Политика

«Каддафи говорил прямо: сегодня падет Ливия, завтра придет черед России!»

Военный переводчик Константин Аверьянов — о своей профессии и взрывоопасном арабском мире

 

ТрубкаОн своими глазами видел, как цинично и жестоко организуют «цветные революции» в Йемене, Сирии, Ливане и других странах. Не понаслышке знает о методах, с помощью которых сторонники свержения законных режимов манипулируют сознанием толпы. 64-летний военный переводчик-арабист Константин Аверьянов большую часть своей жизни провел в командировках по Северной Африке и Ближнему Востоку. Четыре года назад подполковник запаса и коренной петербуржец обосновался в Саранске. Здесь он издает переводы творений арабских писателей и поэтов, пишет языковедческие статьи. Но его военная карь­ера еще далека от завершения. Из столицы Мордовии переводчика в погонах командование уже трижды направляло в опасные поездки по арабскому миру. О себе и своей работе Константин Аверьянов рассказал ИРИНЕ РАЗИНОЙ.

Его знакомство с арабским миром произошло в 1969 году. Тогда командование отправило студента 2-го курса Военного института иностранных языков в Алжир. А осенью прошлого года военный переводчик в последний раз вернулся из Ирака.

«Я предпочитаю называть эту командировку крайней, — уточняет наш герой. — Конечно, когда-то придется закончить эту работу. Но пока лучше об этом не думать!» В тяжелых и связанных с серьезным риском для жизни разъездах по странам Северной Африки и Ближнего Востока он провел уже 45 лет…

 

Профессия

Baghdad Константин Аверьянов в Ираке

А начиналось все с тайных подсказок судьбы. Когда-то, еще будучи ленинградским школьником, Костя Аверьянов мечтал стать журналистом. И даже печатался в молодежных журналах. Поэтому совсем не придал значения тому, что однажды его одноклассник заметил: «Ну и почерк у тебя! Как арабская вязь!» Посмеялись и забыли. В начале 1960-х мальчишки бредили профессиями космонавта, моряка, летчика. В этот список ленинградский старшеклассник включил военного переводчика: «Мы с друзьями представляли себе людей этой специальности чуть ли не секретными шпионами в белых штанах, с фальшивым паспортом и пистолетом под мышкой. Сплошная романтика! На самом деле эта работа оказалась несколько иной». Военная тема была близка еще и потому, что перед глазами парня стоял пример отца, который в 1941—1945 годах сражался с фашистами и был удостоен ордена Отечественной войны I степени, медалей «За победу над Германией», «За оборону Ленинграда» и других наград. В 1967 году Константин Аверьянов уехал в Москву и стал студентом Военного института иностранных языков (ВИИЯ). Поначалу парень хотел пойти на финское направление. Но тогда Советская армия остро нуждалась в арабистах. В июне 1967 года произошла печально известная шестидневная война на Ближнем Востоке между Израилем с одной стороны и Египтом, Сирией, Иорданией и Ираком — с другой. Это противостояние, в котором армии понесли огромные потери, стала трагедией для арабского мира. Перед Советским Союзом, который в те годы провозгласил курс на поддержку развивающихся стран, встала задача воссоздания их боевой мощи. Понадобилось огромное количество арабистов. Поэтому набор на восточный факультет ВИИЯ был расширен. И если раньше в рабочие командировки студентов-переводчиков отправляли только на пятом курсе, то Константина Аверьянова с товарищами кинули «в бой» уже на втором.

 

Йемен

За годы работы военным переводчиком он не раз своими глазами видел, как в странах Ближнего Востока и Африки делаются «цветные революции». «Весь ужас происходящих в эти моменты событий мне довелось наблюдать в Йемене и Сирии, — говорит Константин Аверьянов. — Чаще всего это финансировалось и провоцировалось извне. Сегодня в России в связи с убийством Бориса Немцова говорят о «сакральной жертве». Я видел, как такая жертва была принесена в столице Йемена Сане в 2011 году, когда там начиналась революция. Тысячи людей, недовольных уровнем жизни, своим материальным положением, вышли на улицу с требованием отставки президента. Почти все они были искренни в своих побуждениях. Хотя это не мешало им получать продуктовые пайки, которые раздавались на площади. Уже по этим «кормлениям» было очевидно, что кто-то все это финансирует. Но одного стояния недовольных на улицах недостаточно, чтобы разгорелось настоящее пламя. Организаторы беспорядков прекрасно понимали, что нужно пролить кровь. И тогда на площадь проходит ничем не приметный мужчина в традиционной арабской широкой и длиннополой рубахе. Но под верхним облачением у него йеменская военная форма и оружие. Этот провокатор заходит в заранее подготовленную палатку, переодевается и на глазах у толпы стреляет в молодого парня. Место выбрано заранее, поскольку рядом как будто случайно оказывается фотограф, который фиксирует происходящее. И потом по этим кадрам весь мир делает вывод, что якобы правительственные войска жесточайшим образом подавляют мирное население. Жертва тоже выбрана не случайно. Смерть молодого и симпатичного паренька сама по себе вызывает сочувствие у людей. К тому же он оказался жителем Мариба — одной из центральных провинций, занимавших по отношению к действующей власти нейтральную позицию. Эти два обстоятельства многократно усиливают у манифестантов чувство несправедливости и жестокости действующей власти. Естественно, марибские жители тоже проникаются протестными настроениями. После того как пролилась первая кровь, столицу Йемена сразу охватил революционный пожар. Кроме финансовой поддержки, манифестантов вооружали из-за рубежа самым серьезным образом. Во время беспорядков в Сане совершенно случайно в Объединенных Арабских Эмиратах было задержано судно, которое якобы везло мебель из Малайзии в Йемен. Но таможенники среди древесностружечных плит обнаружили тщательно упакованное стрелковое оружие — пистолеты, автоматы и т. д. Всего около 16 тысяч единиц! Кто конкретно его поставлял, было не ясно. Следы вели куда-то в Турцию, которая активно вмешивается во многие ближневосточные конфликты. И хотя это был не единственный канал поставки вооружения, но уже по нему видны масштабы поддержки оппозиции иностранными силами».

Во время одной из своих командировок в эту страну Константин Аверьянов был удостоен медали в честь 10-летия объединения Йемена, которое состоялось в 1990 году при посредничестве Советского Союза. «Эта награда сегодня не радует, — сожалеет переводчик. — Сейчас страна опять на грани распада. Южный Йемен, будучи нефтедобывающим регионом, всегда был возмущен тем, что доходы от энергоресурсов идут в столицу, которая находится в Северном Йемене. На этом и основывается их противостояние. Похожая картина сегодня на Украине…»

с президентом йемена Али Абдаллой Салехом Это фото было опубликовано в арабской газете на первой полосе: Константин Аверьянов (в центре) и президент Йемена Али Абдалла Салех (справа)

По признанию Константина Аверьянова, в последние годы ужасы, происходящие в арабском мире, степень жестокости оппозиционных сил, боевиков переходит все мыслимые границы. Тот кощунственный факт, что теракт против президента Йемена Али Абдаллы Салеха в 2011 году организовали не где-нибудь, а в мечети, ясно свидетельствует о том, что у его исполнителей нет даже духовных барьеров. «На карту поставлены огромные деньги, — убежден арабист. — Думаю, что большую роль в разжигании этого конфликта сыграли так называемые ведущие державы. Йеменцы рассказывали нам о том, что, когда их страна была еще независима и прочно стояла на ногах, к ним обратились американцы с пожеланием разместить на Сокотре свою военную базу. Стратегическая точка, которая позволила бы США контролировать важнейший судоходный путь — Баб-эль-Мандебский пролив, Суэцкий канал и все Красное море. Руководство Йемена, естественно, высказалось против. Американцы, в свою очередь, намекнули, что за отказом последуют тяжелые события для страны. Вполне возможно, что это и стало одним из факторов, который спровоцировал в Йемене серию вооруженных конфликтов…»

 

Ливия

С середины 1950-х годов СССР оказывал помощь развивающимся странам, в том числе североафриканским и ближневосточным. В них наращивалось советское военное присутствие. Как правило, офицеры-переводчики трудились в информационных бюро, действующих при аппарате главного военного советника. По словам Аверьянова, основной задачей его подразделения была обработка и перевод местной прессы. Работа сложная и кропотливая, требующая отличного знания языка, усидчивости, способности ориентироваться в информационном потоке. А самое неприятное, что ее нельзя сделать про запас, — каждый день появляется новая пачка газет. Особенных умений, по словам саранского арабиста, требовали переводы пламенных речей ныне убитого ливийского лидера. «Таким уникальным ораторским даром в мире обладали только двое — Фидель Кастро и Муаммар Каддафи, — считает Константин Аверьянов. — Последний мог говорить часами. Он выходил на трибуну Зеленой площади и до последнего слова держал всех в напряжении, буквально электризовал своими речами толпу. Его выступления сразу же публиковались в газетах в виде стенограмм. Ливийские журналисты не имели права изменить в них ни одного слова. А нам при переводе на русский язык приходилось как-то выкручиваться и облекать устную речь Каддафи в более литературную форму, поскольку при дословной передаче терялся весь смысл сказанного. Кроме обработки всех речей ливийского лидера, нам также довелось переводить его знаменитую «Зеленую книгу», излагающую систему взглядов Каддафи на общественное устройство. Объемы работы были такие, что сейчас страшно вспомнить!» Часто за такими переводами офицеры засиживались до утра. Особенно когда за помощью к военным обращались работники советского посольства, которые самостоятельно осилить такие речи были просто не в состоянии. Из этой страны Константин Аверьянов тоже вернулся с наградой. «Мы помогли ливийцам создать и сохранить мощнейшую базу химического оружия в Таджуре, которая была основой боеспособности республики, — говорит переводчик. — Долгие годы она считалась стратегическим объектом, который мечтали разбомбить, взорвать и т. д. Тогда ливийцы наградили нас орденом Революции II степени за то, чего сейчас, к сожалению, уже нет — ни химической базы со всем ее арсеналом, ни того государства, ни его лидера. К сожалению, остались лишь воспоминания…» Беспорядки в Ливии, по мнению Константина Аверьянова, тоже начались по классическому провокационному сценарию. Некий самолет произвел несколько выстрелов по толпе в Бенгази и скрылся. Тут же по миру разошлась информация: «Это Каддафи! Он стреляет по мирным демонстрантам из штурмовика! Он обезумел!» Явная провокация, которая дала возможность поставить перед Сов­безом ООН вопрос о закрытии полетов ливийской авиации и введении беспилотной зоны. В итоге все закончилось тем, что НАТО начало нещадную бомбежку, которая закончилась практически полным разгромом страны. О самом Каддафи Константин Аверьянов говорит как о талантливейшей личности и даже провидце. Такой вывод он сделал, переводя ту самую «Зеленую книгу», многое из изложенного в которой осуществилось позже в реальной жизни. «Каддафи погиб как мученик, — убежден арабист, вспоминая жестокую расправу повстанцев, совершенную над ливийским лидером в ходе гражданской войны 2011 года. — Его уничтожали просто зверски. Между тем Ливия до последнего надеялась на помощь России. Каддафи говорил прямо — война идет за мировое господство. Сегодня падет Ливия, завтра придет черед России. Нет сомнений, что беспорядки в Ливии, Сирии и на Украине — это все звенья одной цепи…»

 

Сирия

ТОС1 Ирак. На фоне системы залпового огня на базе танка Т-72

Самое тяжелое впечатление на Константина Аверьянова произвели сирийские события. «В этой стране жестокость боевиков перешла всякие границы, — рассказывает переводчик. — Начиналось все по привычной схеме «цветных революций». И хотя президент Башар Асад сумел удержать власть, произошло это ценой немыслимых жертв. Мужество этих людей достойно всяческого уважения, а зверства бандитов не описать словами. Доводилось видеть невыносимо жуткие картины! Как-то возвращаемся с работы, а на привычном пути следования все перегорожено, подъезжаем обходными путям и видим — стоит полностью выгоревшая легковушка, а в ней обуглившиеся трупы водителя и пассажира. За рулем мужчина — это понятно. А вот кто рядом с ним? И только по золотым браслетам на руках, которые носят арабки, понимаем, что это женщина. Ни черт лица, ни прически, ни одежды — ничего не осталось! Они оказались очень близко к эпицентру взрыва. И несчастная успела только в ужасе вскинуть руки. В такой позе она и обуглилась. Казалось бы, что может быть страшнее? Но рядом мы увидели школьный автобус, который в момент взрыва вез детей. Он в секунду превратился в труповоз. Смотреть на это было просто невыносимо! Там гибнут женщины, старики, дети, в огромном количестве и совершенно ни за что. Их убивают просто так! На мой взгляд, фанатики, которые приезжают туда воевать за деньги, это самые последние подонки и нелюди, оболваненные и зомбированные псевдорелигиозными идеями. Не каждому из них удается на этом заработать, чаще все заканчивается пулей в лоб. Но всегда находится какой-то ублюдок, который приезжает на место этого убитого. И длится такое безумие уже долгие годы. Запредельная жестокость…»

Константин Аверьянов не спорит с тем, что ему для работы достались сложные регионы. Но есть и главный плюс — профессиональная востребованность на протяжении всей жизни. Многие его коллеги, специализирующиеся на других языках, часто томились без дела. К примеру, наши переводчики, которые работали в Индонезии после антикоммунистического переворота и разрыва отношений с Советским Союзом. А для арабистов работа находилась всегда. Хотя и была неизменно связана с риском для жизни. «О критических ситуациях много говорить не хочется, — скупо отвечает Константин Аверьянов на вопрос об опасности выбранной профессии. — Что может быть хорошего в том, что мы едем в автобусе, а пули летят по окнам? В такие моменты ты думаешь о том, что, может быть, уже не вернешься домой и не увидишь дорогих сердцу людей. Поверьте, эти командировки никогда не воспринимались как увлекательное путешествие. Опасных эпизодов было много и в Сирии, и в Алжире, и в Кувейте, когда туда пришли иракцы и началась война. Многое до сих пор страшно вспоминать. Но я никогда не брал с собой оружия. Например, в Сирии каждому из нас выдали пистолет Макарова, но мой всегда лежал дома. Жене объяснил — если кто-то будет ломиться внутрь, стреляй прямо по двери. По крайней мере, разбегутся. Мы же передвигались по улицам в постоянном сопровождении автоматчиков. Это, конечно, утомляет. А в Багдаде наш транспорт в поездках всегда охраняли три бронированных джипа со станковыми пулеметами — спереди, сзади и сбоку. Казалось бы, и они, и автоматчики должны обеспечить нашу безопасность. На самом деле это иллюзия. В сутолоке при начавшейся стрельбе поймать шальную пулю никакого труда не составляет. К счастью, меня Бог миловал от этого. Хотя были среди нас ребята, которым повезло меньше. Царствие им небесное…» Среди боевых наград Константина Аверьянова есть те, которые говорят сами за себя. В Сирии он был награжден медалью «За отличие в обучении войск» и орденом «За мужество». Еще одной награды «Участнику локальных конфликтов» переводчик удостоился от ветеранской организации за боевые действия в Сирии и Египте.

 

Саранск

medali_knigi (5)Уже четыре года Константин Аверьянов живет в Мордовии. Отсюда он дважды съездил в военные командировки в Сирию и один раз — в Ирак. Но что заставило коренного петербуржца покинуть родной столичный город и поселиться в провинциальной республике? Конечно же, любовь! А нашел он ее не где-нибудь на поволжских просторах, а в… Йемене. «Надежда работала там по контракту в госпитале, — вспоминает наш собеседник. — Она рассказала, что приехала из Саранска. Постепенно у нас сложились отношения. Поодиночке там тяжело жить. Но и после завершения этой командировки жизнь повернулась так, что мы уже не захотели расставаться. Так я переехал в Мордовию».

Константин Аверьянов признается, что его совсем не смущает разница между Саранском и Санкт-Петербургом и он уже полюбил столицу Мордовии. «С годами на многие вещи по-другому смотришь, — признается переводчик. — Когда рядом с тобой близкий человек, с которым тебе хорошо и легко, мир выглядит совершенно иначе. В Саранске мне нравится. Здесь комфортно, уютно и живут хорошие люди. Говорю это без лести! А в Питере я периодически бываю, навещаю своих детей, вижусь с друзьями, захожу в дорогие сердцу места». Сегодня большую часть свободного времени Константин Аверьянов посвящает главному делу всей жизни — переводам. Только в мирное время языковед «транслирует» на русский не военные материалы, а богатую своей красотой и образностью арабскую литературу. В саранском издательстве уже вышло несколько таких произведений. Но переводчик не планирует останавливаться на достигнутом. Он мечтает как можно шире открыть для читателей дверь в удивительный и сложный арабский мир. В то же время он в любой момент готов по первому требованию отправиться в очередную командировку на неспокойный, но очень близкий ему по духу Ближний Восток…

340x240_mvno_stolica-s-noresize