Политика

Бывший пограничник из Саранска Серафим Яшонков: «Наши жертвы в Афганистане были не напрасны!»

 

Серафим Яшонков: «Мы шли в Афганистан не воевать, а помогать народной власти. Но все получилось наоборот...» Серафим Яшонков: «Мы шли в Афганистан не воевать, а помогать народной власти. Но все получилось наоборот…»

День пограничника для семьи Серафима Яшонкова всегда особая дата. 67-летний житель Саранска треть своей жизни отдал защите государственных границ. В декабре 1979 года отряд офицера одним из первых пересек границу с Афганистаном. После тяжелого ранения он несколько месяцев находился в госпитале, а потом снова вернулся в «огненный ад». О своей жизни и военных буднях майор в отставке рассказал ЕКАТЕРИНЕ СМИРНОВОЙ.

 

Он родился в поселке Грибоедове. В местной школе окончил 7 классов, после чего продолжил образование в луховской десятилетке. За знаниями приходилось ходить ежедневно по 12 километров. Серафим хорошо учился, занимался спортом, участвовал в художественной самодеятельности, увлекался авиамоделированием… «Собирался поступить в Калужское летное училище, — вспоминает майор. — Успешно сдал экзамены, но меня не приняли. Сказали, что ошиблись с документами и мне сначала надо пройти армию…» Яшонков устроился на приборостроительный завод слесарем-отделочником. Там встретил свою любовь. «Валентина была серьезной и симпатичной! — улыбается наш собеседник. — В облаках не витала и не мечтала о принцах…» Сыграли свадьбу, и молодой супруг отправился… на Северный флот. Вернувшись, поступил в университет. У Яшонковых родился сын…

 

Граница

В 1969 году руководство СССР приняло решение усилить границу с Китаем.  Будущих пограничников набирали из числа наиболее добросовестных и активных комсомольцев. «Нас с приятелем вызвал Анатолий Березин, который тогда был первым секретарем горкома партии, — рассказывает майор. — «Отправитесь на границу!» — сказал он. Отказать было нельзя… Жена и мать разревелись, услышав новость». Серафим окончил училище погранвойск и был назначен замначальника 1-й кавалеристской заставы, которая находилась в горах на высоте 1500 метров. Прослужил три года, а в мае 1979-го был переведен на Памир. «Я стал старшим инструктором политотдела управления пограничной дивизии, — рассказывает он. — Тогда пришел приказ создавать полевые группы разведки для Афганистана. В этой стране к власти пришла народно-демократическая партия, которой противостоял сотрудничающий с американцами Амин. С его помощью США хотели вплотную подобраться к южным рубежам Советского Союза, разместить там свои ракетные установки. Когда осенью пришел приказ о подготовке добровольцев для командировки в Афганистан, весь личный состав выразил желание туда отправиться…»

Наш земляк вместе с начальником штаба управления погранвойск Юрием Климовым подготовили отряд — 105 человек. Выбирали лучших бойцов, прослуживших на заставе не меньше года. Пограничники должны были уметь бесшумно передвигаться в горных условиях, метко стрелять…

 

Афган

«30 декабря 1979 года наш сборный отряд  пересек границу с Афганистаном. Главная задача — защищать мирное население от душманов (участники контрреволюционных вооруженных формирований  — «С»). Попавшаяся на нашем пути банда Вахоба не стала вступать в бой и быстро сбежала в горы. Вечером в приграничном кишлаке наш отряд встречали как освободителей. Местные жители аплодировали, вручали венки из цветов…»

Недалеко от этого населенного пункта на высоте 3 тысячи метров советские бойцы организовали базовый лагерь. После чего начали готовиться к операции «Осень—80» — изучали территорию, оборудовали огневые точки. «По ночам басмачи приходили в кишлаки, вызывали старосту и прилюдно предупреждали: «Если будешь поддерживать новую власть — отрубим голову!» — вспоминает Яшонков. — Приграничные селенья бандиты обложили данью. Если в назначенный срок не получали денег, убивали старосту и его семью…»

Вскоре пограничники приняли первый бой. «Появились данные, что 55-летний бай Аладод находится в кишлаке Райдара. В 6.00 наш десантный отряд из 113 человек высадился туда на вертолетах и окружил селенье. Но оказалось, что Аладод ушел в горы еще вечером. Мы расположились в ущелье, а ночью попали под обстрел. Душманы подошли вплотную и стали палить с трех сторон. Тогда впервые увидел, как гибнут наши ребята. Молодой парнишка был в резерве и отвечал за боеприпасы. Ему прострелили голову. Как сидел на корточках с автоматом, так и умер…»

 

Смерть

По словам Яшонкова, он старался не думать о смерти. Просто выполнял свой долг, и все. Но к гибели сослуживцев привыкнуть нельзя. Видел, как на аэродроме тела грузили в вертолет, чтобы транспортировать на заставу. «Мне показалось, что рядом бойцы положили мешок с тушкой поросенка. Я возмутился: «Вы что?! Ничего людского в вас нет!» «Это все, что осталось от командира вертолета, — ответили мне. — У него сгорели руки, ноги и голова, осталось только туловище…»

Миссия доставлять груз 200 и объясняться с родственниками погибших выпадала и Яшонкову. «Помню, как молодой боец погиб при обстреле. В гарнизоне сколотили гроб и запаяли в цинк. Лето. Дорога лежала в Астраханскую область. В дом тяжело было входить не только потому, что несешь страшную весть. Чувствовал свою вину за то, что недоглядели за парнем. Рассказал родственникам, как погиб их сын, но гроб открывать не разрешил. «Возьмите на кладбище зубило, перед опусканием откроете…» Как только в цинке была пробита дыра,  в воздухе разнесся трупный запах. Стоящих рядом вырвало… Через некоторое время приоткрыли гроб. Боец лежал в парадной форме, на груди — голубая фуражка. «Наш… закрывайте…» — сказала мать…»

 

Страх

В отряд прислали нового командира. «Я показывал ему с вертолета наши базы, — продолжает Яшонков. — Как только поднялись в воздух, начался обстрел.  Все обошлось, но офицер страшно испугался и, как только мы приземлились, сразу побежал в укрытие. Сверху душманы поливали огнем, но нас надежно прикрывал бугор. Вечером командир подошел ко мне: «Я с тобой буду ночевать!» «Я сплю в блиндаже, там условия плохие. Для вас начальник гарнизона отдельную кровать приготовил!» Но переубедить его было нельзя. Ночью на расположенные поблизости части афганской армии напали боевики. Позвонил начальник гарнизона: «Что делать? Я отдавать команды не могу, когда у вас находится старший по званию!» Я передал трубку командиру. Тот внимательно выслушал и пихнул ее мне: «Разбирайся сам!» Я опешил, но не растерялся: «Разворачивай батарею и пали по ним!» Раздались залпы, и командир рухнул на лавку. Сверху посыпалась земля… Испуганно спросил: «Они долго будут стрелять?» Я успокоил: «Нет, около часа. Ложитесь спать», — повернулся к стене и уснул. А командир всю ночь просидел не сомкнув глаз… Вот таких начальников частенько нам присылали…»

 

Жизнь

Второй сын родился у Серафима на границе. К тому времени супруга жила на заставе. «Мы находились всего в 60 км от войны, — со слезами на глазах вспоминает она. — Над нами летали вертолеты. Все женщины знали, что в 20.00 на них привозили тяжелораненых, а утром — мертвых. И каждая в эти моменты думала: «Господи, только бы не моего!» Серафим редко приезжал. Когда оставался на день-два, это было настоящее счастье». В ноябре 1983-го Яшонковы уехали на Украину. Серафима назначили  замначальника ОКПП «Измаил». Вместе с подчиненными он проверял корабли и поезда. Там и встретил известие о выводе войск из Афганистана. «Подумал: слава Богу, наконец-то! Наше присутствие результата не приносило из-за целого ряда причин — неподготовленности кадров, неграмотного руководства и мощного американского финансирования противников. Горечь, конечно, осталась. Мы шли туда не воевать, а помогать народной власти. Но все получилось наоборот…» В 1991 году пограничник вышел на пенсию и вернулся с семьей в Саранск… «Многие сегодня твердят: «Зачем нужна была эта война? Столько людей погибло, — продолжает майор в отставке. — Но если бы тогда США заняли территорию Афганистана, последствия были бы непредсказуемыми для нашей страны. Так что наши жертвы нельзя называть напрасными…»

340x240_mvno_stolica-s-noresize