Политика

Уроженец Мордовии прошел афганскую войну с миноискателем в руках

 

На счету боевого сапера – десятки спасенных жизней

 

Николай Русскин: «Задача сапера — не витать в облаках, а остаться на земле, сохранив жизнь себе и своим  товарищам» Николай Русскин: «Задача сапера — не витать в облаках, а остаться на земле, сохранив жизнь себе и своим товарищам»

«Сапер ошибается только раз» — эта солдатская поговорка давно вошла в повседневный обиход. Но настоящую цену ей знает лишь немногочисленное братство самих саперов, в том числе — участник афганской войны Николай Русскин. Каждый день, рискуя жизнью, наш земляк прокладывал маршруты по минным полям. Он вынес из-под вражеского огня несколько товарищей, в том числе Героя Советского Союза Валерия Гринчака. О подвигах «чернорабочих войны», которые всегда шли первыми в самое пекло, мало рассказывают в СМИ. МИХАИЛ НИКИШИН решил восполнить пробел и поговорил с мордовским героем, не допускавшим ошибок.

 

Парень из рузаевского села Сузгарья служил в Афганистане в 1983—1985 годах. Его часть дислоцировалась в населенном пункте Руха, расположенном  в  Панджшерском ущелье…

 

Профессия

 

«Сапер на войне в особой цене, — говорит Николай. — Ведь вражеские минные поля — это как уравнения со многими неизвестными. Для того чтобы их разгадать, нужны не только усердие и опыт, но и определенное везение. Без саперов не начиналась даже малейшая операция. Особенно в Панджшере. Там после боевых действий 1982 года ни на одной карте не были зафиксированы минные заграждения. Мы, саперы, всегда выдвигались первыми, затем шли прикрытие и разведка… А уже потом все остальные. Таков распорядок…»

В туркменском «карантине» его месяц готовили на водителя БТР. Однако, прибыв в Афганистан, он узнал, что будет… сапером. «Провели краткий инструктаж, рассказали о содержании работы — и вперед, на боевые задания!» — вспоминает Русскин. На войне бойцы должны самостоятельно осваивать новые военные профессии очень быстро, ведь любая непонятливость стоит жизни. Николай был старшим сапером в роте…

«Когда начались мои боевые будни, душманы занимали все господствующие высоты, заминировав огромные территории, — рассказывает Русскин. — Нам пришлось составлять планы минных полей. Очень трудная, опасная и неприятная работа. Иногда ошибались, гибли… Только за время моей службы в ночное время подорвались 11 ребят. Моей вины в этом не было. Просто все должны идти след в след… Когда подрывается сапер, его место занимает другой. Об этом страшно вспоминать и по сей день…»

Кстати, по словам Русскина, местное население неплохо относилось к нашим бойцам. «Афганский народ очень гостеприимный. Враг ты или нет, тебя обязательно примут в доме, угостят. Правда, когда выходишь за порог, лучше хорошенько оглядываться по сторонам, а палец держать на курке автомата…»

Саперы всегда один на один со смертью, которая может таиться в каждом неприметном колышке или камне. Вокруг постоянные разрывы и огонь. «Чернорабочий войны» не вправе отвлекаться. Его жизнь зависит от зоркости и сосредоточенности. Одно неосторожное движение, секундная рассеянность — и больше никогда не увидеть бескрайнего синего неба… «Действительно, цена ошибки — жизнь!» — подтверждает Русскин. Он скептически воспринимает голливудский блокбастер «Повелитель бури», повествующий об американских саперах в Багдаде. «Фантазия режиссеров исказила правду войны, — говорит Николай. — Многое кажется преувеличенным. В реальной боевой обстановке саперы не имеют права давать волю эмоциям».

 

Смерть

 

Фотолетопись афганской войны Николая Русскина (в центре). Боевое братство с годами становится только крепче Фотолетопись афганской войны Николая Русскина (в центре). Боевое братство с годами становится только крепче

Душманы устанавливали взрывные устройства там, где может передвигаться транспорт: на перевалах, крутых поворотах, подъемах и спусках, в тоннелях. Чаще всего они подрывали в колонне первую, среднюю и хвостовую машины. Взрыв должен не только нанести урон, но и задержать продвижение войск на максимально длительное время, а при засаде — лишить маневра. Душманы имели хорошую разведку и нередко заранее знали о продвижении наших колонн. Накануне ночью бурили шурфы для установки фугасов. Взрывчатку закладывали непосредственно перед прохождением машин. Иногда просто бросали «итальянки» в дорожную пыль, быстро маскировали и отходили буквально за несколько минут до появления первой «брони» колонны. Для уничтожения минных тральщиков враги использовали итальянские мины в пластмассовом корпусе со снятой нажимной крышкой. Сигнал о взрыве шел по радио или проводам.

«Мины часто маскировались в камнях, — рассказывает Русскин. — В этом случае их трудно обнаружить с помощью щупа и металлоискателя. Использовались также американские противопехотные мины, которые выпрыгивали из земли. Их прятали чаще всего в кустарнике или траве у горных троп, при входах в пещеры». Взрывному делу душманов учили западные инструкторы в пакистанских лагерях. Подготовка велась на высоком профессиональном уровне… «Много было потерь среди наших, — вздыхает Русскин. — Мне приходилось ездить в Баграм на опознание погибших ребят. Об этом больно вспоминать. Сапера из нашей роты Рузалита Дускаева из Башкирии узнал только по блокноту. Все лицо было разворочено. Его окровавленную записную книжку храню до сих пор…»

 

Гринчак

 

Русскину часто приходилось выносить сослуживцев с поля боя. «Сашу Романика из Белоруссии на плечах тащил, а еще парня из Ялты Сашу Макуху, который получил тяжелые ранения головы и ног. В прошлом году, спустя 27 лет, он разыскал меня через республиканский военкомат. Тогда в Ялте удалось встретиться со многими ребятами, которых я спас. Например, с Женей      Булатовым из Симферополя. У саперов с собой всегда были «кошки» — длинные веревки с железным крюком на конце. Так вот мне пришлось вытаскивать его с помощью этого приспособления. Сапера Вову Калякина из Вологды, подорвавшегося при входе в Панджшер, тоже пришлось вытаскивать. Еще Саида Шейхесламова и Саню Бахтурова из узбекского города Андижан. Имена многих ребят уже не вспомнить. Но на афганской войне я не был первым. Все поступали точно так же, выручая товарищей. Очень хочется, чтобы все эти ребята откликнулись, нам есть что вспомнить. А еще один случай с командиром разведроты, капитаном Валерием Гринчаком не забуду никогда. Как будто все это вчера случилось…»

Разведчики уничтожили группу моджахедов на главном направлении и захватили в плен главаря. По его словам, рядом находилась вражеская база, что потом подтвердили данные радиоперехвата. Спустя пять суток засады — 25 июля 1984 года — в ущелье Мариштан рота вступила в бой с бандой, превосходящей их по численности… «Ранним утром мы спускались к руслу высохшей реки, вдоль берега стоял кишлак, — вспоминает сам Гринчак. — Я заметил, как возле крайнего дома промелькнули силуэты людей. Рука потянулась к биноклю, а сам я в это время прыгал с камня на камень. Под одним из них притаилась коварная мина… Не сразу понял, что подорвался. Боли сначала не чувствовал, находился в шоке. Санинструктор поспешил на помощь. Я остановил его: пусть сначала сапер подойдет. Сколько раз было, когда бросившиеся на выручку товарищу сами подрывались». Русскин щупом проверил, нет ли рядом других «сюрпризов», потом взвалил командира на плащ-палатку и под шквальным огнем вынес с опасного места. «Вот тогда я получил первое ранение, — рассказывает наш земляк. — Легкое… В голову». Гринчак не покинул поле боя и продолжал командовать ротой. Несколько кубиков промедола уменьшили нестерпимую боль. «Потрясенные героизмом командира, мы сделали все, чтобы одолеть бандитов, — говорит сапер. — Отстреливались до последнего. Потеряли много ребят. Затем помогли артиллерия и вертолеты. Нам удалось взять двух пленных — одного француза и одного местного. Иностранец разговаривал на русском лучше меня. Нам часто приходилось встречать англичан и французов, воевавших на стороне моджахедов». Через несколько часов вертолет доставил Гринчака в Баграмский госпиталь. При взрыве сильно пострадало лицо, которое изрешетили осколки собственных костей. Лишь чудом командир не лишился зрения: был сильно поврежден правый глаз, а на левом веке навсегда отпечаталась пороховая пыль. Быстро прогрессирующая синегнойная инфекция поставила Гринчака на грань смерти, поэтому хирурги ампутировали обе ноги. Молодого капитана мучила одна мысль: как жить дальше? В детстве он восхищался подвигом летчика Алексея Маресьева. Но и представить не мог, что самому придется пережить то же самое. Стать таким же сильным, упорным и несгибаемым. Весть о присвоении звания Героя Советского Союза застала Гринчака в Центральном научно-исследовательском институте протезирования, где он учился ходить на протезах. Когда первый раз встал с кровати, тело пронзила мучительная боль. Собрав всю волю в кулак, он сделал первый шаг. Потом второй… Третий… Вскоре Гринчак написал министру обороны СССР рапорт с просьбой оставить его в армии. В успех не верил, но… Через год героя назначили старшим помощником начальника строевого отдела Киевского командного училища им. Фрунзе, где его многие помнили еще курсантом. Спустя три года он стал преподавателем военной истории. «Узнав, что я недавно побывал в Бресте, Валерий сильно обиделся, что не заехал к нему в Киев, — говорит Русскин. — Договорились, что в следующий раз наша встреча обязательно состоится в столице Украины».

Наш земляк вспоминает еще один бой, в котором был тяжело ранен взводный, заместитель начальника саперной службы Владимир Головенькин. «Я все время называл его своим земляком, хотя сам он был родом из Подольска, — улыбается Николай. — Спустя 27 лет мы встретились. Это незабываемо! В марте Володя пригласил меня отпраздновать его день рождение в Египте».

 

Бисик

 

Второе ранение мордовский боец получил в сентябре 1984-го, когда выносил из-под огня украинца Станислава Бисика. Полк прокладывал очередной маршрут, саперы взрывали обнаруженные мины. Только собрались на перекур, как ударила автоматная очередь. Все бросились в укрытие и только потом заметили, что на обстреливаемом пятачке остался лежать Стас. Душманы с 500 метров вели по нему прицельный огонь. Николай не мог оставить товарища в беде и пополз обратно под пулями, окликнул. Бисик объяснил, что парализован и не может пошевелиться. Тогда Русскин пополз по минному полю с обратной стороны, чтобы не попасть под пули. Резко вскочил, схватил товарища за ремень и оттащил в сторону. «Держись, парень! Если вырвемся, то вместе!» — сказал он. «Думаю, сейчас спустимся метров 50 вниз и выберемся к своим, однако на пути зиял обрыв», — вспоминает Николай. Бисик получил несколько тяжелейших ранений в живот и изнемогал от боли. Русскин его перевязал и сделал обезболивающий укол. Когда стемнело, за спиной послышались шаги. «Я сразу зажал Стасу рот рукой, чтобы не стонал, — рассказывает сапер. — В двух метрах от нас прошли трое душманов. Думал, наша смерть настала, но, слава Богу, обошлось. К счастью, за нами вскоре прилетели вертолеты. Пилоты были для нас ангелами на той войне. И ночью, и днем спускались в узкие опасные ущелья, чтобы достать раненых». Пока Николай тащил Стаса, сам получил ранение в грудь и ногу. Его уберег бронежилет и разгрузка с боеприпасами. Пуля пробила два магазина, кевлар и наполовину застряла в ребре. Бисика с тяжелыми ранениями отправили домой, а Русскин после недели в госпитале вновь приступил к своим обязанностям… Мать Станислава написала командиру полка Суману письмо, в котором поблагодарила всех воинов-интернационалистов за мужество, стойкость, чуткость друг к другу…

 

Возвращение

 

«В Афгане я получил три ранения: в голову, грудь и руку, а все остальное — по мелочи, — улыбается Русскин. — Главное, остался жив и могу каждый день видеть самых близких людей. Поверьте, это самое настоящее счастье!..» После демобилизации он не сразу добрался домой — сначала развозил письма боевых товарищей, адресованные родителям и любимым. Так закружился в путешествии, что даже забыл, что спасенный Станислав Бисик ждет его на свою свадьбу в Крыму. Оказывается, все это время родственники жениха встречали на вокзалах в Красноперекопске все поезда и автобусы, надеясь не пропустить Русскина, который должен был стать свидетелем. Они дежурили с размноженной фотографией героя… «Свадьба прошла весело, — рассказывает Николай. — Стас полностью восстановился, сейчас у него взрослая дочь и внуки. Кстати, сразу после свадьбы я женился на родственнице Бисика. Она была тогда свидетельницей. Веселая, жизнерадостная — сразу мне в душу запала. Сначала свадьбу сыграли в Красноперекопске, а потом — в Мордовии у моих родственников».

Николай Русскин награжден медалями «За боевые заслуги», «Боевая доблесть» и от президента Афганистана Наджибуллы. А еще — медалью «За разминирование». Для любого сапера это самая высокая награда. По словам «чернорабочих войны», даже звание Героя СССР не может с ней сравниться…

340x240_mvno_stolica-s-noresize