Общество

«До сих пор не пойму, ​ зачем нужно было «сжигать» столько людей?!»

Председатель республиканского Союза инвалидов «Чернобыль» Александр Князькин — ​«Столице С».

В конце апреля весь мир отмечал скорбную дату. 26 апреля на Чернобыльской АЭС взорвался 4-й блок. 30 лет назад почти 1,5 тысячи жителей Мордовии занимались ликвидацией последствий невиданной катастрофы. До сегодняшнего дня дожили чуть больше половины. Как радиационная авария перевернула жизнь людей? Как сейчас государство относится к ликвидаторам? Об этом АЛЕКСАНДРУ РОСТОВСКОМУ рассказал председатель республиканского Союза инвалидов «Чернобыль» Александр Князькин.

Ликвидация

В первые дни после аварии на Чернобыльской АЭС главной задачей было тушение 4-го блока реактора. Нельзя было допустить дальнейший выброс радиации. Этой работой занимались профессиональные военные, с вертолетов забрасывая объект песком, доломитом и свинцом. Затем в зону катастрофы были направлены солдаты срочной службы. «Мы называли их партизанами, — ​рассказывает Александр Князькин. — ​Эти ребята расчищали подъезды к станции, убирали зараженную радиацией территорию… Только к концу года к работе начали привлекать строителей: бетонщиков, каменщиков, плотников… Они возводили саркофаг над 4-м блоком». 35-летний Князькин в те годы работал строителем в Саранске. Занимался возведением Дома престарелых и инвалидов на улице Победы. А 3 мая его вызвали на специальные сборы. «О целях командировки начальство не рассказывало, но мы догадывались, куда нас отправят, — ​говорит Александр. — ​Никакого страха не было. Раз призвали, значит нужно. Я ведь в то время был идейным коммунистом. К тому же военнообязанным. А те, кто сильно боялся за свою жизнь, откупались в военкомате. Было такое… А многие, кстати, добровольно записывались в ликвидаторы. Потом нашу группу отправили в Оренбургскую область — ​на учебный комбинат в Тоцкое. Там мы прошли курсы дозиметристов. Нас поделили на химразведчиков и дезактиваторщиков. Я попал ко вторым… Кстати, некоторый опыт был приобретен и во время службы в армии, где в подразделении санитарных инструкторов нас готовили к последствиям ядерной войны…».

22 мая ликвидаторы из Мордовии уже находились в Чернобыле. Их палаточный городок был за территорией 30-километровой «защитной» зоны, недалеко от села Ораного. «Вставали в 5 утра и через час были уже в пути. Добирались до перевалочного пункта, где с «чистых» машин пересаживались на «грязные» и ехали дальше — ​до станции. Кошмарное зрелище. Столько сел, и все пустые! Ни людей, ни животных. Даже птицы редко пролетали. И какая-то жуткая тишина… Попадались нам облезлые собаки или домашний скот, который не успели вывезти. А химразведчики иногда находили в лесах дома с пожилыми людьми. Не пожелали они на старости лет куда-то уезжать. А на самой АЭС народу — ​тьма тьмущая! Каждое утро туда привозили до 100 тысяч солдат. Сам я первый раз оказался на станции 26 мая. Мы занимались дезактивацией реакторного зала 3-го энергоблока. На высоте 60 метров омывали потолки из паровых ружей, а другие ребята убирали грязь с пола. Перед обедом мылись в душе, переодевались и ехали обратно в лагерь. А потом снова — ​на смену. Работали обычно до позднего вечера и, возвращаясь, падали без сил. Но бывало и так, что за смену работали 5–10 минут. Остальное время ничего не делали. Для такого «отдыха» выбирали специально обозначенное место, где было меньше всего радиации». Дозиметры имелись не у каждого ликвидатора, поэтому они передвигались по специальным табличкам. «Видишь надпись «Бегом!» и бежишь со всех ног… А вот в этом месте указано «Отдых» и т. д. Лишнюю дозу радиации можно было схватить где угодно. Например, приехали солдаты, слезли с машины, а кто-то из них сел на бетонную плиту покурить. И все… Облучился…». Ликвидаторы работали в простой солдатской форме, а из средств защиты — ​респиратор «Лепесток», который требовалось менять каждые 2 часа… «В зоне аварии я находился до 18 июля. Совершил 33 выезда на станцию и еще три — в город Чернобыль. Там как раз проходил суд над гендиректором АЭС Виктором Брюхановым. Одни ребята разбрасывали свежий грунт вдоль дорог, а мы убирали мусор с территории клуба, в котором проходил процесс…».

Александр Князькин совершил только одну командировку на место аварии. Но были среди жителей Мордовии и те, кто неоднократно наведывался туда. Например, Валерий Антонов, один из организаторов республиканской организации «Чернобыль», и Александр Арсентьев, ветеран МЧС. Они работали на ЧАЭС в 1986-м и 1987 годах. Другие наши земляки ездили туда до конца 1980-х. «В общей сложности с последствиями радиоактивной катастрофы боролись свыше 800 тысяч жителей нашей страны, — ​продолжает Александр Князькин. — ​И многих из них уже нет в живых. До сих пор не пойму, зачем нужно было «сжигать» столько людей?! Ту же работу можно было выполнить гораздо меньшими силами. Обидно, что в самое пекло послали солдат-срочников. Совсем молодые. Неопытные. Они могли иметь семьи, детей. Но последствия радиоактивного облучения сказываются на потомках. Вот тех парней особенно жаль, а мы-то уже были людьми состоявшимися в возрасте 30–40 лет…».

«Чернобыльцы»

По словам нашего собеседника, ликвидировать последствия аварии на АЭС — ​это все равно, что принять участие в атомной войне… «Внутри людей навсегда остались радионуклиды, которые продолжают разрушать организм, — ​говорит Князькин. — ​Редко, кто из ликивидаторов дотянул до 60–65 лет. А те, кто оказался на зараженной территории в первые дни после аварии, ушли из жизни в 25–40 лет».

Самым первым из мордовских «чернобыльцев» умер вертолетчик Анатолий Хохлов. Его не стало в 1990 году. Тогда еще не было официально утвержденного перечня «чернобыльских» заболеваний, как и закона о льготах. Семья Хохлова и множество им подобных по всей стране остались ни с чем. «Еще в конце 1980-х наши парни — ​Александр Ведешин и Николай Комаров — ​начали переписываться с ликвидаторами из других регионов. Они узнали, что там уже организовываются Союзы по защите прав и интересов пострадавших. Нам тоже нужно было объединяться и что-то предпринимать. В инициативную группу вошли Валерий Антонов, Виктор Шпадырев, Геннадий Сайгин и другие ребята, которых уже сегодня нет в живых. Местный «Чернобыль» зарегистрировали 10 июня 1990 года. Благодаря нам были внесены изменения в законодательство по поводу льгот для пострадавших от воздействия радиации. Причем это касалось не только «чернобыльцев», но и участников Кыштымской аварии, а также тех, кто служил на Байконуре и других испытательных полигонах».

Всего, по официальным данным, из Мордовии на ликвидацию последствий чернобыльской катастрофы было направлено свыше 1,5 тысячи человек. Из 1 300 ликвидаторов, числящихся в местном союзе

«Чернобыль», в живых осталось 844. Раньше ежегодно умирали более 30 человек. В 2015-м из жизни ушли 18. В этом году — ​уже пять. Причинами смертей стали болезни, которые входят в «чернобыльский» список. В основном, это онкология, а также болезни сердца и кровеносной системы…

«За прошедшие 30 лет нам стали уделять меньше внимания, — ​сетует Александр Князькин. — ​Принятый Борисом Ельциным закон защищал «чернобыльцев», но потом его «урезали» до минимума… В случае с другими глобальными катастрофами, войнами и т. д. все происходит наоборот. Чем больше времени проходит, тем больше вспоминают и заботятся о пострадавших. А о нас забывают… Мы не участники войны, мы другая категория… Невозможно вылечить «радиационные» болезни. Они медленно, но верно уничтожают человека. У многих «чернобыльцев» проблемы с психикой… В нашей стране много политических партий, но в их программах нет ни одного пункта о защите тех, кто пострадал по вине государства. А пострадали мы именно из-за него…».

Инвалиды-чернобыльцы получают пенсию, выплаты за потерю здоровья, льготы по оплате жилья. Плюс бесплатные лекарства. Но, по словам Князькина, медики выписывают рецепты на то, что не нужно. Инвалиды вынуждены отказываться от социальных пакетов, получают вместо них деньги и сами покупают необходимые лекарства. Санаторно-курортной путевки приходится ждать 2–3 года. «Раньше с госпитализацией все было строго, — ​говорит Князькин. — ​Обязательное обследование раз в год. А теперь, чтобы попасть к профильному врачу, нужно записываться за месяц. Вы представляете, что такое для «чернобыльца» ждать столько времени?! Но за деньги все сделают в течение дня. Только почему эти люди должны платить, если потеряли свое здоровье во имя спасения других?! И этих врачей, что сидят в наших больницах. Если бы ликвидаторы не «закрыли» реактор, неизвестно, что случилось бы с Мордовией. Тогда имелись бы не просто территории со льготным статусом проживания, а целые куски земли с правом на отселение, где невозможно жить. Сейчас мы опасаемся, что из-за экономического кризиса наши права еще сильнее урежут. Но мы будем бороться до последнего!».

Чернобыль и культура

Спустя четыре месяца после Чернобыльского взрыва на экраны вышел фильм «Письма мертвого человека», рассказывающий о последствиях атомной катастрофы. Для зрителей это стало шокирующим зрелищем. Однако за 30 лет воспоминания людей потускнели. Они перестали бояться ядерных аварий. Предлагаем список пяти самых известных современных произведений на эту тему.

«Чернобыль. Зона отчуждения». Российский мистический телесериал вышел на экраны в октябре 2014 года и сразу получил популярность среди молодых поколений. Пятерка главных героев отправляется в Припять по следу вора и неведомым образом попадает в прошлое. А Зона оказывается живым участником действия. Некоторые сцены снимались в настоящем Чернобыле. Но из-за опасности для здоровья никто из актеров при этом задействован не был.

«S.T.A.L.K.E.R. Тень Чернобыля» — ​эта видеоигра была разработана украинской студией GSC в начале 2007 года. Сюжет во многом схож с романом братьев Стругацких «Пикник у обочины». Видеоигра породила собственную книжную серию, которая уже насчитывает несколько десятков романов от разных авторов.

«Мотыльки». Украинский мини-сериал вышел на экраны в 2013 году — ​к 27-й годовщине чернобыльских событий. В нем рассказывается о двух сестрах, приехавших к родственникам в Припять накануне катастрофы. После взрыва они добровольно участвуют в спасении пострадавших. Их отец-вертолетчик гибнет в ходе ликвидации последствий аварии. Несмотря на трагичность событий, режиссер Виталий Воробьев развернул на этом фоне целую историю любви.

«Крепкий орешек. Хороший день, чтобы умереть». Этот фильм вышел в мировой прокат в 2013 году. Но Чернобыль не является там основным местом действия. На его территории разворачивается лишь финальная сцена. Основное действие происходит в Москве, куда главный герой, которого играет Брюс Уиллис, отправляется, чтобы вызволить своего сына из тюрьмы. В погоне за главным злодеем они оба отправляются в Чернобыль. Что интересно, герои на автомобиле добрались от столицы нашей Родины до Припяти менее чем за сутки. При этом они без проблемы пересекли границу Украины и все кордоны с полным багажником оружия.

«В субботу» — ​фильм Александра Миндадзе, вышедший на экраны в марте 2011 года, завоевал две награды на зарубежных кинофестивалях. По сюжету один из «мелких» работников АЭС становится свидетелем аварии. Тогда судьба ставит его перед непростым моральным выбором: сообщить близким об угрозе или умолчать и не сеять панику, как того требует начальство. По словам режиссера, многие события были восстановлены по дневникам очевидцев катастрофы.

340x240_mvno_stolica-s-noresize