Общество

«Перед моими глазами предстала страшная картина: около 20 раненых и убитых лежали на земле…»

Даже спустя годы Ирину Шмойлову не тянет в Чечню. Но женщина рада, что сейчас там все по-другому... Даже спустя годы Ирину Шмойлову не тянет в Чечню. Но женщина рада, что сейчас там все по-другому…

© Столица С I Жанна Ларцева

Кавалер ордена Мужества Ирина Шмойлова — о себе и своей чеченской командировке

9 декабря в России отметили День героев Отечества. Это праздник тех, кто ценой своей жизни, смелостью и не­обыкновенным мужеством доказал свою любовь к Родине. В вопросах героизма речь не всегда идет о представителях сильного пола. Майор внутренней службы в отставке Ирина Шмойлова — единственная в Мордовии женщина, награжденная орденом Мужества. В 2000 году она в качестве санинструктора в составе спецназа «Гепард» принимала участие в антитеррористической операции в Чечне. Хрупкая женщина, рискуя своей жизнью, выносила на себе с поля боя раненых солдат. Сегодня Шмойлова уже воспитывает внуков, которые знают, что их бабушка — настоя­щий герой. С мужественной женщиной общалась ЕКАТЕРИНА СМИРНОВА.

 

…Ирина с детства мечтала стать медиком. Уже с 14 лет подрабатывала в больнице вологодского села Чушевицы. После окончания школы подала документы в медицинский институт, но не прошла по конкурсу. Осталась в родной Вологде постигать профессию медсестры. Познакомилась с будущим супругом, курсантом школы МВД. Вышла замуж, родила дочь. Вскоре мужа определили на службу в Красноярский край, и Шмойловы отправились туда. Жена офицера сама примерила погоны. Ирина трудоустроилась фельдшером в медицинскую часть исправительной колонии. Приходилось работать и с осужденными, и с сотрудниками, и с местными жителями. Признается, что в первый раз увидела заключенных в Красноярске, но страха от работы с ними не испытала. Куда сложнее было перенести суровый северный климат, когда температура за окном достигала 50 градусов мороза! Вскоре у Шмойловых родилась вторая дочь. А через несколько лет встал вопрос о вынужденном переезде из-за детей. В населенном пункте была лишь 9-летняя школа. До ближайшего города Енисейска, где ребенок мог продолжить обучение — 120 километров. На семейном совете решили перевестись на родину супруга — в Мордовию. Был 1998 год…

Дубравлаг

Шмойловы подали документы для трудоустройства в Управление, которое тогда называлось ЖХ-385. «Свободной вакансии в колониях Дубравлага не было, и в отделе кадров сказали: «Поработайте пока в отделе спецназа фельд­шером, а потом посмотрим!», — вспоминает Шмойлова. — И это «временно» затянулось на 19 лет…»

В России тем временем началась Вторая чеченская военная кампания. Для участия в ней из Дубравлага был мобилизован отряд спецназа «Гепард». В феврале 2000 года прислали приказ — в обязательном порядке укомплектовать его медиком. Кроме Шмойловой, в отряде был мужчина-психолог, который уже побывал в горячей точке. «Собралась я очень быстро, — вспоминает женщина. — В воскресенье сказали, что еду, понедельник дали на сборы, а во вторник утром уже сидела в автобусе. Провожали муж и дети. Всем было очень тяжело…» Всего в Чечню отправились 20 сотрудников Дубравлага. По пути их инструктировали, как вести себя с местным населением, по каким районам можно передвигаться и т. д. Местом дислокации стал город Урус-Мартан, расположенный в 6 километрах от печально известного жестокими боями поселка Комсомольский. Бойцы разместились в заброшенном здании, отгороженном от населенного пункта высокими железными воротами. В первый же день они подверглись обстрелу. Мордовские спецназовцы вместе с коллегами из других регионов участвовали в зачистках и дежурили на блокпостах. Ирина Шмойлова была единственной в лагере женщиной в камуфляже. Бывший заместитель министерства юстиции России Юрий Калинин, оказавшийся тогда в Чечне, увидел ее и удивился: «Кто тебя сюда отправил?»   «Долг службы!» — с улыбкой ответила женщина. Майор с особой теплотой вспоминает, как уважительно и бережно относились к ней наши бойцы.

Она не только выполняла медицин­скую работу, но и готовила пищу. Коллеги помогали почистить картошку, носить воду.

С тревогой ожидали ее возвращения из поселка Ханкала, где работали телефонные станции. По возможности женщина уезжала туда, чтобы поговорить с близкими. «Тогда моя семья жила в общежитии, и телефон был один на всех — на вахте. Было большой радостью застать супруга или детей дома! Своей маме о командировке не говорила: не хотела расстраивать».

В условиях войны приходилось быть предельно осторожными. Но даже в такой напряженной обстановке было время для праздников. Шмойлова вспоминает, как 6 марта группу мордовских бойцов бросили на зачистку одного из сел. Женщина переживала за них и молилась, чтобы вернулись в лагерь живыми. И они вернулись утром 8 марта. Целые и невредимые. Подарили искусственные гвоздики и вазу. «Григорьевна, прости, что цветы не живые», — извинялись спецназовцы. «И где они только их нашли? — до сих пор изумляется Шмойлова. — Ведь кругом была война! Не передать словами, как было приятно получить такой подарок! Я храню его до сих пор…»

Бой

Орден Мужества «нашел» санинструктора (в центре) через два года после «горячей» командировки Орден Мужества «нашел» санинструктора (в центре) через два года после «горячей» командировки

Тем временем уже активно шел штурм Комсомольского — родового села известного чеченского полевого командира Руслана Гелаева. Вместе с другими боевиками его блокировали в этом населенном пункте. Тяжелые потери несли обе стороны. Федералам приходилось отвоевывать буквально каждый дом. 16 марта на зачистку вместе со сводным отрядом пошла и санинструктор Шмойлова. «Наш отряд днем стал прочесывать поселок, — вспоминает она. — В поселке, кроме боевиков, не осталось ни одного местного жителя. В нас несколько раз стреляли. В такие моменты забываешь о родных и близких, твоей семьей становятся те, кто рядом с тобой. Затем гелаевцы подорвали дом, и мы рванули на помощь к своим. Перед моими глазами предстала страшная картина: около 20 раненых и убитых лежали на земле. Я схватила одного за ноги и потащила к полевому госпиталю. По дороге нас обстреливали, но пули пролетали мимо…»

Вот как этот бой вспоминает сотрудник «Гепарда», который был вместе с Шмойловой: «По нам отработали со «Шмеля». (Реактивный пехотный огнемет — «С») 9 ребят погибли, 11 ранило. Этот замес заметил танкист, который подъехал к нам и начал прикрывать бронемашиной. Его тоже расстреляли. Мы смогли вытащить бойца, укололи промедол и вызвали «коробку». (Санитарный автомобиль — «С») Закрепленные за нашим отрядом войсковики поспешили на помощь, но и по ним боевики открыли огонь из подствольного гранатомета…» С одной стороны — ущелье с речкой, с другой — вели огонь федеральные войска. Отходить некуда. Бойцы закрепились в здании с высоким каменным забором. Стали ждать дальнейших распоряжений. Террористы тем временем принялись расстреливать их временное укрытие. Один из зарядов отрекошетил от железного столба и влетел в помещение, где находилось около 12 человек. Прогремел взрыв. «Меня завалило воротами, — продолжает спецназовец. — Я выполз, но ничего не слышал — получил контузию. Зато видел, что вокруг валялись человеческие останки… Многие были завалены обрушившимися стенами. За зданием под бетонной плитой лежал пулеметчик с переломанным автоматом в руках. Потом его посмертно наградили званием Героя России… Мы вызвали медицинский тягач. Погрузили раненых. Кто чувствовал себя более-менее хорошо, стреляли, прикрывая отход…»

Возле поселка развернули палаточный госпиталь. Из всех медиков Шмойлова — единственная женщина. «Раненых носили на себе, тащили волоком, — вспоминает она. — Неразбериха была кругом! О себе в такие моменты не думаешь, ранят тебя или нет, убьют или нет — все равно. Лишь бы всех вытащить и не попасть в плен! Тогда мы уже знали, как чеченские боевики издеваются над пленными, а над женщинами особенно… Сколько я вывела раненых? Даже не могу сказать! Их никто не считал…» Вскоре на помощь пришли федеральные войска. Спецназовец вспоминает, что один из раненых в том бою отправили в госпиталь «Дон-100». С собой он взял рацию. Уже в палате следил за происходящим в Комсомоль­ском. Когда услышал, что у бойцов кончаются припасы, сбежал. Раздобыл где-то ящик с гранатами, патроны и на грузовике привез прямо на поле боя…

По официальным данным, во время боевых действий в Комсомольском погибли 50 федеральных бойцов, свыше 300 получили ранения. По словам полковника спецназа Махотина, потери чеченских боевиков оказались гораздо больше — до 550 убитых. 273 террориста взяли в плен. Также были уничтожены пять складов с боеприпасами и имуществом, 56 дотов, изъяты более 800 единиц огнестрельного оружия и гранатометов. Из бандитского плена освобождены восемь российских военнослужащих. Все 20 наших «гепардовцев» выстояли в этом кровопролитном бою. Ранения получил Алексей Ямашкин. Более серьезно пострадал Николай Куликов, получивший снайперский выстрел в голову. Благодаря ростовским медикам он выжил, но получил инвалидность. Бойцы из Дубравлага пробыли в опасном районе до самого окончания командировки. Отряд покидал Чечню рано утром 24 апреля. Раненого Куликова встретили у здания спецназа.

«Мы не ожидали его увидеть и очень обрадовались. Получилось, что мы вернулись в полном составе! — говорит Шмойлова. — Николай хотел продолжить работу в «Гепарде», постоянно повторял: «Некоторые служат без руки и пальцев, а у меня все на месте!» Куликов так и не вернулся в отряд. Он ушел из жизни в 2005 году…

Награждение

Ордена Мужества нашли героев лишь спустя два года. Документы долго находились на согласовании в Мо­скве. Высокую награду получили 11 бойцов. В том числе санинструктор Шмойлова. Награждение состоялось в актовом зале регионального Управления исправительного ведомства. Бывший начальник УФСИН Владимир Краснокутский с особенной теплотой отозвался о героизме женщины-офицера…

Обе дочери исполнили мечту Шмойловой — получили высшее образование. В настоящее время они проходят службу в уголовно-исполнительной системе. Сама майор вышла на пенсию в 2014 году. Но долго побыть на заслуженном отдыхе не пришлось.

«Позвонил командир и сказал: «Выходи, помоги с документацией!» «Просьбу начальства пришлось удовлетворить, — улыбается она. — Знаете, я благодарна судьбе за то, что попала именно в этот коллектив. Все ребята относятся друг к другу с уважением. Мы словно одна большая дружная семья. И если нужна помощь даже в бытовых вопросах, мне всегда готовы ее оказать…»

Ирина Шмойлова воспитывает четырех внуков. Старшие знают, что бабушка была на войне и награждена орденом. «Сейчас в Чечне красиво, я видела по телевизору. Но желания посетить этот край нет. Не люблю вспоминать военные события… Прошло уже 17 лет, и вроде бы боль притупляется, но когда слышу песню «Офицеры», плачу. И третий тост у нас всегда за тех, кто не вернулся с войны».

Точку в беседе ставит коллега Шмойловой. «Дай бог, чтобы в нашей системе не было женщин, которые имеют боевые награды! У них в этой жизни другое предназначение — семья…»

Новости партнеров