Общество

«В речи Навального я услышал фюрерские интонации»

Протодиакон Андрей Кураев — «Столице С»

Протодиакон Андрей Кураев выпустил новую книгу «Женские вопросы к церкви». В ней религиозный писатель объясняет, почему в православии нет женского священства и изменится ли статус представительниц слабого пола в третьем тысячелетии. В отдельной главе рассуждает о том, может ли гомосексуалист стать православным священником. Об этом его побудило написать «обилие подобных персонажей». Мнение о политическом деятеле Алексее Навальном у священнослужителя сложилось уже после первой встречи на митинге на Болотной площади. Им он поделился с Татьяной Новиковой.

«С»: Отец Андрей, о чем ваша книга?
— Тематика самая разная. Может ли женщина заходить в храм и причащаться во время женских дней? Допустима ли супружеская близость в дни поста? Замечания о косметике и брюках. Конечно, это ерунда, но она больно царапает. В судьбах женщин много таких царапок и боевых шрамов, и это печально. Есть и серьезные вопросы: почему в православной церкви нет женского священства? Моя позиция: я не за и не против женского священства. Я за интеллектуальную честность в полемике на эту тему. Пока эти вопросы кажутся очень искусственными, но рано или поздно они придут к нам. Запроса на женское священство в России нет вообще. Пока нет. Сейчас нас беспокоит больше самочувствие Владимира Владимировича Путина. И все интересы там. Но когда‑нибудь это кончится, и через открытые шлюзы к нам хлынет всякая мерзость с Запада. И пресловутый феминизм, и феминистское богословие в том числе. Поэтому надо быть готовыми встретить их не вилами и рогатинами, а аргументами… Если рассматривать аргументы, почему женщина не может быть попом, то самый сильный такой: религия — мир образов, зеркал, условных изображений и символов. Икона может быть не только на доске. Бывает икона слова, музыкальная и архитектурная. А есть литургическая икона. Священник во время службы — это литургическая икона Христа, а он был мужчиной. И, соответственно, священник должен быть мужского пола…

«С»: В Евангелии сказано: «Да убоится жена мужа своего». Получается, что жена не должна требовать равенства с мужем. Интересно, что вы думаете по этому поводу?
— Я верю в громадные адаптационные способности моей церкви. Есть московская поповская легенда. Одного столичного настоятеля сняли указом патриарха в конце 1970‑х за то, что отказался зачитывать в храме его послание об очередном юбилее Октябрьской революции. Когда друзья в узком кругу спросили, не сошел ли он с ума, священник сказал, что из этого послания следовало, что 7 ноября важнее для человечества, чем 7 января. В 1970‑е годы митрополит Никодим создал «красное богословие». Архиепископ Василий Кривошеин, который в то время служил в Бельгии, спросил у автора, что за чушь он написал в журнальной статье. Никодим в ней утверждал, что после Октябрьской революции Евангелие стало по‑настоящему понятным и близким человечеству. Сочинитель сказал, что не мог такого написать. Тогда Кривошеин показал ему статью… Отсюда вывод: если наша церковь умеет так прекрасно адаптироваться к тем или иным политическим переменам и очень быстро учится жонглировать модной идеологической риторикой эпохи, то нет оснований предполагать, что однажды церковный разум не сможет всерьез осознать новые реальности социальной структуры общества. Это гораздо более серьезные перемены, чем смена правящей власти. Для меня загадка, почему в разных странах, которые были на грани войны, не было общего управляющего центра. Но в послевоенные годы во второй половине XX века и в странах советского блока, и в западном мире произошла одна и та же серьезная вещь: реально в несколько раз снизилась заработная плата. Формально она росла, но если до войны квалифицированный рабочий мог кормить многодетную семью, а его жена сидела дома и они жили на приличном уровне, то в послевоенные годы женщина уже должна была тоже зарабатывать… Почему в разных странах одновременно снизилась заработная плата? Последствия понятные: женщина не сидит дома, меняется ее самосознание, у нее есть независимые от мужа источники существования. Многое и впредь будет меняться, церковные заветы это учитывают и будут учитывать. Можно повторять слова, что жена убоится своего мужа, но нельзя это делать безнаказанно. Женщины, согласные принять такое самопонимание, будут оставаться, но их станет очень немного. Я вижу на примере жен священников, что их такие формулы не греют.

«С»: Что побудило вас написать главу «Может ли гомосексуалист стать православным священником?»
— Обилие этих персонажей.

«С»: На магазинах Германа Стерлигова висят таблички, что запрещен вход сексуальным меньшинствам. Может ли православный человек устанавливать подобные ограничения?
— Во‑первых, кто же себя таковым признает? Поэтому непонятно, как это будет работать в реальности. Во‑вторых, православный может все что угодно. Это вопрос из конца 1980‑х годов, когда мамы и бабушки пугали детей милиционерами, а в ответ говорили: «Разве церковь плохому научит?» Научит. Ведь не раз она учила плохому в истории. Сегодня мне на глаза попалась дореволюционная книжка «Белогородские архиреи и их архивы». Там некая Марфа обвиняется в колдовстве. Она колдовала против своего хозяина, отставного бригадира. На нее донесли куда надо, но губернская инстанция сказала, что это магия, и передала дело в епархию. Там ответили, что к ним тоже не относится. Еще во времена императрицы Анны и Бирона был принят закон, что за волшебство надлежит сжигать. Но епархия этого сделать не может и рекомендует исполнить наказание губернской власти… Юрий Лотман однажды точно заметил: «Петр I распахнул окно в Европу, и через него явственно повеяло гарью костров инквизиции». Это правда, потому что оттуда мы не всегда брали только все самое лучшее. Впервые в России смертная казнь за колдовство была предписана уставом морского флота, который Петр I слямзил у голландцев. А самое главное, епископ, который в Белгороде настаивал на сожжении этой бабы, — святой Иоасаф Белогородский. Он канонизирован в начале XX века при Николае II…

«С»: Получается, православный православному — рознь?
— Среди них бывают всякие. Одни разрешают себе все, о чем говорит известный анекдот. Умирает вождь племени, вокруг безутешные родственники. Его сознание проясняется в последнюю минуту. Он обводит взглядом аудиторию и говорит: «Дети, умоляю вас, бойтесь христиан. Их Бог прощает все». История и современность подтверждают эту истину. К сожалению, мой Бог — это мой Бог, что хочу, то с ним и делаю. И Бог Стерлигова, который формально православный, разрешает ему так себя вести.

«С»: Как с этим бороться?
— Моя бабушка в таких ситуациях говорила: «Культурки не хватает». Может, любви? И этого тоже, но есть некая культура обращения с источниками. Это очень серьезная тема, я о ней постоянно говорю. Господь милостив к Русской православной церкви. Он нас казнил через гильотину в ХХ веке, а это милосердная казнь, не то что вариться в кипящем масле. Раз — и все. Но все может быть иначе, например, у палача затуплен меч. Когда английский король Генрих казнил одну из своих жен, выписал из Франции начинающего палача. Тот лишь с третьей попытки отсек ей голову, а до этого долго уродовал несчастную женщину. В Средние века была красивая традиция: перед казнью жертва должна сделать ценный подарок палачу и сказать: «Я тебя не сужу, понимаю, что ты при исполнении». И это очень мудро. Человек не хочет идти к Богу со злостью на своего убийцу… Господь с нами поступил так, что гильотина отсекла все: традиции, предания, имитации, подражания. В результате из периода советского пленения церковь вышла свободной.

«С»: Каким образом?
— У нас была удивительная возможность решать, какие ниточки из своего прошлого мы потянем в XXI век, а что навсегда оставим в музеях и архивах. Признаюсь, я тогда струсил. У меня была идея убедить Патриарха Алексея, с которым близко работал, запретить издание любой религиозной литературы в Советском Союзе. В чем смысл? Государство объявляет этот запрет всем, кроме религиозных центров. А уже внутри церкви мы подтверждаем этот запрет и оставляем только одно издательство Московской патриархии «Монополист», которое печатает издания миллионными тиражами. Но дело не в коммерции, а в том, чтобы печатать качественную литературу. Скажем, пять–шесть книг митрополита Антония Сурожского. Пусть будет запрет лет на 10, чтобы поставить вкус, а потом — пожалуйста. Люди, воспитанные на Сурожском, на попсу не поведутся. Но Патриарх это не поддержал. И начали издавать кому что под руку попалось, по своему вкусу. Причем у издателей не было богословского образования. Даже у тех, кто работал при монастырях. Поэтому получилось так, что целое поколение воспитывалось на каких-нибудь «Дневниках князя Живахова», где рассказана вся правда про жидомасонов.

«С»: И что в результате?
— Сейчас издаются и хорошие книги, и те, которые я бы назвал пестрыми. У каждого православного должна быть зона своей личной ответственности. У представителей различных религиозных направлений есть традиция богословия ненависти, а есть — богословия любви. И от меня зависит, кого я буду цитировать. У замечательного проповедника Иоанна Златоуста была язва, и в один из приступов он сказал великие слова: «Если увидишь еретика, проповедующего на улице, подойди и освяти свою руку ударом по его морде». Теперь это любимая цитата современных авторов. Но я знаю, что у того же Злато- уста есть совершенно противоположные слова… И я не имею права сказать: «Ты, наверное, хороший человек. Я к тебе лично претензий не имею, но церковь устами Златоуста велит набить тебе морду». Такого религиозного долга ни проповедник, ни православные традиции на тебя не возлагают. И ты под свою хотелку нашел нужную цитату. Это касается и мусульман, которые тоже делают выбор, взрывать и взрываться или мирно жить с людьми. Это серьезные вопросы. У Стерлигова есть своя точка зрения, а мы вправе с ним не согласиться.

«С»: Разделяете ли вы оппозиционные взгляды Алексея Навального? Видите ли вы его будущим Президентом?
— Понимаю, что моя позиция сейчас не популярна в интеллигентской среде. Знаю, что не по-христиански судить о человеке по одному старому жизненному эпизоду. Каждый человек меняется, все мы разные. Понимаю, что можно прождать идеального политического лидера всю жизнь, а он так и не появится, но сердцу не прикажешь… В 2011 году я был на Болотной площади, где выступал Навальный. Знаете, в его речи я услышал фюрерские интонации. Это была дрессировка толпы: вот я вам сейчас что-то скажу, а вы в ответ будете дружно взвизгивать. Я боюсь таких политиков и манипуляторов.

«С»: Ваш любимый женский персонаж в сериале «Молодой папа»?
— Там больше женских персонажей, чем кажется. И с некоторыми молодой папа пробует бороться. Есть такая формула: на Западе некоторые женщины хотят быть епископами, а у нас некоторые епископы хотят быть женщинами. Это один из сюжетов «Молодого папы». Там есть замечательный персонаж — монахиня, которая была воспитательницей молодого папы. Была еще жена одного из сотрудников ватиканского аппарата, которая забеременела как бы от Папы и святого духа.

«С»: В 1990‑е в церкви была тенденция, когда бабушки отпугивали молодых. Интересно, что будет лет через 20–30?
— В Москве этой проблемы, по-моему, уже нет. Легенды о злых приходских бабках, которые выгнали несчастную девушку, помешали ей зайти в храм молиться — из городского фольклора. В других регионах это, возможно, еще живо. Может ли это вернуться? Да. Религия — такая вещь, у которой нет истории. По большому счету, нет и истории болезней. Все вирусы сопутствуют человечеству, и время от времени активизируются то один, то другой. Точно так же и болячки, будь то ересь или что-то другое, могут вспыхнуть. Тем более сегодня есть такая установка всюду искать врагов, не пущать их и ставить им препоны. Услышал сегодня новость, что в Челябинске проходимцы, которые выдают микрокредиты под высокие проценты, издали свою рекламную листовку в виде календарика, на котором лик Христа и молитва «Отче наш». На них пожаловались активисты общенародного фронта. Ими уже занимаются следственный и антимонопольный комитеты, что совсем смешно. Получается, есть монополия на молитву «Отче наш». Думаю, что в ближайшие годы будет расти эпидемия доносов. И это может сказаться в том числе и на атмосфере в приходах. Поэтому я бы не зарекался. Но пока обстановка хорошая.


Личное дело

АНДРЕЙ ВЯЧЕСЛАВОВИЧ КУРАЕВ
ГОД РОЖДЕНИЯ: 1963-й
МЕСТО РОЖДЕНИЯ: г. Москва
ОБРАЗОВАНИЕ: 1979 г. — поступил на философский факультет МГУ; 1988 г. — окончил Московскую духовную академию; 1988–1990 гг. — факультет православного богословия Бухарестского университета
ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ: 1985 г. — секретарь в Московской духовной академии; 1988 г. — вышли первые статьи; 1990 г. — рукоположен румынским патриархом Феоктистом в сан диакона; 1990–1993 гг. — референт Патриарха Алексия II; 1991 г. — преподает на факультете журналистики МГУ; 1995 г. — защищает диссертацию «Традиция. Догмат. Обряд» на соискание степени кандидата богословия в Московской духовной академии; 1996 г. — профессор Свято-Тихоновского православного богословского института, где заведует кафедрой основного богословия и апологетики; Является старшим научным сотрудником кафедры философии религии и религиоведения философского факультета МГУ; 2004–2013 гг. — Московская духовная академия и семинария; Член экспертно-консультационного совета по проблемам свободы совести при комитете Госдумы по делам общественных организаций и религиозных объединений; 2007 г. — служит в храме Рождества Иоанна Предтечи на Пресне, затем в храме Архангела Михаила в Тропареве
ИНТЕРЕСНЫЙ ФАКТ: 30 декабря 2013 г. — решением ученого совета Московской духовной академии отчислен из преподавательского состава и исключен из числа профессоров за эпатажную, в ряде случаев скандальную деятельность в СМИ и блогосфере

Новости партнеров