Общество

Трагическая судьба уроженца Мордовии Николая Кимяева, который участвовал в ликвидации афганского президента Амина

 

 

Эту фотографию перечеркнул сам Николай Кимяев. Видимо, так он хотел вычеркнуть из своей жизни Афганистан Эту фотографию перечеркнул сам Николай Кимяев. Видимо, так он хотел вычеркнуть из своей жизни Афганистан

О спецоперации «Шторм-333», продолжавшейся всего 43 минуты, ходят легенды! Многие ее подробности до сих пор скрыты под грифом «секретно»! 27 декабря 1979 года в своем дворце специальное подразделение КГБ уничтожило президента Афганистана Амина. Это событие послужило сигналом для ввода советских войск в «дружественную страну» и начала десятилетней войны. Сегодня «Столица С» рассказывает об участнике исторического штурма — уроженце Зубово-Полянского района Николае Кимяеве, который ушел из жизни в 2004 году. Геройский офицер не любил рассказывать о подробностях афганской командировки и уничтожил почти все военные фотографии… Но МИХАИЛУ НИКИШИНУ все же удалось узнать подробности его подвига и трагической судьбы.

 

Николай Кимяев (слева) в Афганистане Николай Кимяев (слева) в Афганистане

…Они познакомились 31 декабря 1973 года в Явасе, куда Татьяна приехала вместе с подругой. «25-летний Николай был братом ее жениха, — рассказывает вдова офицера. — Он показался мне очень серьезным и ответственным. Сразу сообщил, что женится лишь на непорочной девушке. Выяснял, есть ли у меня ухажеры… После новогоднего праздника я вернулась в Саранск и начала получать трогательные письма, которыми была просто очарована. К моему большому удивлению, 1 апреля Коля приехал свататься. Еще через месяц мы сыграли свадьбу…»

 

Николай Кимяев родился в 1948 году в Зубово-Полянском районе. Чтобы получить среднее образование, самостоятельно перебрался из родительского дома в школьный интернат. Затем поступил на факультет иностранных языков МГУ им. Огарева, где получил специальность «немецкий язык и литература». Учился в Вильнюсской школе КГБ. После этого был направлен на работу в колонию для политзаключенных в поселке Леплей. Начальство заметило добросовестного сотрудника и послало в Высшую школу КГБ, которая находилась в Минске. Там Николай получил весть о рождении дочери Маргариты. «Муж очень обрадовался и прислал в подарок шикарный парфюмерный набор, — вспоминает Татьяна. — Он всегда заботился о близких. Было время, мне нечем было кормить малышку, тогда Коля присылал из Минска молочные смеси. В советское время часто не хватало продуктов. Периодически муж приносил с работы «продуктовые заказы» — колбасу, шоколадные конфеты, консервы…» Спустя 6 лет у супругов родился сын Роман…

 

Кимяев всегда интересовался политикой, да и супруга от него не отставала — проводила лекции о международном положении на заводе «Лисма». Супруги могли часами вести разговоры о ситуации в стране и мире. А еще офицер КГБ увлекался живописью. С молодости писал копии с картин знаменитых художников, среди которых больше всего любил Рубенс. «Николай сам делал подрамник, натягивал холст и рисовал по клеточкам, — рассказывает Татьяна Кимяева. — В квартире было не продохнуть от масляных красок, из-за чего я сильно ругалась: ну, какая живопись с маленькими детьми! Его картин не осталось, все раздал друзьям и знакомым. Еще Николай постоянно читал книги, газеты и журналы, причем только на немецком языке. Помню, поехали в свадебное путешествие в Ленинград. В Эрмитаже нам навстречу попалась немецкая группа. Муж отпросился у меня, чтобы попрактиковаться в языке. Иностранцы высоко оценили его берлинское произношение… В быту Николай любил порядок и аккуратность. И с детей требовал того же: чтобы ботиночки стояли носком к стене, полотенчики висели ровно… Настоящий педант. Часами гладил утюгом одежду. Я однажды сделал «стрелки» на его брюках, так он меня больше никогда до этого занятия не допускал…»

 

kimyaev_0127Карьера Николая развивалась стремительно. Он уехал в подмосковную Балашиху — на курсы усовершенствования офицерского состава. На самом деле там готовили разведчиков-диверсантов, которые чуть позже составили основу группы «В» спецназа «Вымпел». Из 5000 кандидатов только 40 выдержали отбор. Условия были жесткие: отличные физические данные и знание минимум двух иностранных языков. Затем были 7 месяцев напряженных занятий по огневой, воздушно-десантной и другой подготовке. Курсантов учили изготавливать бомбы из подручных материалов, закладывать их в любом месте и даже под водой. По выполнению некоторых нормативов они превосходили американские «зеленые береты». Николая Кимяева и его однокурсников зачислили в спецотряд КГБ «Зенит». В сентябре 1979 года был получен секретный приказ о командировке в Кабул…

 

«Николай сказал, что его отправляют в Ташкент, — вспоминает Татьяна. — Муж выглядел очень спокойным. Ни тени волнения! Мне было не привыкать, когда его поднимали ночью по тревоге… Вы знаете, когда его только принимали в органы госбезопасности, заместитель начальника мордовского КГБ провел со мной инструктаж. Мол, вы теперь жена офицера со всеми вытекающими последствиями. Должны мужественно переносить трудности и лишения… Я гордилась мужем. КГБ по праву считался элитной силовой структурой. Николай и его друзья всегда ходили подтянутые и аккуратные. Форму надевал всего пару раз, но за гражданской одеждой было невозможно скрыть офицерскую выправку…»

 

Афганистан

 

В начале 1979 года председатель Революционного совета Афганистана профессор Нур Мухаммед Тараки попросил СССР о военной помощи. Его режиму не удавалось внедрить социализм во всей стране. То в одной, то в другой провинции вспыхивали мятежи. Северный сосед не спешил реагировать. Лишь когда во время столкновений в Герате были убиты двое советских граждан, Москва направила несколько спецподразделений для охраны правительственных объектов и собственных дипломатов. Тем временем в Афганистане случился переворот. 14 сентября политбюро местной компартии избрало новым генсеком премьер-министра Хафизуллу Амина. Жестокий и циничный политик сместил с должностей верных Тараки чиновников и генералов. По всему Кабулу шли аресты родственников и сторонников профессора. А через три недели по радио сообщили, что Тараки умер из-за продолжительной болезни. На самом деле по приказу Амина его задушили в комнате для прислуги. Вскоре терпение Кремля закончилось. В Кабул направили спецбригаду ГРУ. Это был так называемый «мусульманский батальон» — 520 уроженцев Средней Азии, хорошо знавших восточные языки и обладавших соответствующей внешностью. Вскоре к ним присоединился спецотряд «Зенит». Три месяца Кимяев и его сослуживцы изучали Кабул и отрабатывали уход от наружного наблюдения. 120 бойцов поселились на трех виллах. У каждого была своя легенда: один — механик при посольстве, второй — повар, третий — советник… Выходить в город разрешали только небольшими группами, чтобы не привлекать внимания. У руководства КГБ появились подозрения, что Амин является агентом ЦРУ. Москва всерьез опасалась, что он позволит США разместить военные базы в Афганистане…

 

Cпецоперация

 

В середине декабря 1979 года Амин опасался мести сторонников Тараки и не подозревал, что его участь решается не в Кабуле, а в Москве. «Зенит» и «мусульманский батальон» в это время находились в Баграме, где дожидались приказа о захвате резиденции президента.

13 декабря Амин спешно переехал в Тадж-Бек — хорошо укрепленный дворец на окраине Кабула. Накануне во время приема его брат потерял сознание после бокала вина. Амина пытались убедить, что это пищевое отравление, но он не верил. Единственную дорогу к дворцу охрана держала под прицелом. 17 декабря спецназовцы КГБ прилетели в Кабул. «Всех нас переодели в афганскую форму, — рассказывал жене Николай Кимяев. — Расположились в двух километрах от дворца, находящегося на высоком холме, удобном для обороны. Каждый день в семь часов вечере поблизости маневрировали БТР, усыпляя бдительность гвардейцев». Согласно первоначальному плану, афганского президента должен был застрелить снайпер. Но Амина всегда окружала многочисленная охрана, закрывающая хозяина от пули. Потом его хотели взорвать радиоуправляемым фугасом в собственном кабинете. Однако Амин, словно чувствуя опасность, за несколько дней до взрыва приказал установить систему, подавляющую всякие радиосигналы. В штабе поняли, что штурма не избежать. Президента охраняли 2300 человек. Вместе с «мусульманским батальоном» силы атакующих составляли 570 бойцов. На каждого спецназовца приходилось 40 противников. Советское командование понимало, что посылает парней на верную гибель, но исходило из принципа: чем меньше людей, тем надежней секретность операции. Согласно плану, батальон подвезет отряды КГБ «Зенит» и «Гром» к дворцу на БТР, будет прикрывать их огнем и держать внешнюю оборону. На всю операцию отводилось 40 минут. 27 декабря из Москвы пришла телеграмма: начать штурм в 15.00. Но за три минуты прозвучал приказ: «Отбой». Амин тем временем праздновал помолвку дочери. Внезапно гости один за другим стали терять сознание, президент тоже. Помощники позвонили в советское посольство и попросили прислать опытных медиков. Наши дипломаты не подозревали о тайной спецоперации и сразу откликнулись на просьбу. Промывание желудка, капельница и массаж сердца вернули Амина к жизни. Врачи не знали, что срывают планы КГБ. В 19.00 часов президент открыл глаза, и в этот момент прогремел взрыв. Это был сигнал к началу штурма. По дворцу ударили самоходные зенитные установки «Шилки». Николай Кимяев находился в первом бронетранспортере. Чтобы узнавать товарищей в афганской форме, спецназовцы приняли пароли «Яша» и «Миша». Даже спустя много лет участники тех событий реагируют на эти имена в толпе. «В тот день по фронтовой традиции нам выдали по бутылке водки на троих, — вспоминал Кимяев. — Самое неприятное в бою — видеть гибель товарища, с которым пару минут пил. Человек затухает мгновенно, как выключенный электроприбор. 80% наших бойцов были ранены, но мы свое дело сделали…» Подъехать к главному входу удалось лишь одному БТР, остальных гвардейцы отрезали огнем. Потом последовала стремительная схватка в бесконечных коридорах. Кровь покрывала стены, полы были ей пропитаны. Битва шла за каждую ступеньку лестницы. Бойцы действовали в едином порыве, никто не старался увильнуть или отсидеться в укрытии. Амин в трусах и майке бегал по второму этажу с капельницей в руках. Когда пороховой дым рассеялся, его нашли мертвым возле стойки бара. Его настигла пуля или осколок гранаты…

 

Возвращение

«Муж приехал домой совершенно седой, — вздыхает Татьяна. — А потом очень коротко рассказал о боевом задании. Я была в шоке!

Ведь все время думала, что он находится в Ташкенте… За выполнение спецоперации им выдали по 25 тысяч афганей, то есть примерно пять зарплат афганского инженера. Николай привез мне дубленку, несколько чайных сервизов, детям — жвачку и сладости, магнитофон «Шарп». За штурм дворца Амина он получил орден Красной Звезды…» По воспоминаниям сослуживцев, события в Афганистане сильно  изменили Николая. Офицер стал чрезмерно агрессивен и все чаще искал утешения в алкоголе. «Ничего интересного там не было, — говорил он. — Сделали свое паскудное дело и уехали. Амин, конечно, негодяй, задушил подушкой своего предшественника, но это не наше дело. Мы выполняли приказ Родины». Больше никаких подробностей. Никогда и никому. Казалось, он хочет вычеркнуть из памяти эту командировку. Порвал и выбросил практически все «афганские» фотографии. Татьяна Кимяева передала в Республиканский краеведческий два чудом сохранившихся снимка. Один склеен из мелких кусочков, а другой перечеркнут…

 

«После тех событий муж как будто постарел на 10 лет, — вспоминает Татьяна. — Сильно изменился. Его перестала интересовать моя жизнь.

Говорил: «Слушай меня, я всегда говорю правильно. Твое мнение никому не интересно. Если нужно решить какой-то вопрос я все сделаю сам». Николай многим помогал — с помощью своих связей доставал лекарства, устраивал на работу или в университет. Но благодарили его, к сожалению, не коробкой конфет, а бутылкой коньяка или походом в ресторан. Чего греха таить, алкоголем Николай злоупотреблял еще до афганских событий, а после и вовсе «развязался». Возражать мужу не было сил — на моих руках были двое маленьких детей. Говорят, во время штурма Николай получил контузию, но… сейчас мы об этом уже никогда не узнаем».

 

Депрессия

Вернувшись из Афганистана, Кимяев продолжил службу в КГБ. На его счету много секретных операций, которые станут достоянием гласности лишь спустя десятилетия. Офицер работал на Олимпиаде-80 и московских Играх доброй воли в 1986 году. Участвовал в подавлении мятежа в Кадошкино, куда прибыл поезд с радиоактивными отходами из Чернобыля… Потрясением для Николая стал развал Советского Союза. Это было равносильно утрате смысла жизни. Реформаторы 1990-х первым делом взялись за спецслужбы, считая их атавизмом советской эпохи. Под массовое сокращение попал и майор Кимяев. Потеря любимой работы и веры в светлое будущее стали испытанием страшнее любой войны. Офицер впал в страшную депрессию… «Ну, кем еще он мог работать? — со слезами на глазах  произносит Татьяна. — Это же был человек старой закалки. В душе мужа что-то надорвалось. Я говорила: «Пиши картины и продавай». Коля пояснял, что живопись — это только для души… Хотя на месте не сидел. Некоторое время возглавлял службу безопасности на заводе «Резинотехника», охранял фруктовую базу… Тяжелое время было. На моем заводе месяцами не выдавали зарплату. Николаю тоже перестали платить, а потом сразу сократили. А двоих детей надо как-то кормить! Жили на мамину пенсию…» Николай Кимяев пробовал заниматься бизнесом. Вместе с друзьями возил лампочки в Сибирь, пытался продавать стиральные машины. Но понять и принять законы рыночной России офицер элитного подразделения КГБ так и не смог…

В 1997 году семейная пара стала жить раздельно. Татьяна перебралась к своей маме, которую болезнь приковала к постели. Также женщина помогала дочери, родившей ребенка. Расставание с близкими людьми во многом стало для Николая роковым. Словно надоедливые мухи его окружили собутыльники. Осенью 2004 года жизнь майора оборвалась. Татьяна в это время находилась в Москве…

«Нет, он не был алкоголиком! Когда мучился от язвы желудка, доставал редкие лекарства, — говорит вдова. — Но нельзя же залечить душу! Николай остался человеком своего времени, глубоко верившим в коммунистические идеалы. Его геройство заключалось не в единственном подвиге, а в будничной напряженной работе на благо Родины…»

 

Досье «С»

Штурм дворца Амина. 27 декабря 1979 года Штурм дворца Амина. 27 декабря 1979 года

Во время штурма дворца Амина погибли четыре спецназовца КГБ и пять бойцов советского «мусульманского батальона». Сразу после боя врачи прооперировали раненых, извлекли из их тел 20 килограммов осколков и пуль. Металл сложили в мешок, опечатали пломбой и отправили на Лубянку в специальный отдел…

Вечером 27 декабря 1979 года мировые информационные агентства сообщили: в Кабуле произошла очередная революция. Афганский народ сверг диктатора Амина и привел к власти Бабрака Кармаля. После той секретной спецоперации началась война, которая закончилась 15 февраля 1989 года. Советский Союз потерял в Афганистане около 15 тысяч военнослужащих.

340x240_mvno_stolica-s-noresize