Новости

«У нас ведь даже коррупционер не считает себя коррупционером. Берет огромные взятки – и это в порядке вещей…»

Тихие беседы с протоиереем Владимиром Ключниковым – о человеке, фарисействе и литургических прививках
ВЯЧЕСЛАВ НОВИКОВ

Протоиерей Владимир Ключников: «Литургия — это прививка от греха, от суетности, от той грязи и мерзости, что льется на нас из телевизора, из Интернета» Протоиерей Владимир Ключников: «Литургия — это прививка от греха, от суетности, от той грязи и мерзости, что льется на нас из телевизора, из Интернета»

В богоявленские дни, в праздничные поры пригласил на прогулку доброго друга — протоиерея Владимира Ключникова, настоятеля Воскресенской церкви Большой Елховки. Давно не виделись. И вот в храме. Батюшка выходит навстречу. Здороваемся по-мирскому, рукопожатием, поскольку я, грешный человече, до сих пор не обучен приличным манерам. Зато у меня подарки — любимый батюшкин чаек, пуэр. «Вы подобны волхву, — отец Владимир принимает пакет, — пришли с дарами на Богоявление». И я возгордился на миг, даже немного приподнялся над полом, но вовремя вернулся в себя, облекся в кольчугу смирения и покраснел.

Только что закончилась служба, полтора десятка человек разошлись по домам, вернулись к земным заботам, а батюшка прибирается в храме: «В момент литургии люди делаются святыми. Мы возглашаем: «Святая святым!» — и возносим вверх Частицу Тела Христова. Святыня Тела предназначена для святых христиан. Это не только совершенные в добродетели прихожане, но и те, кто стремится к этому совершенству. Выходя из храма, люди в суете разстрачивают Благодать, но в те минуты они — святые, поэтому важно быть не только верующим, но и воцерковленным. В большие праздники бывает до пятидесяти человек, а по воскресеньям — двадцать-тридцать. Становится тепло, когда кто-то обещает прийти и приходит. И очень печалюсь, если случается обратное. Литургия — это прививка от греха, от суетности, от той грязи и мерзости, что льется на нас из телевизора, из Интернета».
Мы выходим на чистый снежок, на елховский простор. Сегодня не так морозит, можно смело дышать и тихо беседовать под липами. В дни цветения батюшка, будто пчела, пролетает сквозь медовый запах к родному алтарю, собирает в храмовые соты заблудших. Да и сейчас от легкого ветерка медом повеяло. «О чем я думаю по дороге к храму? О человеке, о его печалях и бедах, но и о радостях. Не забываю о каких-то насущных проблемах. Заборчик надо бы подновить — это давняя наша боль, но не хватает денег. Появился бы какой благодетель…» — «А что за избушка такая интересная на территории?» — «Раньше молельный дом был. А еще раньше — шахматная школа, там вместо креста возвышался конь… О человеке мысли мои. Человек — сам первая причина своих несчастий. Древние говорили: познай себя. Это правильно. Нужно разобраться в себе, разставить приоритеты, почувствовать себя причастным к своей земле, к Родине, к своей вере. Молюсь, чтобы наступивший год оказался благодатным для нас…»
И тут от горячих слов отца Владимира с крыши ближайшего дома сошел снежный слой, и алогрудый снегирь снялся с ветки, припрыгал поближе к нам, навострил уши. «Сложно сейчас, особенно молодежи. У нас-то иммунитет есть, а как молодым определиться в этом море информации? С другой стороны, возстанавливаются церкви, монастыри, люди приобщаются к вере, богоборческие времена коммунизма прошли. Но не мы были первые, мы лишь повторили чужие ошибки. Во французскую революцию тоже было много кощунств, убийство помазанника…» — «А случались, отец Владимир, хорошие времена в нашем Отечестве? Когда было спокойно? Когда было правильно?» — «Могу назвать время правления Ивана Третьего. В те времена укреплялась вера. Но пришел Грозный, и начались репрессии. Он хоть и был молитвенником, но человек совсем неоднозначный. Хотелось бы выделить и времена Александра Невского. Мы воевали, но люди знали, за что погибают, защищая свою землю. Времена Андрея Боголюбского — сколько этот князь для Руси зделал!»
«А что, отец Владимир, самое страшное для нас? В чем главная беда? Что губит душу?» Батюшка смотрит на снег, долго молчит. «Фарисейство, пожалуй. Один из самых больших грехов. У нас ведь даже коррупционер не считает себя коррупционером. Берет огромные взятки — и это в порядке вещей. Лицемерие губит. А для детей — Интернет в беду превратился, социальные сети, компьютерные игры. И мою семью это коснулось. Четверо сыновей — один совсем младенец еще, а старший в институт поступил. Пытаюсь отучать их. Телефон, говорю, это средство коммуникации, а не игрушка, но с трудом удается. Чем отвлечь? Сложно сказать. Вот плохо, что у меня нет машины, — можно было бы выезжать на природу. Книги, живое общение, творчество — это гораздо важнее Интернета». — «Так вон сколько у вас природы! Поля какие! Где гулять любите?» — «Два пруда у нас — большой и малый. Летом часто на большом отдыхаем. На машинах сюда приезжают, жарят шашлыки, купаются, рыбу ловят, подлещиков. Сам-то я не рыбак, а вот тесть у меня большой любитель. Пойдемте, здесь рядышком».
Идем, проваливаемся в снежок, и отец Владимир оглушает меня скорбной вестью — преставился архимандрит Серафим, наместник Александро-Невского монастыря. И уже сорок дней было. А я и не знал. Царствие небесное прекрасному человеку. Помню, угощал луковым пирогом, делился планами. Э-хе-хе… Откуда-то доносится песня. Две тети, обнявшись у гаража, исполняют тоскливый романс. «С Нового года поют, видимо», — замечает батюшка.
А пруд шикарный! Мы стоим у льда, ждем Светлое Крещение. «Купель на малом пруду будем делать — это ТАКОЙ праздник! Люди очищают тело и душу! Мы всей семьей окунаемся. Старший сын, если сможет, приедет. А первой купается матушка Анна Васильевна, она у меня знатная моржиха. Мы уж за ней».
Постояли, поговорили о вечном, вдаль поглядели. И возвращаемся к храму. А батюшка, дорогой мой отец Владимир, благословил в дорогу и дал поручение — поздравить всех православных с Крещением, пожелать Света, Радости и душевного покоя. Что я с удовольствием и делаю. С Праздником!

340x240_mvno_stolica-s-noresize