Общество

В Мордовии сажали невинных людей, чтобы повысить раскрываемость

Откровения бывшего майора транспортной полиции Сергея Демкина: о борьбе с системой, коммерции людей в погонах, своем уголовном деле и сходе с рельсов поезда Екатеринбург – Адлер

Экс-майор МВД по РМ Сергей Демкин стал героем программы «Человек и закон». Бывший опер на всю страну рассказал о беспределе, который творили его коллеги из Рузаевской транспортной полиции. Для повышения статистики раскрываемости сами организовывали преступления и вешали их на бомжей. По его словам, стражи порядка крышуют похитителей дизельного топлива. Выступив лишь один раз против порочной системы, Демкин стал фигурантом дела. Его обвинили в управлении автомобилем в нетрезвом виде и избиении двух сотрудников ДПС. Об особенностях «палочной» раскрываемости, коммерческой деятельности правоохранителей и своем уголовном преследовании Сергей Демкин подробнее рассказал Алене Нестеровой.

 

«Нарушителя» правил дорожного движения задерживали так активно, что он попал в РКБ с черепно-мозговой травмой и получил третью группу инвалидности. Рузаевский суд признал его виновным в избиении двух сотрудников ГАИ и обязал выплатить штраф в 50 тысяч рублей. Как утверждает Сергей Демкин, уголовное было дело сфабриковано, чтобы выдавить несговорчивого сотрудника из правоохранительной системы. На этом история не закончилась. Затем майора обвинили в краже секретной документации, но информация не подтвердилась. А через несколько месяцев владелец тайных документов и еще пять сотрудников транспортной полиции попались на «моделировании» преступлений и сейчас сами находятся под следствием.

«С»: Какую цель вы преследовали, выступив в программе «Человек и закон»?

— Хочу, чтобы меня услышали. Я всю жизнь боролся с преступностью и продолжаю свое дело, даже не являясь сотрудником МВД.

«С»: Но ваша репутация тоже не без изъяна. В 2013 году вас задержали сотрудники ДПС за вождение в нетрезвом виде. Вы оказали сопротивление, и на вас завели уголовное дело…

— Дело сфабриковано от начала и до конца! Ему предшествовала целая история. Незадолго до этих событий у меня произошел конфликт с одним из «потерпевших». По роду служебной деятельности я задержал машиниста за хищение дизельного топлива. Через несколько дней меня встретил сотрудник ДПС Леонтьев и попросил замять дело. Оказалось, группу, которая промышляла хищениями солярки, прикрывали гаишники. «Старший» раз в месяц отвозил им деньги за покровительство, чтобы не останавливали на дорогах. Я ответил категорическим отказом. В ответ он пригрозил неприятностями на дорогах мне и моим родственникам. Свое обещание он сдержал. Сначала моего отца стали беспричинно останавливать на каждом шагу, а затем добрались до меня.

«С»: Как это произошло?

— 6 ноября 2013 года я находился при исполнении служебных обязанностей. Занимался подготовкой к оперативно-розыскным мероприятиям, проще говоря, к засаде. С целью задержания жителя Рузаевки, который занимался хищениями на станции материалов верхнего строения пути. Забрав сестру с работы, поехал в гараж за теплыми вещами. Через несколько минут подъехала машина ДПС, где находилось два сотрудника. Один из них — тот самый, что просил отмазать машиниста. Мы беседовали минут сорок. Затем оппонент стал говорить со мной на повышенных тонах: «Ты превысил скорость, сейчас тебя оштрафуем!» Я попросил показать регистратор. Затем меня заподозрили в употреблении алкоголя. «Пока будем возить тебя по больницам, машину твою доставят на штрафстоянку и заплатишь за нее 8 тысяч рублей», — пригрозил сотрудник ДПС. В итоге я сказал, что согласен ехать в больницу, только закрою гараж. Это привело их в ярость. Они налетели на меня сзади, схватили за плечи, свалили на землю и стали избивать. Наносились удары по разным частям тела. Как потом показала экспертиза, мне нанесли около 30 телесных повреждений. Очевидцы потребовали прекратить избиение. В ответ на это сотрудники ДПС вызвали наряд вневедомственной охраны. На меня надели наручники, продолжили избивать. Один боец нанес мне удары по затылку прикладом автомата. От боли потерял сознание и очнулся в дежурной части. Ужасно болела голова и кисть руки. Просил дежурного о помощи, но получил отказ. Примерно через час отправился в больницу. Там мне дали направление в РКБ.

«С»: Какой диагноз вам поставили в РКБ?

— Меня госпитализировали по экстренным показаниям в отделение челюстно-лицевой хирургии, где диагностировали черепно-мозговую травму и сотрясение головного мозга. В общей сложности лечился более четырех месяцев. В результате травм ухудшилось зрение, произошло частичное атрофирование зрительных нервов. Сейчас мне установлена инвалидность третьей группы. Кстати, по заключению врачей в крови алкоголя не оказалось.

«С»: Как дальше развивались события?

— После избиения позвонили из отдела кадров и потребовали, чтобы я с заявлением не обращался. Приказали сказать, что травма получена в быту. При выписке из больницы мне сообщили, что на меня заведено уголовное дело за сопротивление сотрудникам полиции. Также составлен административный акт за отказ от освидетельствования. Дело полностью сфабриковано.

«С»: У вас имеются доказательства?

— После ознакомления с делом я просил предоставить данные с видеорегистратора, но этой записи в деле нет. Затем попросил предъявить записи с камер наблюдения в дежурной части. Ее не предоставили. А знаете, почему? Там велись разговоры, как все замять. Свидетелями выступали шесть сотрудников, находившихся в дежурной части. Они уверяли, что я вел себя агрессивно, был пьян и не имел следов побоев. А у меня все лицо было в крови. Протокол места происшествия был составлен только через три дня. Еще два свидетеля, которые якобы находились на месте преступления и видели, как я избиваю сотрудников ДПС, являются знакомыми потерпевшего. Распечатку их телефонных звонков доказывает, что в момент преступления они находились не в Рузаевке, а в Саранске. По словам свидетелей защиты, они приехали после того, как меня забрали. В своем последнем слове я просил судью дать мне максимальное наказание, если виноват. Меня признали виновным и назначили штраф в 50 тысяч рублей. Я подал апелляционную жалобу в Верховный суд Мордовии. Он 6 февраля отменил приговор и указал, что районный суд был обязан дать оценку моим доводам и обратить внимание на детализацию звонков свидетелей и травмы, которые я получил.

«С»: И что в итоге?

— Ничего. То, что потерпевший созвонился со свидетелями, расценили как вызов понятых. То есть понятых вызвали из Саранска в Рузаевку. Это грубое нарушение. Понятые должны быть не заинтересованы в деле. Приговор оставили прежним — штраф 50 тысяч рублей.

«С»: Из материалов дела следует, что за 10 лет службы у вас нет ни одного взыскания. Но почему же руководство вас не поддержало? С такой характеристикой, которую вам дали, вас давно должны были уволить.

— Просто из двух зол выбирают меньшее. Примерно за две недели до моей истории поймали пьяным за рулем сына начальника, который работал у нас следователем. Факт тщательно скрывали, он продолжал работать целый год. Поэтому, когда со мной произошла беда, начальник просто разменял меня. В служебной проверке не отражен факт, что я находился при исполнении. Якобы эти травмы я мог нанести себе сам, то есть он делает выводы как судмедэксперт. После оглашения приговора меня уволили за поступок, порочащий честь сотрудника МВД. Хотя врачи настаивали, чтобы меня комиссовали по состоянию здоровья.

 

Коллеги

Сергей Демкин пришел в полицию по зову сердца Сергей Демкин пришел в полицию по зову сердца

«С»: Прошлой весной ваши бывшие коллеги по отделу стали фигурантами уголовного дела. Ходили слухи, что задержали их не без вашей помощи…

— Все обстоит немного иначе. Сам лично я никуда не обращался. Но в декабре 2014 года ко мне обратился житель Рузаевки и рассказал, что его хотят посадить за моделированное преступление. А он уже и так десять лет скитался по тюрьмам, поэтому хотел, чтобы от него отстали. Он попросил меня поговорить с коллегами. Я посоветовал ему обратиться в отдел собственной безопасности и дал телефон. А через три месяца задержали почти весь отдел, в котором я работал.

«С»: Что такое моделированное преступление?

— Это когда сотрудники линейного отдела сами его создают. На жаргоне это называется «химия», то есть «химичат». Я работал в отделе преступных посягательств на грузы. Занимался расследованием краж и других преступлений на стационарных объектах. Чтобы раскрыть дело, надо бегать, находить агентуру и не иметь личного времени. Поэтому некоторые коллеги начинали «химичить». Для этого использовали неблагополучных граждан, чаще всего судимых. Их могли не посвятить в то, какая роль им уготована. Бывшего зэка угощали выпивкой и отвозили на место, где находятся определенные детали, например крепления рельс. Давалось задание перенести детали за угол. Подобные вещи совершались чаще всего ночью. В награду давали бутылку водки или 200 рублей. «Подопытному» говорили, чтобы не торопился. Он начинал таскать детали, а сотрудник звонил в отделение вневедомственной охраны. На место прибывала группа и доставляла задержанного в отдел. Он может сколько угодно говорить, что его попросили. Ему не поверят. А отделу хорошо — дело раскрыто.

«С»: Преступления моделировались только с кражами?

— Не только. Наркотики тоже подбрасывали. Мне известен один такой случай. Люди выпивали в квартире, пришел в гости знакомый. При выходе из помещения их задержали полицейские и отвезли в отдел. При досмотре обнаружен шприц с дезоморфином. Наркотик подбросил гость, которого заслали стражи порядка. Еще заказы выполнялись при проведении операций. Например, «Арсенала». Начальство говорит: ищите оружие. А его трудно найти, надо иметь агентуру. Взяли со свалки аккумулятор, извлекли свинец, отлили в формочку, сделали кастет. Засунули в карман бывшего осужденного и заставили пройти в рамку на железнодорожном вокзале. Устройство пищит, есть толпа свидетелей. Отдел в плюсе. Заметьте, что объект выбран не случайно. Если бы зэка задержали в городе, то галочка пошла бы в зачет РОВД, а не линейному отделу. Поэтому выбиралась территория, поднадзорная транспортной полиции.

«С»: А многих людей посадили за преступления, которых они не совершали?

— Прилично. По раскрываемости мы входили в тройку лидеров по ПФО. Обходили города-миллионники. Меня всегда удивляло, что никто из аналитиков не задумывается, почему такая высокая раскрываемость в городе с населением в 50 тысяч человек, треть которого работает в Москве.

«С»: Неужели ваши коллеги абсолютно равнодушны к судьбам тех, кого сажали?

— Мавр сделал свое дело, мавр может уходить. Но наш суд гуманный. Много не давал. Год-два, не больше.

«С»: А почему вы молчали столько лет? Я имею в виду не только вас. Столько случаев по стране, когда сотрудники правоохранительных органов покрывают злодеяния своих коллег. А говорить начинают, только когда сами становятся фигурантами уголовных дел.

— Возможно, вы правы. Но где гарантия, что в ОСБ попадется компетентный следователь, а не разгильдяй, который не доведет дело до конца? Тогда найдется повод уволить правдоруба, и желательно по статье. Единственное, что я мог делать, так это пристыдить коллег за подобные поступки. Поэтому в характеристике мне написали, что человек конфликтный.

«С»: Почему ваши коллеги обвиняли вас в краже секретной документации из отдела?

— Это произошло в тот момент, когда я лежал в больнице. У одного сотрудника пропали документы. Крайним решили сделать меня. Якобы двое дневальных видели, как я выносил документы в прозрачном файле. Но информация не подтвердилась.

«С»: Какие сведения могли содержаться в секретной документации?

— О второй оперативной жизни. Владелец этой тайной канцелярии сейчас находится под следствием за моделированные преступления. Вместе с ним взяли еще пять сотрудников. Мои знакомые часто передают, что этот хозяин секретных документов говорит, что будет мне мстить. Обещает смоделировать дело.

«С»: Человеку, который действительно хочет служить на благо общества, сложно работать в вашей системе?

— Такому туда сложно попасть. По моим наблюдениям, в основном принимаются дети состоятельных родителей. К нам приходил один парень, который действительно хотел работать. Мастер спорта по тяжелой атлетике, отслужил в армии. Два-три месяца ходил, а ему каждый раз находили причины для отказа. Чаще всего принимали кандидатов, что жили на одной улице с бывшим начальником.

«С»: Как же вы дослужились до майора, не прибегая к моделированию преступлений?

— Упорным трудом. Я пришел в органы по зову сердца. Меня не смущала зарплата в 2 тысячи рублей. Даже семьей не обзавелся, так как у меня нет свободного времени. К сожалению, органы не уступают Большому театру по интригам. Недоброжелатели сделают все, чтобы тебя растоптать. В 2010 году в нашем подразделении было утеряно табельное оружие, и один из руководителей старался сделать к этому причастным своего очень способного подчиненного. Но наверху быстро разобрались в ситуации. Сотрудника, на которого пытались повесить пропажу, перевели в другой регион. Всем было известно, что начальник любил побаловаться стрельбой на природе. Однажды он обстрелял из пистолета железную раздевалку на Сузгарьевском водоеме. Вызвали группу, но делу ход не дали.

 

Коррупция

«С»: Вам часто поступали просьбы от коллег отмазать кого-то?

— Такие случаи периодически происходили. Но не просьбы, а приказы руководства. Просто отпускали задержанных и уголовное дело не заводилось.

«С»: Последние годы Мордовию сотрясают скандалы со взяточничеством. В вашем подразделении оно тоже имело место?

— Такой информацией не располагаю, а придумывать не хочу. Могу лишь сказать, что некоторые коллеги занимались коммерческой деятельностью, держали «газели», оформленные на родственников, перепродавали машины. Удостоверение помогало им в решении многих вопросов. Но в связи с занятостью им было некогда заниматься служебной деятельностью. Сотрудник, потерявший секретные документы, играл в компьютерные игрушки на работе, и его интересовали исключительно новые модели авто и отдых за границей. Тот, кто занимался «газелями», бегал по гадалкам с фото водителей. Узнать, кто из них ворует деньги, а кто нет.

«С»: Согласно материалам дела, у вас тоже неплохой автомобиль марки БМВ…

— Вы бы его видели! (Улыбается — «С».) Одно лишь красивое название. Я купил его в убитом состоянии, он и сейчас держится на честном слове.

«С»: Как вы считаете, легко ли сотруднику полиции уйти от ответственности за совершенное преступление?

— Если ты человек системы, то на некоторые вещи закроют глаза. Один сотрудник ДПС сбил бабушку. Нашлись нужные свидетели, которые сказали, что она шла на красный свет. Еще один сотрудник совершил наезд на несовершеннолетнего скутериста и скрылся. Сейчас борется против пьянства за рулем в Рузаевском ЛО.

«С»: Недавно в Рузаевке пассажирский поезд сошел с рельсов. А подозревают неблагополучную пару. Преступление могли смоделировать?

— Это дело раскрыто честно. Там работала группа из Москвы. Сход произошел не по вине этой пары. Крепления отвалились без их вмешательства. Они собирали старый лом.

340x240_mvno_stolica-s-noresize