Новости

Уроженец Мордовии погиб в последний день корейской войны…

Транспортный Ил-12 Ивана Игнаткина был в упор расстрелян истребителем США под управлением Ральфа Парра…

Корейская война 1950—1953 годов — одна из самых малоизвестных в истории XX века. Формально это был конфликт между двумя Кореями — Северной и Южной, но фактически речь идет о противостоянии СССР и Китая с США. Сведения об участии в боевых действиях советских офицеров долгое время были засекречены. По данным «С», на полуострове сражались и уроженцы Мордовии. Один из них — зубово-полянский летчик — погиб в последний день войны, когда противоборствующие стороны уже заключили перемирие. Транспортный Ил-12, направлявшийся во Владивосток, в небе над Китаем был атакован американским реактивным истребителем F-86 «Сейбр». За варварское уничтожение мирного гражданского самолета пилот Ральф Парр даже получил звание двойного аса! О последних жертвах корейской войны — в материале ИРИНЫ РАЗИНОЙ.

Ил-12
В тот год 27 июля пришлось на понедельник. День был на редкость жаркий. На аэродроме Тученцзы советской военно-морской базы в Порт-Артуре в тени коротал время экипаж транспортного Ил-12. Командир Дмитрий Глиняный, второй пилот Иван Игнаткин, штурман Иван Мулин, бортмеханики Николай Вылинок и Федор Головачев и бортовой радист Николай Коновалов мечтали о скорой встрече с родными. К обеду военные техники подготовили их борт к рядовому вылету. Экипажу поставили задачу доставить на аэродром Южная Угловая (близ Владивостока) трех офицеров-медиков и 12 офицеров и сержантов, следовавших в отпуск и командировки. Погода была летной, да и маршрут, которым они проходили уже не один десяток раз, знаком давно и никаких особых сюрпризов не предвещал. Тем более что трасса пролегала исключительно над территорией Китая, далеко в стороне от районов боевых действий, и самолет нес советские опознавательные знаки. Штурман Мулин, в обязанности которого входила тщательная проверка пассажиров, встречал всех прибывших у трапа. Он строго вел учет в своей планшетке, ставя галочки напротив фамилии каждого пассажира. С ними должен был подняться в небо еще один военнослужащий, но он опоздал и появился на аэродроме в последнюю минуту. Офицер отчаянно размахивал руками, чтобы привлечь внимание летчиков. Но самолет уже выруливал на взлетную полосу, поэтому командир Глиняный показал ему руками крест — мол, прости, но мы уже не сможем за тобой вернуться — и самолет поднялся в воздух. Он летел, огибая Северную Корею, над территорией Китая. Это был первый день после трехлетней войны. Но именно тогда американские летчики получили странное групповое задание — поиграть мускулами за считанные часы до вступления в силу перемирия. 324 военных самолета США вторглись в воздушное пространство северо-восточного Китая и произвели беспокоящие налеты. По стечению обстоятельств, четыре «Сейбра» оказались вблизи трассы советского пассажирского Ил-12 как раз в тот момент, когда он приближался к центру провинции — городу Хуадянь…

Летчик
Иван Игнаткин родился в 1922 году в зубово-полянском селе Новое Бадиково. Кроме него в семье было еще двое сыновей и дочь. «Иван, как и многие мальчишки того времени, мечтал о героических подвигах и после окончания школы поступил в Военно-морское авиационное училище им. Леваневского, находившееся на берегу Черного моря, в украинском Николаеве, — рассказывает краевед Сергей Оленин, не один год по крупицам собиравший информацию о трагически погибшем земляке. — Он поступил на ускоренные курсы летчиков-истребителей морской авиации. Сразу же после окончания училища Игнаткин был направлен в воюющие в Германии войска. За боевые вылеты его наградили орденом Великой Отечественной войны II степени и медалью «За боевые заслуги». После разгрома фашистов и окончания войны в Европе в составе полка летчика направили на Дальний Восток, где создавалась группировка войск — верный союзническому долгу СССР готовился начать войну с Японией, входившей в гитлеровскую коалицию. За участие в этой быстротечной кампании Иван Игнаткин получил медали «За победу над Японией» и «За освобождение Кореи». После окончания Второй мировой войны началось бурное развитие реактивной авиации. Ставший к тому времени опытным пилотом, Иван мечтал управлять именно таким самолетом. Но кандидатов тогда проверяли очень тщательно, требования были почти такие же, как к нынешним космонавтам. К сожалению, наш герой не прошел медицинскую комиссию. Предвидя возможную демобилизацию, он стал думать о работе в гражданской авиации и переучился на пилота военно-транспортных самолетов, что в итоге и сыграло в его судьбе роковую роль.
Родители Ивана, потерявшие двух сыновей на фронтах Великой Отечественной войны, мечтали о том, чтобы он вернулся на родину в Зубово-Полянский район. Отец Максим Архипович, много лет проработавший председателем колхоза, даже послал сыну вызов через военкомат. «Иван приехал в родное село осенью 1947 года, — вспоминает Валентина Игнаткина, жена младшего брата Максима Архиповича. — Его отец надеялся, что Иван выберет себе среди деревенских девушек невесту, создаст семью и останется жить в Новом Бадикове. С моим мужем Петром они были почти ровесники и общались как братья. Мы с супругом работали учителями и пригласили тогда нашего летчика на школьный вечер. После войны у нас в селе незамужних девушек было много. А Иван приехал красивый, образованный, подтянутый, в военной форме! Все они, конечно, потеряли голову. Весь вечер мы веселились, шутили. А наутро он сообщил отцу, что жениться здесь не может. Мол, на Дальнем Востоке у него уже есть невеста…» В Приморском крае, в гарнизоне поселка Николаевка, где базировалась морская авиация Тихоокеанского флота, Иван Игнаткин пленил сердце 18-летней красавицы Нади Романовой, дочери одного из сослуживцев, только что окончившей школу. В 1951 году в семье родился сын Виктор. А вскоре в составе 593-го отдельного транспортного авиаполка ВВС Тихоокеанского флота Иван отправился на корейскую войну, начавшуюся в июне 1950-го…

Трагедия
Ил-12 находился в небе недалеко от китайского городка Хуадянь в 110 километрах от корейской границы. В это время экипаж Глиняного и Игнаткина заметил приближение четырех американских истребителей F-86 «Сейбр». Через несколько секунд офицеры поняли — это конец! Их безоружный самолет расстреливают в упор! Обломки сбитого Ил-12, который еще в воздухе разлетелся на две части, рухнули в горы… Факт уничтожения советского воздушного судна американское правительство признало лишь шесть дней спустя. Но, пытаясь отдалить грядущий международный скандал, намеренно изменило координаты места инцидента. По их версии, все произошло не над территорией Китая, а в воздушном пространстве Северной Кореи. Разница между истинной и вымышленной точками боя составила ни много ни мало — 170 километров. Руководство СССР предприняло попытку привлечь виновных к ответу через Международный трибунал в Гааге. Тогда-то и всплыли фамилии авторов воздушной расправы — пилотов 335-й эскадрильи 4-го авиакрыла капитана Ральфа Парра и его ведомого, старшего лейтенанта Эдвина Скаффи. Первый пилот был личностью известной. К 27 июля 1953 года имел на своем счету около 170 боевых вылетов и 9 сбитых самолетов противника, он определенно жаждал стать двойным асом (просто асами считали тех, кто уничтожил пять машин). Последний день войны в Корее для честолюбивого капитана был последним шансом заполучить геройский титул. И он использовал его, хладнокровно и цинично. Несколько позже в западную прессу просочились подробности происшедшего. Причем в нескольких версиях. Со слов Ральфа Парра, их заданием было сопровождение нескольких разведывательных самолетов в районе реки Ялуцзян. Американское командование хотело получить качественные фотографии аэродромов с советскими МиГами, чтобы определить количество самолетов, переброшенных в Северную Корею. Однако воздушные разведчики не сумели этого сделать из-за густой облачности вдоль реки, поэтому звено Парра направилось обратно. Немного южнее на корейском побережье он заметил серебряный блик. «Мы летели примерно на высоте 12 тысяч метров, а самолет противника — далеко внизу, вероятно, на высоте 3 тысяч. Я с ведомым направился вниз, — описывал дальнейшее американский ас. — Перед нами предстал транспортный самолет Ил-12 в серебристой окраске и с красными звездами. Я немедленно уточнил свое местонахождение. В нашем задании нам не полагалось быть с другой стороны реки Ялуцзян. После того как я убедился, что мы находимся в глубине Северной Кореи, я сказал ведомому, что планирую сбить противника. Ил-12 был «сидящей уткой» — так мы называем легкую добычу. Я зашел ему в хвост и сделал пару залпов. Самолет загорелся, затем накренился и свалился к холмам. Тот Ил-12, вероятно, курсировал несколько недель в этом районе, но сегодня его постигла неудача…» Война окончилась в полночь, и Парр, по его словам, больше не думал о своей воздушной атаке. Затем его вызвали в штаб дальневосточной авиации, где принялись задавать вопросы о самолете, который он сбил, будучи в 60 милях в глубине Маньчжурии. Со слов летчика, ВВС США организовали всестороннее расследование дела. Пленку камеры пулемета прокручивали снова и снова. Вопросы, как рассказывал Парр, были одни и те же: «Где ты был?», «Какой тип самолета это был?», «Как он был маркирован?», «Можете ли вы доказать это?». Дальше американский летчик подвел циничный итог: «Когда все доказательства были представлены, ВВС решили, что я прав, и всячески защищали. В итоге русские отозвали дело из суда. Я был реабилитирован, но слишком сильная была суета из-за этого паршивого Ил-12…»
Останки экипажа и пассажиров на месте падения неподалеку от Хуадяня обнаружила направленная из Москвы специальная комиссия Главного управления Гражданского воздушного флота СССР. Работать им приходилось в марлевых повязках. Из-за сильной жары трупы начали разлагаться. Обследование показало, что 6 человек погибли от пуль и осколков, остальные 15 — при падении самолета. Найденные обломки имели 19 пробоин. Поврежденными при обстреле оказались имевшиеся у экипажа парашюты и вещи пассажиров. В китайском городе Мукдене останки были кремированы, а в декабре этого же года «груз 200» доставили во Владивосток и захоронили в братской могиле в Жариковском сквере. Кроме перечисленных на монументе фамилий, на памятнике текст следующего содержания: «Здесь погребены жертвы разбойничьего нападения американских воздушных пиратов на советский пассажирский самолет Ил-12 27 июля 1953 года».
Эта же комиссия опросила жителей окрестных деревень, видевших, как американские истребители атаковали самолет. В день трагедии в сотне километров от города Хуадянь на полях трудились китайские крестьяне. Они видели, как четыре самолета с белыми американскими звездами долго летали над полями. Это были боевые реактивные «Сейбры». Когда в просвете над облаками показался Ил-12, американцы его расстреляли. Машина развалилась на две горящие части еще в воздухе, и перепуганные китайцы наблюдали, как обе упали в разные стороны. Так что утверждения Парра о том, что все произошло над территорией Северной Кореи, были откровенной ложью и строились на отрицании факта нарушения государственного рубежа Китая. Правительство СССР выразило ноту протеста, но американцы с упорной настойчивостью утверждали, что русский самолет проводил воздушную разведку над Кореей. И только специалисты ООН подтвердили, что самолет был уничтожен в районе китайского города Хуадянь.

Версии
Предполагаемых версий о причинах нападения на самолет было несколько. По неофициальным данным, американская разведка располагала информацией, что по этому маршруту полетит борт с высшим командным составом Тихоокеанского флота. В это время в Порт-Артуре находился маршал СССР Родион Малиновский. Были и другие мнения, что транспортный самолет вез в Россию сверхсекретный прибор со сбитого американского самолета и не менее секретные документы. Истинная причина атаки на Ил-12 до сих пор не установлена. Руководство СССР предъявило американской стороне счет за ущерб, нанесенный в результате гибели людей и потери самолета. Он оказался весьма скромным и составлял менее 7,5 миллиона рублей. В эту сумму вошли единовременные пособия семьям погибших — 420 тысяч рублей, пенсии детям и престарелым родителям погибших — 5,7 миллиона, компенсация стоимости крылатой машины, захоронения и т. д. Но до возмещения убытков дело так и не дошло. Американская сторона выдвинула встречный материальный иск, воспользовавшись инцидентом с бомбардировщиком В-50, который наши истребители сбили у острова Аскольд под Владивостоком.

Семья
Тем временем родители Ивана Игнаткина ждали от сына хоть какой-то весточки. И вот наконец пришло письмо! Но старики, пережившие коллективизацию, голод и страшную войну, так и не научились читать. И разволновавшаяся мать Ивана, сжимая конверт в руках, побежала к родственнице Валентине Игнаткиной. «Валя! Письмо от сына! Прочитай скорее!» — не находила она себе места от радости. Сейчас она узнает, как живет ее Иван, как складывается его семейная жизнь, как идет служба! «А я сразу увидела, что почерк в письме незнакомый, — вспоминает Валентина Наумовна. — Читаю и понимаю, что это горькая весточка от жены Ивана. Целую страницу она как будто готовила родителей, чтобы сообщить страшную новость. И в конце написала, что их сын погиб. Максим Архипович с женой очень тяжело переживали это известие, сильно сдали. И через какое-то время умерли один за другим…»
Семьям всех погибших в этом самолете советское руководство предложило переехать в любой город страны с предоставлением квартиры. Молодая вдова Ивана Игнаткина Надежда выбрала черноморский Николаев, где ее погибший муж когда-то освоил летное дело и о котором так много рассказывал. Там женщина окончила институт и всю жизнь проработала экономистом. Через какое-то время Надежда снова вышла замуж за военного, родив еще одного сына. До сих пор она живет в Николаеве вместе с детьми и внуками. Сын Ивана Игнаткина Виктор связал свою жизнь с морем. Окончив институт, он долго работал на научно-исследовательских судах, изучавших Арктику, а потом 20 лет преподавал в Николаеве в мореходном училище. Сегодня у него двое сыновей-моряков и трое внуков…

Досье «С»

Сведения об участии Вооруженных сил СССР в Корейской войне долгое время были засекречены. В начале конфликта Кремль не планировал отправлять туда военнослужащих, однако масштабное вовлечение США в противостояние двух Корей изменило его позицию. К тому же на решение Москвы вступить в конфликт повлияли и провокации Вашингтона. В частности, 8 октября 1950 года два американских штурмовика нанесли бомбовый удар по базе ВВС Тихоокеанского флота в районе Сухой Речки. Военная поддержка КНДР Советским Союзом была направлена главным образом на отражение агрессии США и осуществлялась за счет безвозмездных поставок вооружения. Советские специалисты готовили командные, штабные и инженерно-технические кадры. Основная военная помощь оказывалась авиацией — советские летчики делали боевые вылеты на МиГ-15, перекрашенных в цвета китайских ВВС. При этом пилотам запрещалось действовать над Желтым морем и преследовать самолеты противника южнее линии Пхеньян — Вонсан. Военные советники из СССР присутствовали в штабах фронта только в гражданской одежде, под видом корреспондентов газеты «Правда». Об этом специальном «камуфляже» упоминается в телеграмме Сталина генералу Штыкову, сотруднику дальневосточного отдела МИД СССР. До сих пор остается неясным, сколько же на самом деле советских солдат было в Корее. Согласно официальным данным, за время конфликта СССР потерял 316 человек и 335 истребителей МиГ-15.

340x240_mvno_stolica-s-noresize