Политика

Председатель Национального антикоррупционного комитета Кирилл Кабанов о методах борьбы с ворами во власти: “Надо брать за кадык, закрывать в зиндан и говорить: “Отдай!”

 

Кирилл Кабанов предлагает брать воров за кадык Кирилл Кабанов предлагает брать воров за кадык

Недавний арест губернатора Республики Коми Вячеслава Гайзера и ряда высокопоставленных чиновников этого региона стал темой номер один в политической повестке России. Их обвиняют в мошенничестве и создании организованной преступной группы. Между тем политологи сходятся во мнении, что это не последняя резонансная антикоррупционная операция в России. Кто из губернаторов следующий? Не пора ли вводить смертную казнь за расхищение бюджетных средств? Как Мордовия выглядит на коррупционной карте страны? Об этом и не только ИРИНА РАЗИНА побеседовала с председателем Национального антикоррупционного комитета Кириллом Кабановым.

 

«С»: В Коми не открылись какие-то невиданные злодейства. Отчуждение долей в региональной госсобственности, преднамеренные банкротства предприятий, сращивание власти и бизнеса можно вменить в вину чуть ли не каждому губернатору в стране…

— Это не совсем так. Все-таки в стране есть регионы с низким уровнем коррупции и высокой инвестиционной привлекательностью. Как правило, там губернаторы и их окружение не участвуют в бизнесе. У ряда таких руководителей существует в том числе и моральная мотивация работать честно. Мне глава одного из российских регионов сказал замечательную фразу: «Я здесь родился. Мои деды и прадеды лежат здесь на кладбище. И я когда-нибудь лягу рядом. Не хочу, чтобы на мою могилу плевали…» А есть субъекты РФ, куда приходят варяги. И чаще всего так называемая команда, которую они приводят, замотивирована не действием на результат, а бизнес-проектами. В начале года Президент Путин на совещании с губернаторами первый раз предупредил о том, что для Кремля теперь основной показатель работы региональных властей – удовлетворенность граждан. А коррупция — это именно то явление, которое более всего формирует социально негативное отношение к власти, к стране и т. д. Соответственно, региональным элитам нужно проявить благоразумие и с личных бизнес-интересов переключиться на решение социально-экономических задач вверенных им территорий. Тогда же был дан четкий сигнал — тех, кто не понимает, будем наказывать. Но многие не прочувствовали критичность момента. И вот в марте первым «пошел» Сахалинский губернатор Александр Хорошавин. Главы четырех регионов отправлены в отставку с формулировкой «утрата доверия», уголовные дела возбуждены в отношении их замов и помощников. Также на нарах оказалось огромное количество мэров. Что это такое? Однозначно не кампанейщина, а попытка наведения порядка. Ранее был подписан указ Президента о том, что всю координацию деятельности на региональном уровне он поручает Управлению по противодействию коррупции, которое возглавляет Олег Плохой. Был сделан очень важный управленческий шаг. Благодаря действиям этого подразделения у нас некоторые губернаторы были отправлены в отставку, а кто-то — оказался в СИЗО.

«С»: Наверное, не так легко отучить человека у власти запускать руку в государственный карман, если такая привычка вырабатывалась у него годами…

— Бывший коллега на днях рассказал анекдот. В кабинет к очередному губернатору врывается спецбригада силовиков. Обыск. Взламывают сейф, а там только указ Президента и служебное удостоверение. Приезжают домой, вскрывают там еще один сейф, а в нем — декларация о доходах, документы на квартиру в 100 «квадратов» и командирские часы. Едут на дачу. Там маленький домик. В сейфе — документы на дачный участок в 20 соток и на УАЗик. Все пропало. Следователи получили нагоняй от начальства. Оперативника, занимавшегося разработкой дела, увольняют. Через какое-то время он этого губернатора спрашивает: «Слушай, ты уже отмазался, чистый, претензий нет. Как так получилось? Информация-то о том, что ты очень много берешь, у нас точная была. В чем дело? Где наворованное?» А губернатор отвечает: «Старик, просто в свете последних событий я решил оставить себе единственное хобби — коллекционировать платиновые сейфы…» Так вот, мы, конечно, можем постепенно привести властьимущих в некое чувство, но что поделаешь, если они коллекционируют платиновые сейфы? Необходимо организовывать четкий финансовый контроль за действиями региональной власти. Но проблема в том, что нередко определенные группы силовиков, призванные быть государевым оком, сращиваются с политическими элитами, занимаясь решением личных проблем. Иногда, особенно на муниципальном уровне, это приобретает очертания бандформирований. Функцию контролера должны выполнять и региональные средства массовой информации. К сожалению, сегодня они находятся в финансовой зависимости либо от губернатора, либо от мэра. И даже если нет прямого влияния чиновника на журналиста, у того включается внутренняя цензура. Зачем же я буду кусать руку, которая дает мне деньги? Еще один вид контроля – гражданский. Но он зачастую сильно упрощен. Подобную работу должны вести профессионалы. Например, в Великом Новгороде есть региональный антикоррупционный центр, который возглавляет Анна Черепанова. Она знает, что такое бюджет, как и из чего он формируется, на что обращать внимание, контролируя его исполнение. Но таких активистов сегодня крайне мало. Поэтому остается только одна реальная сила — федеральная власть и Президент, который заинтересован в наведении порядка, поскольку коррупция была официально объявлена им угрозой национальной безопасности.

Александра Хорошавина "накрыли" с поличным... Александра Хорошавина «накрыли» с поличным…

«С»: Непомерные аппетиты чиновников всех уровней стали главным фактором, раздражающим людей. Еще чуть-чуть, и они возьмут в руки вилы…

— Да, но исторический опыт показывает, что никакие революции под антикоррупционными лозунгами ни к чему хорошему не приводят. Гитлер пришел к власти под лозунгом борьбы с коррумпированной Веймарской республикой. Вскоре ее не стало. Советский Союз развалился на ниве борьбы с коррумпированностью партийно-хозяйственных элит. Даже Сингапур, приобретая независимость, страдал от заоблачной коррупции. Поэтому сейчас у нас начался этап, который в разное время проходили многие государства, причем не за один год. Это так называемое присущее капиталистическому обществу классическое волновое движение, которое неизбежно связано с коррупционными всплесками. Кстати, внешний кризис, который активизировался в прошлом году, и существующие в стране экономические проблемы, как ни странно, в деле борьбы с коррупцией идут на пользу. Недавно мы предложили Президенту ввести в Уголовный кодекс новый состав преступления — хищение бюджетных средств, подразумевающий ответственность в виде лишения свободы на срок от 10 до 25 лет. Причем без права амнистии и условно-досрочного освобождения (УДО) в случае, если коррупционер не погасил ущерб. Кстати, уникальность истории с губернатором Коми в том, что там речь идет не просто о хищениях, а о создании преступной группы. А это предусматривает лишение свободы вплоть до пожизненного. Только нужно еще запустить механизм деятельного раскаяния, чтобы люди возвращали нажитое «непосильным трудом», а не торговались с государством. Грозит «вышка», не хочешь надевать робу? Верни деньги и претендуй на УДО!

«С»: Существуют ли какие-то косвенные признаки, по которым можно понять, что тот или иной губернатор скоро повторит судьбу Вячеслава Гайзера?

— Уж кто-кто, но я — точно не тот человек, который предупредит губернатора, что, мол, запахло жареным, давай сваливай за границу в отпуск или на ПМЖ! (Смеется — «С».) К тому же я не руковожу оперативной работой. Но очевидно, что сегодня вопросы есть ко многим губернаторам-«бизнесменам». И сейчас многие из них по-настоящему нервничают, пытаются выяснить хоть какую-то информацию на тему возможных грядущих задержаний, узнать, есть ли они в списке. Но, наверное, эти решения принимают правоохранительные органы и глава государства.

Вячеслав Гайзер. Высокий рейтинг доверия населения не стал гарантом неприкосновенности Вячеслав Гайзер. Высокий рейтинг доверия населения не стал гарантом неприкосновенности

«С»: Возможно ли представить, что теперь реально оценившие шаткость своих позиций губернаторы начнут возвращать в госсобственность присвоенные некогда предприятия, закроют свои и своих родственников офшоры, перестанут выводить туда бюджетные миллиарды и т. п.?

— Дело в том, что осуществить такое сложно. Коррупционный бизнес — это многоуровневая система. И губернатор в ней далеко не одинок. Чаще всего у него есть покровители на федеральном уровне, есть подчиненные, есть приближенные бизнесмены. И все они взаимосвязаны и переплетены. Если губернатор придет к своим товарищам и скажет: «Давайте все вернем государству!», то наверняка в ответ услышит что-то вроде: «Слушай, брат, у тебя есть своя доля? Вот и возвращай! А мы, пожалуй, собрались и поехали за бугор».

«С»: А может быть, дело в огромных размерах прибыли от этого коррупционного бизнеса, от которых невозможно отказаться даже под страхом судебной ответственности? Включается какая-то сверхжадность?

— Конечно, от шальных денег есть зависимость. Как и любой наркоман постепенно увеличивает дозу, так и те, кто занимается разного рода махинациями с бюджетными деньгами, постепенно наращивают обороты. Аппетиты растут неизбежно. И при таких деньгах даже перспектива оказаться за решеткой не так страшна. К примеру, сегодня за коррупционные преступления сидит мэр одного большого города. Но вся его команда на свободе. Эти люди совершенно спокойно покинули государственную службу и теперь потихонечку решают какие-то свои бизнес-вопросы. А бывший градоначальник получает от них некоторую «подпитку», семью его тоже финансово поддерживают. И когда он вернется, то получит какую-то часть этого бизнеса.

«С»: Какие регионы больше поражены коррупционными связями — крупные и богатые или маленькие, как Мордовия, где каждый второй во власти друг другу кум, сват и брат?

— Если мерить в деньгах, то те, где больше бюджетных средств. При этом коррупционная практика бывает серьезно развита и в регионах, где процветает кумовство, но меньше денег. Есть коррупционер, который, будучи губернатором, может получить пакет акций нефтяного завода, и ему, по большому счету, уже больше ничего не нужно. А есть такой, кто должен с каждой торговой палатки собрать мзду, чтобы набрать ту самую ренту, которую в богатом регионе можно иметь с одного нефтяного завода.

 «С»: Понятно, каким способом пытаются «вылечить» губернаторов, крупных федеральных и региональных чиновников от тотальной коррупции. А как побороть мздоимство средней руки, когда берут все — от мелких муниципальных служащих до гаишников и врачей?

— Это уже низовая коррупция. Она обусловлена тем, что государство в неполном объеме выполняет свои социальные обязательства. Например, санитарка в больнице получает 3—4 тысячи рублей. Это уже ненормально. И вот она ухаживает за тяжелым больным, который за это дает ей какие-то деньги. Но санитарка считает это не взяткой, а благодарностью за заботу. Когда речь идет о вымогательстве, например, в той же больнице, это уже другая история. К примеру, в хирургии нехватка расходных материалов для того, чтобы провести стентирование. И у врача, к которому в очереди на операцию несколько человек, есть два пути — расходовать стенты на больных в обычном порядке или попридержать для каких-то определенных пациентов, которые могут вручить пухлый конверт. Так вот, нужно убрать эти возможности, когда врач принимает подобные решения. Он должен действовать четко по процедуре, в противном случае его нужно наказывать. При этом процедуру нужно обеспечить. Мы давно говорим о том, что на муниципальном уровне надо ввести народную систему оценки работы служащих, врачей и т. д. К примеру, человек получает талон на прием к какому-то чиновнику. Во-первых, он должен попасть туда в течение трех дней. А по итогам этого общения посетитель своим талоном может проголосовать — удовлетворен он или нет. После чего раз в месяц специальная общественная комиссия рассматривает поступившие голоса и оценивает качество работы чиновника. Казалось бы, объективная схема. Но, когда бывший губернатор Тверской области Дмитрий Зеленин предложил ее депутатам регионального заксобрания, они все встали на дыбы. Чиновники не заинтересованы в гражданском контроле. В Правительстве России звучат предложения ввести в школах уроки борьбы с коррупцией. Ну, глупость же! Давайте потратим бюджетные деньги, чтобы написать программу, подготовить преподавателей, и будем детям с младых ногтей рассказывать о коррупции. Подрастающее поколение надо учить другому — главенству закона. И подтверждение этому они должны видеть в реальной жизни.

«С»: Большинство губернаторов, даже те, кто прошел выборы, в подавляющем большинстве попали в свои кресла по благословению Кремля. По логике вещей, руководство страны тоже должно быть ответственно за преступные деяния своих назначенцев и нести определенные репутационные потери. Но, когда пропутинских губернаторов арестовывают, народные рейтинги Президента только растут. В чем феномен?

— Дело в том, что глава государства многих не знает лично до того момента, как ему их представляют уже в роли претендентов на губернаторское кресло. До этого ими занимаются определенные структуры в президентской администрации. Сложность в том, что не каждого человека сразу «прочитаешь». Он, может быть, всю жизнь мечтал о губернаторском кресле и ел черный хлеб с салом ради того, чтобы в один прекрасный момент дорваться и порулить регионом. Или команда, которая его поддержала, вдруг заявила: «Ну-ка, старик, отойди в сторонку. Мы теперь сами тут все будем решать. А ты вон на митинги ходи, у тебя хорошо получается».

«С»: Президент Путин публично называет коррупцию угрозой национальной безопасности страны. Может быть, пора уже по примеру китайцев ввести смертную казнь за это преступление?

— Я был в Питере на экономическом форуме, где мне довелось поговорить с министром юстиции Китая. Он считает, что они не совсем правильно пошли по пути смертной казни в вопросах борьбы с коррупцией. Нужно ухудшать условия коррупционного бизнеса. Жесткость наказания за такие преступления, конечно, должна присутствовать. Но сейчас они хотят вводить норму, при которой можно будет откупиться от смертной казни. В мае был очередной съезд коммунистической партии Китая, на котором они обсуждали вопрос о чиновниках. Там та же проблема, что и у нас. Проворовавшиеся деятели всех родственников отправляют за границу, имущество и деньги — туда же. А Запад этому только рад — в его экономике оседают миллиарды. И что тогда решишь смертной казнью? Да, человека не будет. Но всего, что наворовано, его смертью тоже не вернуть. Поэтому надо брать за кадык, закрывать в зиндан и говорить: «Отдай!» Если будет работать такая модель, то чиновник начнет понимать, что риски от его криминально-коррупционной деятельности гораздо выше. А сегодня что? 2—3 года отсидел, вышел по УДО и можно дальше в свое удовольствие тратить наворованное. Плохо в тюрьме? С такими-то деньгами за душой? Как в санатории! Да еще и с питанием из ресторана.

«С»: Народ не понимает одного: почему при таких диких масштабах расхищения госсобственности за кадык не взяли Сердюкова вместе с Васильевой? Кремль «своих» все-таки не сдает?

— Во всем мире существует элитное правоприменение. А почему бывший премь­ер Италии Сильвио Берлускони получил условный срок за подкуп сенатора и попытку смещения с поста действующего премьера? Почему в Германии бывшие руководители высокого уровня наказываются условно? Для них политическая смерть после таких судебных процессов важнее. Это внутриэлитные отношения, которые есть в любой стране.

«С»: Как Мордовия выглядит на фоне других регионов в коррупционном плане?

  • Знаете, в чем прелесть вашей республики? Денег в ней меньше, федеральных проектов — тоже. Поэтому в целом ситуация примерно схожа с другими регионами. Но, как в таких случаях говорит один мой приятель, труба пониже и дым пожиже! (Смеется — «С».)

 

Личное дело

 

Кирилл Викторович Кабанов — председатель общественной организации «Национальный антикоррупционный комитет». Окончил Вильнюсское высшее командное училище радиоэлектроники ПВО и Санкт-Петербургский институт федеральной службы безопасности России.

В 1990-е годы работал в отделе по борьбе с контрабандой и коррупцией УФСБ по Москве и Московской области.

С 2000-го — в Национальном антикоррупционном комитете.

В 2008-м указом Президента включен в состав Совета по развитию институтов гражданского общества и правам человека.

340x240_mvno_stolica-s-noresize