Столичное мнение

«От сумы да тюрьмы у нас, как известно, и бездельники не застрахованы, а уж взявшийся за что-то да еще и имеющий дело с казенными средствами автоматически в группе риска»

senichev@stolica-s.su

Для начала о дураках. О тех самых…

Несмотря на недавние увещевания Президента насчет неразумности общения с ­театральной общественностью посредством масок-шоу, шухер вокруг финансового руководства «Гоголь-центра» лишь усиливается. Теперь Пресненский суд столицы отправил на месяц под арест экс-директора театра Малобродского, который был еще и гендиректором созданной Серебренниковым при театре т. н. Седьмой студии. Малобродского обвиняют в мошенничестве в особо крупном размере — ​в хищении двух с лишним миллионов рублей, выделенных государством на постановку спектакля «Сон в летнюю ночь». Можно, спросим мы себя, украсть на постановке спектакля два миллиона? Да черт его знает. Может, и можно, умеючи-то. Для того и следствие с судом, чтоб разбираться. Другое дело, известно, что по сегодняшним стандартам среднестатистический спектакль обходится ­театру в плюс-минус 800 тысяч (понятно, что проект на проект не приходится, но именно такая сумма чаще всего фигурирует в заявках на гранты). И от какой, спрашивается, суммы нужно было пилить, чтобы незаметно отпилить два с лишним миллиона? А никто ничего не пилил, заявило обвинение, украдена была вся сумма. Позвольте, опешила защита, как это вся? А спектакль? А никакого спектакля вообще не было, парировал следователь, вы его даже поставить не потрудились, а бабло поделили между собой. Как это не было спектакля? — ​возопили пришедшие на суд поддержать обвиняемого представители московской богемы. Побойтесь бога, «Сон в летнюю ночь» в репертуаре уже пять лет, его посмотрели тысячи зрителей, его возили во Францию, он на фестивалях показывался, в 2014-м номинировался на «Золотую маску», вот же документы, вот афиши, вот вал рецензий! Да мало ли кто, чего и где там понаписал, был ответ, бумага все стерпит, а вы докажите, что спектакль был, тогда и говорить будем. И Малобродского увели из зала суда под конвоем. И проходящему по делу о хищении народных средств в качестве свидетеля Серебренникову не осталось ничего кроме как обратиться через «Фейсбук» к зрителям, видевшим спектакль лично, и просить в судебном порядке подтвердить, что афиши не липовые, что рецензии не фальшивые и т. п.

Вот это, я понимаю, театр абсурда! И вот это, я понимаю, правосудие в его нынешнем изводе. Следствие больше не обязано доказывать вину подозреваемых. Следствие будет сидеть и ждать, пока подозреваемые докажут, если смогут, свою невиновность. И, главное, классический горьковский аргумент — ​«А был ли мальчик? А, может, никакого мальчика и не было». Уж простите меня за жаргонизм, но поднятая тема его оправдывает с потрохами, теперь канает безо всякой оговорки. Презумпция виновности в чистом виде. Логика обвинения гениальна: деньги были выделены? были! могли быть растрачены нецелево? могли! значит, никакого спектакля не было в принципе, чего про вас там в газетах ни написано. То есть верблюд ты, Серебренников. Верблюд по определению. И даже не рыпайся.

И 28 июня руководители российских театров (московских, по крайней мере, из числа тех, кто не заботится, что и к ним завтра придут) проведут акцию не то поддержки, не то протеста — ​выйдут перед началом спектаклей на сцены и зачитают зрителям обращение в защиту фигурантов дела «Седьмой студии». Выйдут не столько за Серебренникова с компанией, сколько из опасений за свое завтра. Да чего за завтра — ​за уже сегодня. Как сообщается, прецедент уже работает: уже изъяты документы и в Архангельском молодежном театре. А сколько их (нас), таких театров по стране? Теперь всем гостей в погонах ждать, что ли?

Я не смею утверждать, что дым в «Гоголь-центре» совсем без огня. Разбираться, разумеется, надо. Но когда принцип обвинения строится на не поддающемся здравому осмыслению (в силу, прежде всего, абсолютной безграмотности) объявлении очевидного невероятным, это уже за пределами добра и зла. Заявить, я лично спектакля не видел, а значит, его и не было, и поэтому все вы воры — ​это как? Тогда давайте уж, не знаю, и паспортам не верить, мало ли где мы их взяли? Может, мы их тут вообще себе сами выписываем! Паспорт, да, мол, вижу, но иди и докажи, что он настоящий, а пока марш на шконку, так, что ли?

Я почему об этом… Я ведь тоже, грубо говоря, немножечко спектакли ставлю. Театр вот собственный строю. И тоже на государственную финансовую помощь некоторым образом завязан. И, допустим, даст мне завтра государство одной рукой энную сумму на превращение голых стен в зал со сценой и прочей необходимой для зрелищ атрибутикой и закулисьем, и где у меня гарантия, что послезавтра оно же другой рукой не возьмет меня за шиворот и не объявит жуликом? Вот просто — таки на любом основании. Оснований, поверьте, и искать не придется, было бы желание взять и объявить. Ну правда же страшно. От сумы да тюрьмы у нас, как известно, и бездельники не застрахованы, а уж взявшийся за что-то да еще и имеющий дело с казенными средствами автоматически в группе риска. А если это что-то связано еще и с творческим процессом — ​ну когда художественная необходимость каждый день диктует какие-то замены того на другое, когда вместо трех персонажей мне вдруг нужны на сцене тринадцать, и парики вот эти отменяются, зато вот тут я хочу, чтобы сцена крутилась и на ней стоял зеленый в крапинку трон (за что, собственно, процесс и называется творческим) и т. д. — ​тогда же вообще кранты. Потому что над тобой висит дамокловым мечом слово «СМЕТА». И никого не волнует, что заложенные в нее расходы с комком в горле занижены тобой в несколько раз против минимально необходимых: просишь же не сколько нужно, а сколько смогут дать. И голова пухнет от понимания невозможности исхитриться и в кратчайшие сроки из практически ничего сделать что-то. Да еще такое, чтобы вам, приходя на спектакли, было и сидеть удобно (а сто стульев — ​самых дешевых — ​это уже минимум сто тысяч), и смотреть было интересно. А еще чтобы было нехолодно и недушно, и, извините, при нужде в туалетную комнату зайти довелось, а там всю сантехнику менять нужно, а ее в смету спектакля ну никак не впихнешь, и, стало быть, тратить средства сколько-то НЕЦЕЛЕВО как ни неохота, а придется. Вот ведь за что нынче под судом «Гоголь-центр». И вот за что прежде прочего грозит незнакомому нам с вами Малобродскому десяточка. И сыр-бор вокруг него для меня означает одно: эй, парень, имей в виду, это не только ему, это и тебе лично выписанный ордер. Пусть и до востребования. То есть законченным идиотом надо быть, чтобы сегодня затевать что-нибудь, хотя бы и кажущееся тебе самым благим из начинаний, рассчитывая при этом на поддержку государства. Потому что, благодаря одну его руку, другой бойся. А к кому кроме за помощью обращаться? Не к Ходорковскому же! Тут же в «иностранные агенты» угодишь! Вот ведь почему называет Серебренников ситуацию вокруг «Сна в летнюю ночь» шизофренической. И вот почему я прекрасно понимаю Серебренникова и категорически не понимаю тех, кого Президент уже дважды, то есть не сгоряча, а вполне осознанно, назвал дураками.

А сегодня, в день выхода газеты, мне еще и в суд идти. За административным наказанием за опоздание (на целые два дня) с предоставлением в какие-то контролирующие органы (а их много-много-много, ну да вы это и без меня знаете) какой-то до ерундовой несущественной информации о деятельности моего, понимаешь, НКО. Видимо, буду оштрафован. Хоть в процессе выяснения обстоятельств и обнаружилось, что никакой отчетности и подавать не нужно было — ​деятельность-то как таковая еще и не ведется, а деньги трачу исключительно свои, из кармана, да вами пожертвованные. В смысле, не подал бы отчета — ​и в суд бы не потащили. Но это по версии одного из контролирующих органов. А по версии другого получаюсь, пусть пока и не преступник, но злостный нарушитель однозначно. А как мне было того филькиного отчета не подавать, если нарочитый с заказными письмами из этих расплодившихся контролирующих органов ко мне теперь чуть не каждый вечер ходит. Заставляет расписываться в бумажке и вручает очередной пакет, а то и пару враз, а в них требования отчитаться, угрозы быть подвергнутым или прямо сразу вызов в суд. И все это крайне запутанным крючкотворным языком. Видимо, специально так запутанным, чтобы уж точно не разобрался и в терпилы угодил. А вчера посыльный принес заказное письмо не мне, а отцу. Бате, чтоб вы знали, 76, уже пенсионером он перенес пару инфарктов, а пару лет назад еще и капитальный инсульт, и уже не вполне понимает, кто это пришел и чего именно хочет. И я вскрываю пакет и обнаруживаю очередную засаду. Оказывается, в далеком 2004-м какой-то аббревиатурой мой батя был осчастливлен на сумму две с копейками тысяч чего-то (еще какая-то аббревиатура), но тоже что-то преступно просрочил. И теперь, если он не уплатит пеню в шестьсот с чем-то рублей до такого-то и такого-то текущего после того-то и того-то (расчетный счет, подпись контролирующего органа, и от аббревиатур уже пестрит в глазах), то… то я даже не знаю, чего ждать, расстреляют, наверное, моего старика. Или на скамью подсудимых отправят вслед за Малобродским. За какую-то промашку 13-летней давности, о которой ни он, ни я до этой депеши ни слухом, ни духом…

Я, конечно, заплачу за батю. Я же до жути законопослушен. И решение суда — ​нашего «самого гуманного в мире» (если что, это цитата из отечественной киноклассики) — ​приму сегодня с должным пониманием. Я не понимаю одного. Почему наши налоговая с правозащитной системой так тщательно и непримиримо следят за законопослушностью Серебренникова с Малобродским и нас с батей, но при этом почему-то не видят необходимости врываться с автоматами, например, в бухгалтерию МВД, в деятельности которого Счетная палата давеча обнаружила нарушений на сумму аж около семи миллиардов. Не понимаю, почему Малобродского сразу на нары, а Улюкаев до сих пор под домашним арестом. Почему убийц Немцова того и гляди оправдают (ну, может, и не совсем оправдают, но следствие и суд настроены к ним явно мягче, чем могли бы), а… и вот этих «а» много-много, так много, что перечислять замучаешься…

Вот о чем лично я спросил бы Президента во время «Прямой линии». Не в первую ли очередь нужна нынешней России действительно независимая третья власть — ​суд? Но суд такой, куда бы каждый из нас не боялся попасть, а куда мог бы пойти сам  ​равноправно и небезнадежно отстаивать свои права или свое доброе имя. Потому что, пока не будет у нас такого суда, ничего результативно хорошего у нас вообще не будет. И уповать каждый из нас будет по-прежнему лишь на чудесную возможность достучаться однажды до единственного в стране работающего института под названием Президент Путин. Одна беда — ​от бардака на свалках страдают не только жители Балашихи, и люди умирают без должной помощи от рака не только в Апатитах, и в бараках продолжают жить не только в Нягани, и т. д., и т. п. И чтобы помочь всем страждущим, обездоленным, несправедливо обиженным и забытым, надобны, видимо, по меньшей мере несколько тысяч человек с полномочиями Президента — ​одному ему до всех точно не доехать и всех не спасти. И не для того ли и придумало когда-то человечество простой и ничем до сих пор не заменимый инструмент под названием суд? И сколько же еще ему оставаться у нас Басманным — ​в самом широком смысле этого слова? Впрочем, это, наверное, снова либеральское брюзжание. За склонность к которому, а вовсе не за огрехи в дебете-кредите, думаю, и нахлобучивают сегодня «Гоголь-центр» и всех с ним солидарных. Но поподробничать об уместности и допустимости либеральных взглядов на нынешнюю действительность мы сегодня снова не успеваем. Как не успеваем и о все растущей патологической любви россиян к памяти товарища Сталина и о многом другом, не менее тревожном, хоть и малозаметном так называемым широким массам…

А на загладку скандальчик. Золотая медалистка из Адыгеи взяла и публично обвинила свою одноклассницу в незаслуженном получении такой же, как у нее, медали. История, уверен, не получила бы продолжения, не окажись та дочерью заведующей местным РОНО, или как оно теперь именуется. И я спрашиваю: вот что это, как не та самая коррупция, против которой и поперлась та самая учащаяся молодежь на те самые противозаконные митинги? А министр образования Васильева еще переживала, что эти подростки не могут дать коррупции определение. Могут, как выясняется. И девочка из Адыгеи это доказала. Сообщается, что обвиненная уже отказалась от медали, а ее мать уже уволена. Но это единичный случай. А сколько таких дутых отличников — ​чьих-то дочек и сыночков — ​в масштабах всей страны? Просто смелости возмутиться на этот раз хватило только одной честной девчонке. Одной на всю страну. «Когда происходят такие вещи, я не могу спокойно реагировать, — ​написала она у себя в «Инстаграме». — ​И если бы каждый человек поступал точно так же, то мы бы жили в совершенно другой стране. Мне абсолютно все равно, кто и что сейчас про меня скажет. Я отомстила за всех: за всех медалистов, которые своим трудом заслужили эту медаль, за своих одноклассников, каждый из которых учился лучше, чем она. Пока я буду иметь любую возможность сделать этот мир немного лучше, я буду этой возможностью пользоваться. Надеюсь, этот поступок будет примером для всех. Посмотрим, что теперь будет». Посмотрим, Рузанна. Нынче стало модно цитировать строки русских поэтов. На всех уровнях. Как-то давно не звучало некрасовское «Поэтом можешь ты не быть, но гражданином быть обязан». Во всяком случае, я тоже очень надеюсь, что Поступок 17-летней девочки станет примером хотя бы для кого-то. А вы?..

Новости партнеров