Общество

“На политическом поле одного Меркушкина будет достаточно!”

Впервые! Совершенно откровенно! Руководитель холдинга «Саранскстройзаказчик» Александр Меркушкин – о себе, родственниках и самом главном в жизни
Он считает работу главным делом своей жизни и не любит, когда его воспринимают только как старшего брата бывшего Главы Мордовии. Президент холдинга «Саранск­стройзаказчик» Александр Меркушкин в 1990-е годы сознательно сошел с политической арены Мордовии и не жалеет об этом. «Для меня важнее видеть конкретные результаты своего труда в строительстве», — аргументирует он свое решение. Между тем заслуженный строитель России поначалу мечтал стать историком! Кто повлиял на выбор его профессии? Как складывались отношения с младшим братом? Задевает ли его критика в Интернете? Зачем он хочет объединить жилой застройкой Саранск и Рузаевку? Впервые подробно обо всем Александр Меркушкин рассказал в эксклюзивном интервью ИРИНЕ РАЗИНОЙ.

 

Профессия

«С»: Как получилось, что вы стали строителем?

— Это было давно! (Смеется — «С».) На меня колоссальное влияние оказал родной дядя — бывший ректор Мордовского университета Григорий Яковлевич Меркушкин. Я был простым деревенским парнем, окончившим школу, и в выборе дальнейшего пути советовался не только с родителями, но и с ним. Сам я мечтал быть историком. Но дядя — человек опытный — меня разубедил. В 1957 году на базе пединститута образовали Мордовский государственный университет, дополнительно открыв там инженерно-технический факультет. И я поступил туда, выбрав специальность «Промышленное и гражданское строительство».

Если честно, мне было трудно осваивать вузовскую программу. Я же окончил деревенскую школу, в которой даже не было преподавателя иностранного языка. Но в голове еще с детства сидела мысль: я не имею права плохо учиться. Семья у нас была большая — 8 человек. Я старший сын. Значит, должен стать главной опорой. Поэтому старался не подвести. А после окончания университета по направлению попал в МВД. Отработал там более 17 лет, закончив службу в звании подполковника и в статусе начальника отдела капитального строительства.

«С»: Значит, многие нынешние здания силового ведомства — ваших рук дело?

— Да, мы строили здания райотделов милиции в Саранске и республике, а также жилье для сотрудников, следственный изолятор в Рузаевке и т. д. Тогда я уже на деле понял, что такое быть строителем. Мне нравилось видеть результаты труда. А в 1979 году по «призыву партии и правительства» меня направили в трест «Мордовсельстрой». Тогда было модно укреплять кадрами сельское строительство. В деревнях мы сооружали коровники, овчарни, свинарники. Как показала жизнь, и этот опыт тоже был не лишним.

Через два года меня назначили управляющим республиканским трестом «Мордовремстрой», который входил структуру министерства ЖКХ. Там задачи были принципиально иными — строительство и обслуживание объектов жилищно-коммунального назначения. А в середине 1980-х меня перевели в «Саранскгражданстрой». Именно тогда мы впервые начали строить 9-этажные кирпичные дома. Для Саранска это было чем-то невероятным! Хотя союзный Госстрой в то время не поощрял возведение таких высотных построек. В стране был страшнейший дефицит лифтов. Наша промышленность с этой задачей не справлялась. Приходилось закупать подъемники за границей. А в 1989 году меня избрали заместителем председателя Саранского горисполкома по строительству. Проработав там всего три года, я был вынужден уйти.

«С»: Почему?

— Тогда были бесконечные митинги. Пришло такое время, когда все кинулись крушить компартию, расправляться с «пережитками советского прошлого» и т. д. И больше всего доставалось первому секретарю обкома партии Анатолию Березину. Но человек руководил республикой 20 лет! Я мало знал Березина, но уважал его труд. Ведь именно при нем Мордовия получила два ордена Ленина и орден Октябрьской революции. Это о многом говорит. Но, когда началась смена власти, кинулись искать крайних. Вычисляли, у кого лишние квадратные метры и прочее. Зацепились за историю с квартирой для родителей Березина, ордер на предоставление которой я подписал за полгода до этого. И меня начали полоскать! Чуть ли не диверсантом выставили! (Смеется — «С».) Хотели даже снять с должности. Но оставили, потому что работать-то в исполкоме кому-то надо было. А многие из вступивших тогда в борьбу за власть были к этому абсолютно не готовы. Сказывалось отсутствие управленческого опыта. По митингам ходить оказалось проще. И постепенно в горисполкоме я стал превращаться в писарчука. Приходилось готовить массу документов для заседаний и т. п. И я подумал: не навек же меня обвенчали с этой должностью! Ушел по собственному желанию. Правда, меня до конца так и не отпустили, назначив начальником управления капитального строительства (УКС) горисполкома. Там тоже все разваливалось, людям грозило сокращение. По решению горисполкома УКС включили в процесс приватизации. Так я оказался генеральным директором предприятия, которое мы назвали «Саранскстройзаказчик».

«С»: Перспективы были туманными?

— Да, поначалу на предприятии трудилось всего 38 человек, да и тем грозило сокращение. Не было ни денег, ни объемов строительства, ни готового жилья. И тогда мы решили заняться возведением панельных домов. Это было рискованно. Ведущим предприятием в этой сфере был саранский ДСК. Конкурировать с ним оказалось сложно. Мы-то начинали с нуля. И все же справились. То ли с перепугу, то ли еще как-то (смеется — «С»)… Тем не менее мы три года занимались панельным домостроением. А я в очередной раз получил колоссальный опыт. Но со временем стала очевидна бесперспективность панельного строительства. Нужно было занимать пустующую нишу по возведению кирпичного жилья. Но основного стройматериала тогда катастрофически не хватало. И нам ничего не оставалось, как строить свой завод. В то время у нас как раз появились финансы от продажи панельного жилья. Кстати, первыми нашими покупателями в начале 1990-х стали крутые ребята, которые заимели большие деньги и не знали, куда их деть. Решили вкладывать в жилье. Именно так у нас и образовался первый капитал. Когда мы смогли обеспечивать себя кирпичом, от панельного строительства полностью отказались. И сегодня мы вводим по 40 тысяч «квадратов» жилья в год.

«С»: Постепенно ваше предприятие стало расширяться до размеров холдинга, обрастая новыми производствами…

— Да, жизнь в условиях рынка заставляла перестраиваться на ходу. Например, мы перестали передавать городскому коммунальному хозяйству инженерные сети, которые тянули к новостройкам. Но их нужно было обслуживать. Для этого создали дочернюю энергетическую компанию. Со временем, кроме жилья, мы стали строить и объекты соцкультбыта. Появилась новая проблема — коммунальное обслуживание. Для ее решения учредили управляющую эксплуатационную компанию, которая сейчас обслуживает около 120 наших многоквартирных домов. Потом появилось управление строительства, спецуправление по монтажу систем отопления, водоснабжения и канализования внутри домов и т. д. Создание этих структур позволяло нам быть самодостаточными.

«С»: Лихие 1990-е ассоциируются с теми самыми крутыми ребятами, которые были первыми покупателями вашего жилья. Были ли тогда какие-то сложности у молодого строительного предприятия в общении с криминальным миром?

— Безусловно. Помню, как-то в мой кабинет без стука зашли два орла. В приемной — еще двое. Решили обложить данью. Я говорю: «Подождите, мужики, мы пока не строим ничего. Когда начнем, пожалуйста, участвуйте. А сейчас видите, во дворе трансформаторы лежат? Хотите, можете купить или вообще бесплатно забирайте!» Но они этим имуществом не заинтересовались! (Смеется — «С».) Были, конечно, эпизоды и посложнее. Так что пришлось «повоевать» и на этом фронте.

 

Жилье

В планах Александра Меркушкина — объединить Саранск и Рузаевку, построив новый микрорайон в районе Зыкова В планах Александра Меркушкина — объединить Саранск и Рузаевку, построив новый микрорайон в районе Зыкова

«С»: В последнее время у жителей Саранска много претензий к качеству новостроек, в том числе построенных вашим предприятием…

— Я не хочу выгораживать своих строителей. Но мы постоянно ужесточаем требования к их работе. И, судя по отзывам, у нас качество строительно-монтажных работ немного выше, чем у коллег из других компаний. Но в последнее время появилось много юридических фирм, которые начали зарабатывать на судебных исках к нашей компании. Поэтому мы сейчас принимаем меры к усилению внутреннего контроля качества и параллельно ставим некоторые юридические барьеры.

«С»: Но если суды выигрывают, то получается, что претензии обоснованы?

— Да, чаще всего так и есть. Но вся беда в том, что сейчас хороших специалистов среди строителей становится все меньше и меньше. И те, кто может работать, — почти все трудятся на шабашках у частных заказчиков. Там платят больше, а главное — вовремя. А бюджетные объекты финансируются нерегулярно, зарплату задерживают месяцами. Между тем практически все местные строители прошли через наш холдинг. И тех, кто увольняется от нас, в другие организации берут с руками и ногами. Хотя мы избавляемся, как правило, только от тех, кто имеет профессиональные и прочие недостатки.

«С»: Сегодняшний кризис сказался на строительной отрасли?

— Да. Спрос на жилье упал в 3—4 раза. У народа денег становится все меньше. В этих условиях нам не остается ничего иного, как менять принципы ценообразования. Но, чтобы мы могли делать это безболезненно, расходы на инженерные издержки должны быть объединены какой-то общей антикризисной программой. И это уже государева забота. Но пока этого не происходит. Допустим, Мордовская ипотечная корпорация пользуется тем, что для них строительство инженерных коммуникаций финансирует бюджет. Нам же приходится оплачивать эти работы за счет собственной прибыли. Это не совсем справедливо. В то же время по центральному телевидению премьер Дмитрий Медведев вещает, что правительством выработаны антикризисные мероприятия. Но никакой программы выхода из этой ситуации я пока не вижу! А вообще, саранских строителей в будущем ждет еще более сложная ситуация, чем сейчас. Бюджетных денег на возведение объектов все меньше. Мы все надеялись на чемпионат мира по футболу 2018 года. Но сегодня у многих уже появились сомнения: состоится ли он? И если Западу удастся применить против России еще и подобные спортивные санкции, для республики и Саранска это будет смертельно. Хотя и говорят, что в последние годы город изменился в лучшую сторону, но и эти процессы могут остановиться.

 

Перспективы

«С»: За счет чего будет развиваться ваш холдинг?

— Сегодня «Саранскстройзаказчику» в столице Мордовии стало тесно. Точечная застройка изжила себя. Надо решать принципиальные вопросы о том, куда дальше двигаться строителям. Эта мысль меня серьезно беспокоит. Лет семь назад мы выкупили под жилую застройку часть земель бывшего совхоза «Левженский». Уже тогда я объяснял Николаю Ивановичу (Меркушкину — «С»), что Саранск должен развиваться прежде всего в сторону Рузаевки. Тогда все с этим согласились. Сегодня в столице республики живет около 330 тысяч человек, а в городе железнодорожников — 70 тысяч. Если их объединить, то уже получается 400 тысяч. И если численность этого нового образования постепенно вырастет до полумиллиона, тогда к нему многократно возрастет интерес бизнеса, торговли, инвесторов. Это было бы неким толчком для Мордовии. Пока, к сожалению, моя идея поддержки не находит. Но мы все же решили приступить к проектированию нового микрорайона. Хотя оппонентов по этому вопросу у меня много даже в холдинге. Вся проблема в том, что там надо с нуля создавать инженерно-коммунальную инфраструктуру. А это серьезные расходы.

«С»: Но почему вы все-таки беретесь за эту стройку?

— Дело в том, что при создании пугачевского жилого комплекса на Химмаше мы только за снос частного сектора в течение трех лет отдали 400 миллионов рублей! За выкуп земельных участков, старых домов и прочих гнилушек вроде сараев и т. д. И я подумал: почему мы должны этим заниматься? Лучше взяться за развитие новой площадки — без сноса и прочих неурядиц. Сейчас, кстати, очень актуально развивать города-спутники. Тем более что между Саранском и Рузаевкой всего 23 километра. Если мы создадим новый микрорайон в районе села Зыкова, границы Саранска расширятся, население прибавится. Но самое главное, многие забывают сегодня о состоянии панельного жилья, которого в нашем городе 35—40 процентов. У большинства из таких домов уже закончился срок эксплуатации! Рано или поздно все это начнет рушиться. Между тем я помню, что еще в 1980-е годы было принято совместное постановление ЦК КПСС и Совмина, которое предусматривало подготовку к этим процессам. Именно для этих целей и был создан трест «Саранскгражданстрой», в котором я работал управляющим. Но начались 1990-е, и проблема так и осталась нерешенной. Переселенческого фонда сегодня в городе нет. Не дай бог начнется процесс разрушения — будет беда. Поэтому мы и решились на многоэтажную застройку нового микрорайона. К тому же наша задача — сохранить коллектив холдинга. А для этого людям нужно дать работу, необходима перспектива развития.

«С»: Но в сознании людей пока еще сидит мысль, что чем дальше от центра — тем хуже. Думаете, будет много желающих там поселиться?

— Уверен в этом. Если мы запроектируем там объекты социальной инфраструктуры, получится привлекательный, самодостаточный и к тому же самый экологически чистый микрорайон. Но для реализации этих планов в полной мере должна быть еще и добрая воля властей. Сейчас там три дома уже «посажено», запроектировано их инженерное обеспечение. Это будет социальное жилье, доступное по цене. Вместо того чтобы в Саранске платить по 50—55 тысяч рублей за квадратный метр, можно будет там приобрести его всего за 30 тысяч. Тем более что сегодня у каждого второго автомобиль. И на дорогу от того микрорайона до центра будет уходить не более 13 минут.

 

Сельское хозяйство

«С»: А как в «дочках» у строительной компании появился агрохолдинг?

— Мы его основали 10 лет назад. И это тоже было вынужденным решением. При строительстве кирпичного завода столкнулись с тем, что отдельные грамотные ребята стали скупать у колхозников земельные паи, на которых находились карьеры с песком и глиной — основным сырьем для нашего производства. Наверняка кто-то ими руководил, потому что уличные парни сами до этого бы не дошли. И мы стали терять доступ к этим карьерам. Чужая собственность! Хочешь пользоваться — плати!.. Поэтому мы начали сами приобретать подобные паи в Рузаевском районе. Параллельно развивали там сельское хозяйство. Сейчас в наш агрохолдинг входит бывший совхоз «Красное Сельцо», хозяйство в Ялге, сов­хоз «Левженский» и колхоз в Аргамакове. И сегодня это очень эффективно работающие хозяйства. На первых порах наши коровы давали всего по 2—2,5 литра молока в день, а сейчас уже 28—29!

«С»: Получается, что вы создавали агрохолдинг для того, чтобы сохранить доступ к песчаным карьерам, а пришлось еще и в надоях разбираться?

— Конечно, там же колхозники без работы сидели, не пахали, не сеяли. Просто невозможно было равнодушно смотреть на такой упадок. Я же деревенский человек. И эти проблемы мне гораздо ближе, чем иному городскому жителю. Со временем в рамках агрохолдинга мы построили молочный комплекс, купили породистых австрийских коров. Пользуемся услугами ведущих специалистов сельхозфака, профессоров. Сегодня мы достигли годовой продуктивности коров в 8 тысяч литров молока. Выращиваем зерно. Хотя меня ругали, говорили: зачем тебе нужно это сельское хозяйство? Но я не жалею об этом! Для меня важнее всего — видеть результат работы.

 

Братья

«С»: Наверняка к вам часто относятся не как к Александру Меркушкину — авторитетному строителю, управленцу и т. д., а как к брату бывшего Главы Мордовии Николая Меркушкина. Вас это задевает?

— Да, такое часто бывает. Конечно, меня подобное отношение огорчает. Я-то все-таки старший. Помню, как мне приходилось на печи учить Николая Ивановича арифметике! (Смеется — «С».) Детей в семье было много, и отец с матерью заставляли старших следить за младшими. Приходилось проверять у них уроки. Мы даже за одним столом не умещались, чтобы домашние задания выполнить. Готовились по очереди. Позже и в школе, и в университете Николай Иванович был достаточно активным. Меня это радовало. А потом, в 1990-е годы, был период, когда брат работал первым секретарем Теньгушевского райкома, а я — заместителем председателя горисполкома в Саранске. И после отстранения Анатолия Березина началась борьба за власть двух противоборствующих лагерей. С одной стороны — партократия, как ее тогда называли, с другой — демократы. «Лупили» друг друга — только ну! (Смеется — «С».) И так вышло, что я оказался в лагере демократов, а Николай Иванович — с партийцами. Так что ощущение — свой среди чужих и чужой среди своих — я испытал на себе. Была сложная ситуация. Но потом я для себя решил, что не буду участвовать в этих процессах и уйду в строительство. Посчитал, что на политическом поле Мордовии одного Меркушкина будет достаточно.

«С»: А как вы воспринимаете то, что в Интернете много резких публикаций на тему «клана Меркушкиных»?

— К этому я уже давно привык. Хотя, конечно, обидно и неприятно. Публичность, особенно политическая, всегда связана с подобными явлениями. Но мне достаточно лет, чтобы не думать об этих вещах. Я всегда говорю — с собой в вечность ничего не унесешь, все останется людям. Поэтому пусть говорят… На нас очень серьезное влияние оказали отец Иван Яковлевич и дядя Григорий Яковлевич. Они рано остались без родителей, воспитывались в тяжелые 1920-е годы. Отец сказал своему брату, который был младше на три года: «Я буду работать, а ты должен учиться». В итоге Григорий Яковлевич в 15 лет окончил инсарскую среднюю школу и приехал поступать в пединститут, но из-за юного возраста не был принят. Я это знал и по детской наивности хотел повторить его путь. С пяти лет пытался попасть за парту. Старшие сестры уже учились, и я рвался вместе с ними. Тогда первая учительница Анна Григорьевна просила мать: «Маша, ты не пускай его в школу! Он нам тут мешает!» (Смеется — «С».) Отец и дядя испытали все в жизни. Оба очень ревностно относились к правде. Естественно, этот дух поддерживался в семье — не имеешь права плохо учиться, поступать несправедливо и т. д. А в детстве я был активистом — и пионервожатым, и руководителем тимуровской команды. Время было послевоенное. Около 300 наших сельчан с фронта не вернулись, и нам было кому помогать — вдовам, старушкам…

«С»: Ваши сестры как-то рассказывали, что вы с Николаем Ивановичем любили поспорить друг с другом…

— Ой, это ужас! Спорили мы много, не соглашались друг с другом, порой до ругани доходило! (Смеется — «С».) Многие вещи нам с ним нужно было пережить, сначала мне, а потом — ему. После смерти отца нашей главной опорой был Григорий Яковлевич. Я был в очень тесном контакте с ним и всегда поддерживал. Помню, как дядя переживал, когда вынужден был уйти с поста ректора университета. На его место назначили Александра Сухарева. Эта ситуация, конечно, сильно повлияла на мое отношение к новому ректору. А впоследствии Николай Иванович стал при Сухареве секретарем комитета комсомола университета. Скажу честно, для меня это оказался сложный момент. Сухарев очень сильно конфликтовал с Григорием Яковлевичем. Но в то же время я шел с ним на контакт из-за младшего брата. Николай Иванович хорошо учился, окончил университет с красным дипломом. Встал вопрос: поступать ли в аспирантуру, занявшись наукой, или сосредоточиться на комсомольской работе? А я уже работал в МВД. И у нас с ним состоялся братский совет о том, какое же решение принять. И тогда я подсказал ему остаться в университете и идти по карьерной линии. А Сухарев между тем очень любил строителей. На этой почве мы потом с ним и сошлись. Он часто обращался ко мне за консультацией или строительной техникой. Но в то же время мне всегда было обидно за Григория Яковлевича. Все-таки он был ректором 10 лет. А когда его сменил Сухарев, то ему в университете дали всего лишь статус старшего преподавателя. Даже доцента не присвоили! Его докторскую диссертацию завернули так называемые «черные оппоненты» в Ленинграде, где проходила защита. А потом выяснилось, что был такой «заказ» от мордовского обкома партии… Я уже говорил, что в начале 1990-х я оказался в стане демократов и поддерживал Ельцина, а Николай Иванович оставался еще в секретарях обкома КПСС и был против него. И многие не понимали, почему мы оказались по разные стороны баррикад. Но жизнь показала, что это было правильно. Кстати, через 2—3 года мы сменили тему: брат стал поддерживать Ельцина, а я — КПРФ! (Смеется — «С».)

«С»: А у вас никогда не было желания вернуться в руководство республики или города?

— Нет, я для себя решил, что в политике двух братьев не может быть. Это и Николаю Ивановичу было понятно.

«С»: Только в футболе братья Березуцкие друг другу не мешают. Вам двоим наверняка стало бы тесно на политическом поле Мордовии…

— Да уж! (Смеется — «С».) Но если серь­езно, если бы я тоже пошел в политику, то все сегодняшние публикации о «клане Меркушкиных» показались бы детским лепетом. Эта негативная информационная волна усилилась бы многократно. Меня все-таки больше привлекает созданное производство. Сейчас холдинговая компания «Саранскстройзаказчик» и агрохолдинг обеспечивают работой 3 тысячи человек! Это места, которые фактически создавались с нуля. В холдинге создана своя поликлиника, которую мы содержим. И наши работники имеют там существенные льготы. Сейчас приобретаем оборудование для стоматологии. Естественно, это дополнительные затраты. Но мы сознательно идем на решение этих социальных вопросов. Простой народ костерит власть как хочет. Я в какой-то степени этого боюсь. И жалко людей становится. Поэтому у нас и колхозники работают, поэтому и медицинский центр развивается…

 

Личное

«С»: Вас радует то, как меняется страна в последнее время?

— Конечно, очень здорово, что Россия возвратила Крым. С точки зрения усиления обороноспособности страны, мы решили задачу № 1. Хотя идет страшная борьба за умы, а в общем и целом за российские ресурсы. Испокон веков так было. А вот налаживать свою жизнь в стране при таких колоссальных возможностях мы так и не научились. Да, рейтинг Владимира Путина высокий — под 80 процентов. И в целом ясно, почему его так поддерживает народ. Но я, как и многие, не во всем с ним согласен.

«С»: Что для вас главное в жизни?

— Работа. Я часто слышу в отношении себя: трудоголик. Если хотя бы на час я остаюсь без дела, не нахожу себе места. А если говорить о моем внутреннем состоянии, то мне хочется оставить в жизни след. И не только в области строительства. Для меня очень важно положение дел в наших сельхозпредприятиях. И хотя я там редко появляюсь, но всегда очень рад видеть в глазах людей внутреннее удовлетворение от работы, от заработка, от возможности держать домашнее хозяйство. Постепенно они становятся зажиточнее, помогают детям крепче встать на ноги. Кстати, именно среди этих людей нет злобы и желчи, они довольны тем, что имеют.

«С»: Почему вы никогда так откровенно не рассказывали о себе журналистам?

— Я не стремлюсь к публичности. Хотя помню, что в школьные годы все хотели быть поэтами, писать стихи. И я не стал исключением — сочинял! (Смеется — «С».) Сейчас если что-то из этого и сохранилось, то только в памяти. А к 40-летию Великой Октябрьской революции я даже участвовал в конкурсе газеты «Красная Мордовия» на лучший стих. Мне тогда было 15. И я осмелился написать, отправил свое творчество в редакцию и получил ответ: «…рассмотрели, есть такие-то недостатки, нужно еще поработать. С уважением, литсотрудник Курин». Я даже фамилию его до сих пор помню! Потом это письмо по классу ходило. Но я не Меркушкиным подписался, придумал себе псевдоним — Александров. И долго по школе выясняли, кто же это отличился. А я так и не сознался! (Смеется — «С».) Такое было время… Сегодня, к сожалению, очень много потеряно в воспитании новых поколений. Хотя сейчас стало очевидно, что на уровне Президента прикладываются определенные усилия, чтобы наверстать упущенное, чтобы вернуть молодежи наши традиционные ценности. Мой 6-летний внук на ты с любой компьютерной техникой. По нему я сужу о том, как быстро меняется мир. И это, конечно, хорошо. Но нужно не упустить главное — вырастить новые поколения настоящими людьми. И это уже государственная задача.

«С»: А отдыху какое-то место в вашей жизни остается?

— Я пристально слежу за своим здоровьем. Хотя у меня с ним связано много неожиданностей. Поэтому каждое утро я встаю в 6.00 и уезжаю за город, в лес, где прохожу по 4—5 километров. Зимой и летом, в любую погоду! Врачи говорят, что, не пропиши я себе такой режим, последствия были бы самыми плохими. Так что даже отдых у меня вынужденный! (Смеется — «С».) Хотя иногда тороплюсь работать, хочется успеть сделать больше и лучше…

340x240_mvno_stolica-s-noresize