хорошо. Сын ходил в школу, которая располагалась прямо через дорогу от военного городка, дочь отдали в садик, жена нашла работу. Мне присвоили звание капитана. Предлагали майора, если соглашусь отправиться на заставу, но я отказался. Город покидать не хотелось».

В конце 1979 года СССР ввел войска в Афганистан. С тех пор начались обстрелы советских населенных пунктов. В таджикском городе Калай-Хумбе была убита девочка и ранен ее дедушка. Командование приняло решение установить 50-километровую зону безопасности, и пограничники должны были обеспечить ее охрану. Так, в декабре 1980 года Мещеряков все-таки получил звание майора и вернулся на границу. «Опыт у меня уже был, — рассказывает офицер. — И всю тактику душманов я к тому времени знал. Зона моей ответственности составляла 2 400 километров. Мы старались не допустить терактов на советской территории. В 1982 году по инициативе генсека ЦК КПСС Юрия Андропова в пограничных войсках были сформированы десантно-штурмовые маневренные группы (ДШМГ). Я возглавил одну из них. Ребята подбирались крепкие, спортивные, но я выбирал иначе. Смотрел, кто из парней прикроет мне спину. Ведь физическую подготовку можно подтянуть, а характер нет…».

Все ДШМГ провели свыше 800 боевых операций, общие потери составили 467 бойцов. «Пробовал сосчитать собственные операции, но сбился после первой сотни, — вспоминает майор. — За шесть лет не потерял ни одного своего солдата. В других группах, конечно, парней убивали. Но раненых или убитых никогда не бросали. Бывало, в одной операции участвовали до двух тысяч солдат, а потери всегда были минимальными».

В ходе боевых действий ДШМГ часто сотрудничали с местными жителями. Когда блокировали кишлак, в котором засели боевики, посылали туда сотрудников афганской службы госбезопасности ХАД. Они вели переговоры со старейшинами и передавали бандитам просьбы «выходить по-хорошему». Если те не соглашались, приходилось выводить всех мирных жителей.

«Когда местные уходили, мы разносили кишлак в пух и прах, — рассказывает Мещеряков. — Хотя по возможности старались причинять меньше разрушений. В основном полагались на работу снайперов. А если у врага имелась тяжелая техника, то вызывали авиацию… Нередко я ругался с генералами. Открыто посылал на три буквы. Потому что нельзя мне указывать что-то на поле боя. Задачу поставили — я ее выполняю. И уже мне выбирать, каким способом. За моей спиной были ребятишки, которых родители передали мне живыми-здоровыми, и такими же я обязан их вернуть».

В Северном Афганистане Мещеряков познакомился с вертолетчиком Ринатом Альмяшевым, с тех пор их связывают многолетняя дружба и много общих воспоминаний.

«Я в свое время закончил Сызранское авиационное училище и сам попросился на границу, — вступил в беседу пилот. — Попал на китайскую. Там тоже было неспокойно. Отношения с китайцами были тогда не очень хорошими. Вертолетчики в основном занимались разведкой и поисками нарушителей. А в начале 1980-х нас отправили в Афганистан. Сама война не страшна. В бою бояться некогда, ты весь в работе. Страшно накануне. Всю ночь в казармах стоит скрип кроватей. Солдаты ворочаются с боку на бок, не могут заснуть. Хотя доктора раздавали успокаивающие пилюли, говорили: «Вам, ребята, отдохнуть надо». Я частенько летал с генерал-майором Александром Кашенковым. Мы доставляли десантно-штурмовые группы к месту операций. Порой приходилось делать это прямо под огнем. Не особо приятное ощущение, когда пулеметная очередь прошивает борт вертолета…».

Альмяшев воевал в Афганистане до октября 1989 года. Для Виктора Мещерякова боевые действия закончилась тремя годами раньше. «Мы никогда не говорим «последняя операция», — уточняет майор, — называем ее «завершающей». Моя состоялась в 1986-м. Брали ущелье, где засели моджахеды. У них имелось шесть зенитных установок ЗУ-23-2. Две с одной стороне ущелья, две с другой, и столько же в тупике. Они ждали атаки сверху, но наши вертолетчики их обхитрили и пошли низом. А стволы «ЗУшек» ниже ведь не опускаются. В тот день мы высадились аккуратно. Все «борты» остались целы. Душманы побросали зенитные установки и бросились кто куда. Ведь если мы пошли в рукопашную, то нас уже не остановить. Мы разнесли их логово вдребезги, взяли много пленных. Там располагалась база отдыха с госпиталем и складами. В наши руки попало много трофеев. Шесть «ЗУшек», кучи оружия. Много верблюдов и ишаков, а это же основной транспорт в горах. А захваченные продукты мы отдали лояльным мирным жителям».

За «завершающую» операцию Мещерякова его группа получила личную благодарность председателя КГБ Виктора Чебрикова. Он писал: «Поздравляю с выполнением операции, не имеющей аналогов, и лично майора Мещерякова». За подвиги наш собеседник награжден орденами Красного Знамени и Красной Звезды, медалями «За храбрость» и «За боевые заслуги», а также афганскими орденами «Слава» и «За храбрость».

Жизнь

Виктор Мещеряков родился в ромодановском селе Ивановке. После семилетки окончил саранское ремесленное училище. «В то время учили хорошо, — рассказывает ветеран. — Я до сих пор помню, какое сверло и под какую резьбу подходит. Мог на всех станках работать и умел отремонтировать любое оборудование. Я вообще любитель повозиться с металлом». После училища Мещеряков работал слесарем-настройщиком на заводе «Электровыпрямитель». В 1966 году его призвали в армию. Служил на космодроме Байконур, куда направляли в основном специалистов с техническим образованием. «Нас кинули на 113-ю площадку, где пришлось осваивать технику подготовки лунников, — вспоминает пенсионер. — Наше оборудование было новее и лучше, чем на корабле «Союз». Мы видели абсолютно все пуски. Наша часть располагалась всего в трех километрах от стартового стола. Служить было интересно. Встречали известных люде: Шарля де Голля и Леонида Брежнева. Даже самого Юрия Гагарина. Мы в тот день отрабатывали операцию подготовки на монтажно-испытательном комплексе. Первый космонавт явился в сопровождении офицеров, чтобы посмотреть, как мы работаем. Помню, наш командир сказал: «Так, экзамен принимает Юрий Алексеевич Гагарин. Внимание всем, готовность три секунды». У нас все было отработано. Прогнали подготовку за 28 минут и установили рекорд скорости. На готовность дается около 48 минут. Гагарин посмотрел на это и говорит: «Да, ребята, я бы хотел, чтобы именно вы занимались обслуживанием моего корабля». А потом каждому пожал руку. Гагарин — это Личность с большой буквы, но при этом «свой», простой человек. Очень хорошие впечатления о нем остались».

Окончив срочную службу, Виктор Мещеряков вернулся в Саранск, где собирался снова устроиться на «Электровыпрямитель». Но судьба распорядилась иначе. В горком партии пришло письмо, в котором юношу рекомендовали на партийно-комсомольскую работу.

После войны

«Я перевелся из Афганистана в Советский Союз, потому что заболела дочь, и врачи настаивали на смене климата, — рассказывает пограничник. — Командование мне предложило на выбор несколько мест: Крым, Дальний Восток, Ленинград, Львов. Это решение я доверил супруге. Ее уговорили переехать во Львов. В итоге мы оказались в 80 километрах от границы с Польшей. Под моим началом служили более трех тысяч ребят. На Украине нас называли «прекордонниками». Из львовского отряда я уволился в сентябре 1989 году по болезни. У меня было три ранения, 14 переломов, две контузии. Так что мне досталось… Долго уговаривал семью покинуть Украину и ехать в Подмосковье. Когда распался Варшавский договор, сразу понял, что Советский Союз ждет та же участь. А еще мне заранее шепнули, что с Украины надо бы убираться. Но близких уговорить не удалось. Дочь осталась во Львове, сын позже переехал в Израиль. Обидно, конечно, что не забрал их раньше. После развала СССР офицеров заставляли присягать новому государству Украине. Но большинство отказывались. «Мы уже давали присягу», — говорили они и уезжали в Россию. Сложное все-таки было то время. Я вернулся в Саранск в 1990 году… Сначала думал, что выйду на пенсию и буду отдыхать. Рыбачить, например. От охоты отказался, все свои ружья раздал. Лишь пару раз показал молодежи стрельбу «по-македонски». На этом все, настрелялся уже. Больше оружия в руки не брал. Только удочку. Но оказалось, просто не могу бездействовать. Не понимаю офицеров, которые уволились и навсегда похоронили свой опыт. Наша главная задача сейчас — не упустить молодежь. Мы должны рассказать им подлинную историю Отечества, иначе Интернет сделает свое грязное дело. В нынешние времена информационное поле огромнейшее, а жизненного опыта у молодого поколения — крупица. На его основе невозможно сделать правильные выводы. А информационная война в самом разгаре. Все эти годы я почти не прекращал воспитательную работу. Причем не только в Мордовии. Езжу в Тольятти, Самару, Нижний Новгород, Чебоксары, Казань, Пензу, Тамбов и Воронеж. Меня охотно приглашают. А разве я могу отказать? Правда, здоровье порой подводит. Перенес уже пять инфарктов один за другим. Немало времени провел в больницах. Но сразу после выписки возвращался к работе. Попросту не могу без этого.

Вертолетчик Ринат Альмяшев доставлял десантно-штурмовые группы к месту операций

Я очень благодарен нашим ветеранским обществам и их руководителям. Александру Петрушину из союза «Щит», председателю Совета ветеранов войны и труда Владимиру Тумпарову и многим другим членам организаций. Я и сам в них состою. Именно ветераны учили нас работать с молодежью. В армии ведь было все иначе: построил парней и объяснил им на военно-матерном языке. Там воспитанием боевая служба занималась. А ветераны показали нам, бывшим воякам, как это делается на гражданке. Они помогают проводить крупные мероприятия, находят деньги, выделяют транспорт. Например, организовывали сбор средств на памятный знак павшим воинам-интернационалистам «Черный тюльпан» в Рузаевке…». Виктор Васильевич особо отмечает заслуги пограничников из Рузаевки, Торбеева, Ромоданова и Ичалок. По его мнению, совместная воспитательная работа приносит свои плоды. «Молодежь поняла, какая ситуация складывается вокруг нашей страны. У нас осталось всего два союзника: народ и вооруженные силы, — считает майор. — Так что информационная война играет также положительную роль, сплачивает народ. Молодежь это прекрасно понимает. Сейчас парни идут служить в армию охотно. Не раз обращались ко мне за помощью устроить в элитные войска. Они же замечательные ребята. Бывают, конечно, среди них хулиганы, но не они определяют общий настрой. Здесь со своей работой мы справляемся, а вот украинскую молодежь уже упустили. Честно говоря, это полностью наша вина. С 1990-х годов Россия слишком увлеклась внутренними делами и совсем забыла о соседях, которые тоже не должны забывать подлинную историю. Американцы этим воспользовались и сработали лучше нас». Виктор Мещеряков побывал на Украине буквально накануне Майдана. Посетил Киев, Полтаву, Харьков, Львов, Крым.

«Встретил своих парней, примерно человек 500, и они сказали: «Командир, ты представляешь, о нас совсем забыли, перестали приглашать на мероприятия, не доверяют работать с молодежью». На два года их полностью отрезали, а ведь раньше День пограничника отмечался на Украине с большим размахом. Проходили парады в Киеве и Львове. Нас постоянно показывали по телевизору. В «Комсомолке» были статьи. А потом по этим материалам школьники писали сочинения. Я и сам частенько бывал в учебных заведениях. Раз пять посещал Университет им. Ивана Франка. А теперь украинские историки перевирают все, как им нужно. Моему внуку внушают в школе, что Бандера и Шухевич были героями, а День защитника Отечества приурочен к созданию Украинской повстанческой армии. Политика есть политика. Однако я все еще надеюсь, что Украина перебесится».

340x240_mvno_stolica-s-noresize