Новости

20 лет исполнилось подвигу мордовских собровцев, 10 суток оборонявших вокзал в Гудермесе от озверевших бандитов

Бойцы легендарного сводного отряда с иконой Николая Чудотворца... Как считают герои, именно она спасла их от верной гибели... Бойцы легендарного сводного отряда с иконой Николая Чудотворца… Как считают герои, именно она спасла их от верной гибели…

Это было 20 лет назад. Чеченская война. Мордовский СОБР 10 суток героически оборонял железнодорожный вокзал в Гудермесе. Без воды. Без света. С почти закончившимися бое-припасами… Банда Салмана Радуева так и не смогла взять здание. Боевики даже подумали, что в нем закрепилась элита российского спецназа — группа «Альфа». По неофициальным данным, потери боевиков составили около 600 человек, тогда как сводный отряд СОБРа потерял одного бойца. О настоящих героях — в материале ЕКАТЕРИНЫ СМИРНОВОЙ.

«Вы едете в зону боевых действий. Это непонятная война, которая никому не нужна, тем более нам, — так напутствовал отряд СОБРа тогдашний министр ВД Мордовии Николай Ларьков. — Имейте в виду, там вас на каждом шагу ждет опасность. Мне хочется, чтобы вы всегда были начеку. Не надо геройствовать… Думайте о том, что вам нужно вернуться к родным и друзьям…» И они вернулись…. В командировку на Северный Кавказ 4 ноября 1995 года отправились 20 офицеров
СОБРа. Накануне побывали в церкви. Молились, чтобы остаться живыми и здоровыми. Они знали о предстоящих тяжелых буднях, но даже не представляли, что им придется пережить…
70 % населения Гудермеса составляли чеченцы. В 1994-м старейшины сдали город без боя, поэтому его не разрушили, как Грозный и Аргун. Местные жители встретили наших бойцов крайне недружелюбно, называли оккупантами. С приближением выборов депутатов Госдумы и главы Чеченской Республики, намеченных на 18 декабря, обстановка резко ухудшилась. Проходили митинги под зелеными знаменами и портретами генерала Джохара Дудаева. Поползли слухи, что в Гудермес стекаются боевики, которые намереваются сорвать голосование. Помешать их планам был призван сводный отряд спецназовцев из девяти регионов России.
«Долго не могли определить место нашей дислокации, — вспоминает офицер СОБРа в отставке Василий Круглов. — Два дня перебрасывали с места на место — то в Ханкалу, то в Моздок, то в Грозный. Только на третий день направили в Гудермес. Поставили задачу охранять железнодорожный вокзал и мост через Сунжу, где в преддверии выборов могла произойти диверсия. От увиденного у нас волосы встали дыбом! Позиции были не оборудованы! Мы с ходу принялись насыпать мешки песком и гравием и укреплять ими блокпосты вокруг пункта временной дислокации…»
Им стали плацкартные вагоны, стоявшие на путях возле вокзала. С военной точки зрения это крайне опасно. Длинный состав виден издалека, и изрешетить его пулеметами не составляет большого труда. В таких условиях уже обитали около сотни собровцев из Чувашии, Марий Эл, Калмыкии, Кабардино-Балкарии, Карачаево-Черкессии, Нижнего Новгорода, Москвы и Подмосковья… Потом они поняли, что именно мордовские коллеги спасли им жизнь…
«Местное население кричало нам вслед: «О, свежие трупы приехали!» — вспоминает боец Сергей Кулямин. — Они уже готовились к нападению. Придут два-три человека, сядут на корточки напротив вагонов и смотрят по три-четыре часа. Потом их сменяли другие. С этим ничего нельзя было сделать, потому что военные действия в Чечне официально закончились. Открывать огонь не положено…» Боевики знали о прибывших все: численность, вооружение, позывные… Рядом с бойцами мордовского СОБРа размещались коллеги из Марий Эл. Заместителем их командира был офицер с позывным «Гром», который до Чечни побывал в Нагорном Карабахе. Даже спустя 20 лет мужчина не желает называть фамилию.
«Из прибывших в Гудермес только единицы имели боевой опыт, — рассказывает офицер. — Для большинства ребят эта поездка стала первым и жестоким уроком. Вообще сначала было неясно: почему вдруг вместо самарского ОМОНа, который постоянно выполнял задачи в этом районе, в Гудермес отправили нас? Быть может, командование предполагало, что боевики готовятся к нападению. По сути, с нами сыграли в темную…» Еще до первого боя бойцы из Карачаево-Черкесии понесли потери. Через три дня после приезда отошли от вагонов на 70 метров, чтобы набрать воды, и были расстреляны в упор. После этого офицеры стали серьезно готовиться к обороне…

Бой
Тем временем боевики Салмана Радуева окружили Гудермес. Но Аслан Масхадов, планировавший во время первой чеченской войны большинство крупных операций, оказался крайне недоволен его действиями. У нападавших был план: захватить вокзал, взять спецназовцев в плен, а потом обменять на своих… Заставу обстреливали с периодичностью через день. Отношения с населением не складывались. Даже на расстояние в сто метров от лагеря группа выходила чуть ли не в круговую оборону… Конфликт нарастал. Собровцы надеялись на подкрепление, однако вместо этого у них забрали единственную БМП…


Местные жители стали покидать город. Своеобразным барометром был рынок. Если женщины прекращали торговлю, значит, быть беде. «Большое спасибо бывшему сотруднику ФСБ — чеченцу по имени Сайпи, — продолжает Гром. — Он помог избежать больших потерь. За несколько дней предупредил, что в город прибывают группы боевиков. Накануне штурма назвал время начала обстрела — 14 декабря, 5.20. Мы были готовы. Перевели бойцов в находящееся неподалеку кафе «Уют», которое примыкало к бывшему хладокомбинату». Здание располагалось довольно выгодно — в 50 метрах перед вокзалом. Обстрел начался как предупреждали. Боевики запускали неуправляемые ракетные снаряды и гранаты. С их стороны действовали снайперы. Но готовые к бою спецназовцы дали достойный отпор, отстреливались из гранатометов «муха» и «шмель». Нападавшие залегли в укрытиях, взять вокзал приступом им не удалось.
«Все собровцы готовят себя к ситуациям, когда приходится рисковать жизнью и стрелять в людей, — рассказывает заместитель командира мордовского отряда Николай Колесник. — Но в Гудермесе, наверное, впервые все было так по-настоящему. Стало ясно, что это не кино. Первые минуты боя — самые трудные. Если хочешь выжить на войне, то сделаешь все возможное, чтобы враг до тебя не добрался. Имена и фамилии стираются из памяти, но лица и глаза — никогда! Я всегда узнаю бойцов, которые воевали вместе с нами!»
Первый бой продолжался семь с половиной часов. Бойцы ждали помощи. Ее обещала оказать при затруднительном положении 33-я петербургская бригада внутренних войск. «Нас заверяли, что при первой же заварухе выдвинутся к нам, — вспоминает Сергей Кулямин. — Но никто не пришел. Мы видели федеральные войска, которые растянулись на въезде в город, однако к нам не спустились… Якобы команды не было…» Вечером следующего дня бойцы перешли в хладокомбинат, который имел прочные стены метровой толщины. Как оказалось, это решение было принято вовремя. За ночь боевики превратили кафе в руины…

Осада
Тем временем во всем Гудермесе отключили электричество и воду. Пропала связь. Лишь иногда бойцы подключали рацию к вспомогательному источнику питания, чтобы командир сводного отряда мог поговорить с командованием. Чеченцы обнаружили радиочастоту, вклинились в нее и от имени наших бойцов передали координаты для обстрела. В результате российские минометчики обрушили огонь на… собровцев и чуть не сравняли хладокомбинат с землей… Чтобы обозначить свои позиции, обороняющиеся установили на крыше флаг московского футбольного клуба «Спартак», который привез солдат-железнодорожник. 18-летний срочник хранил красно-белое полотнище с первого дня службы. Обстрел прекратился…
Осада продолжалась еще семь долгих дней. Несколько раз боевики присылали парламентера, который предлагал сдаться. Ваххабит подъезжал на «Ниве» из-за угла и махал белым флагом: «Не стреляйте! Вы здесь никому не нужны! Ваши офицеры воюют за звания, а вы люди подневольные! Уходите! Это не ваша война! Комендатура уже сдалась и вам приказала сложить оружие!» Противники не предполагали, что у бойцов есть связь с командным пунктом. Коллеги успели передать, что тоже находятся в окружении на окраине города. Обещания боевиков предоставить выход из кольца были ложью. Собровцы знали, что направленные им на помощь 40 разведчиков 33-й бригады попали в плен и расстреляны под Первомайском. После отказа сдаться вновь начинался сильный обстрел…
С каждым днем боеприпасы таяли, помощь не приходила. Но самое сложное было обходиться без воды. «Она закончилась на второй день, — вспоминает Сергей Кулямин. — Хотелось пить до боли в мозгу… Однажды во время боя пошел снег. Наш командир Николай Талалаев сгребал его в ладони и смазывал раненым потрескавшиеся губы. Те, кто мог передвигаться, выползали на улицу и ели снег прямо с земли. Он был грязный, но на это никто не обращал внимания…»
«Воды не было шесть суток, — рассказывает Гром. — Еды оставалось достаточно, но без воды кусок не лез в горло. Растапливали снег, который стал серым от пороховой копоти. Когда обстрел стих, совершили вылазку в соседний продуктовый магазин. Принесли замерзшую минералку, банки сока и зеленого горошка». Хлебом бойцов снабжал местный русский паренек Леша, который сам его пек. 12-летний подросток считался сыном полка. Спецназовцы подкармливали мальчишку тушенкой и сгущенкой. Его родителей убили боевики. Незадолго до снятия осады чеченцы застрелили подростка недалеко от комбината…
«Наши боезапасы закончились быстро, — вспоминает боец мордовского СОБРа Александр Журавлев. — Боевики разрушали стены неуправляемыми реактивными снарядами. Их поражающую часть делали из карданов от КАМАЗов. Дни в осаде тянулись мучительно долго. Как это ни странно, в комбинате работал радиоприемник. Московские СМИ преждевременно сообщали, что оборона вокзала сломлена и в живых не осталось ни одного российского бойца… Тяжело было жить с мыслью, что близкие не знают правды. Многие бойцы утверждают, что выстоять им помог святой Николай Чудотворец. Его икону собровцы получили в церкви перед отъездом и повесили на стене «холодильника». «На четвертый день снаряды пробили даже углы здания, но стена напротив этого лика устояла, — вспоминает Василий Круглов. — Лишь прогнулась от двух ударов. Третью ракету, по словам разведчиков, отвело в сторону…» Тем временем Радуев оправдывался перед своими по поводу неудачного штурма, ссылался на большие потери и необыкновенную стойкость противника. Якобы на вокзале засела группа «Альфа» или кто-то еще круче. Его слова в радиоперехвате наши слушали с гордостью…

Освобождение
На помощь спецназовцам отправился… капитан внутренних войск Сергей Милишев, который с группой транспортной милиции охранял мост на узловой станции Червленная. «Мы видели, как выходили беженцы из Гудермеса, — вспоминает он. — Но на все наши просьбы выдвинуться на помощь окруженцам ответа от начальства не получили. Сыграла свою роль бюрократическая система, передача команд по инстанциям затянулась. Наконец я самостоятельно принял решение отправиться в Гудермес с милиционерами. Мы прошли ночью по железнодорожной дороге около 15 километров. Под ногами сыпались искры, пути не были отключены от электросети. Мы могли сгореть от высоковольтного напряжения, но Бог миловал! Возле города у нас сели практически все батареи радиостанций. Один боец согрел аппарат своим телом, и… он заработал. Благодаря этому мы связались с блокпостом и сообщили время прорыва…»


23 декабря стрельба прекратилась. На улице появились мирные жители и сообщили спецназовцам, что боевики ушли. «Наверняка провокация! Надо все проверить!» — ответило по рации командование. Две разведгруппы обследовали город в разных направлениях. Одна встретила вернувшихся беженцев. «Боевики ушли, — подтвердили местные. — Только на вокзале никого в живых не осталось…» «А вот и нет! Мы сами оттуда!» — улыбались уставшие бойцы… Другая группа вышла на блокпост федералов. Лишь после ссоры военные отправили в Гудермес своих разведчиков. Они все еще опасались, что на вокзале находятся боевики. В итоге к хладокомбинату приехал… участковый на уазике. «Увидев нас, он заплакал и бросился обниматься, — вспоминает Колесник. — Ведь отправлялся на верную смерть…» Убедившись, что бандитов нет, со всех сторон к вокзалу потянулась военная техника: танки, БТРы, машины… «Мы поняли, что все закончилось, когда на вокзальную площадь выехали наши «Уралы», — говорит Кулямин. — Все заставили так, что даже свободного места не осталось… А дома нас уже похоронили…»
«Пока оставались в городе, не было уверенности, что все закончилось, — воспоминает Гром. — Каждую секунду ждали, что по нам откроют огонь. Даже когда нас выводили на станцию Червленная, на колонну готовилась атака. Но боевики не решились напасть на СОБР, понимали, что ответ будет жесткий. Поэтому расстреляли уже пустые БТР на обратном пути…» За десятидневную оборону вокзала один спецназовец был убит и 16 ранены. По неофициальным данным, потери боевиков превысили 600 человек… Дома бойцов встречали друзья и родственники, которые уже получили весть об их гибели. «Отец стоял на вокзале с клюшкой, у него отнялась нога от переживаний, — говорит Кулямин. — Тогда не было сотовых телефонов, всю информацию узнавали из телевизора… Сейчас мне даже не хочется смотреть фильмы про Чечню. Просто знаю, что ТАМ в реальности происходило…» Все бойцы мордовского СОБРа были удостоены ордена Мужества. В 1996 году награды им вручил Глава республики Николай Меркушкин. «Мы оказались в разрушенной стране, где фактически не существовало министерства обороны, — делится размышлениями Александр Журавлев. — Лишь во вторую чеченскую кампанию генералам дали право наступать. К войне подготовились, и Грозный взяли одной Софринской бригадой внутренних войск! Но война могла закончиться уже в 1996-м, когда генерал Пуликовский плотным кольцом блокировал Грозный и планировал разбить боевиков. Однако его решение мгновенно отменил представитель Президента РФ в Чеченской Республике Александр Лебедь, проявивший таким образом жест доброй воли… Война кончилась бы, если была бы политическая воля дать войскам команду! Но ее не было, как и в нашем случае. Мы просто стали куклами в политической игре…»

участники событий в Гудермесе спустя 20 лет собрались на базе СОБРа в Саранске. Героев чествовали руководители республиканского МВД... участники событий в Гудермесе спустя 20 лет собрались на базе СОБРа в Саранске. Героев чествовали руководители республиканского МВД…

Эпилог
Защитники вокзала практически тем же составом встретились спустя 20 лет в Саранске. Постаревшие, с сединой в волосах, но с радостью в глазах. Приехали из Чувашии, Кирова, Москвы, Нижнего Новгорода, Краснодарского края… У многих на груди орден Мужества. Николай Зотов из Нижнего Новгорода, служивший в транспортной милиции, признался, что заслуженную награду надел всего второй раз за последние 20 лет. Он ушел на пенсию в 2001 году, сейчас занимается бизнесом. Подполковник Александр Журавлев после отставки в 2008 году работал детским тренером по лыжным гонкам. Подполковник Гром уволился из спецназа в 2001-м, работал в частных охранных предприятиях, теперь восстанавливает родительский дом в Краснодарском крае. Он посетил Гудермес в апреле 2000 года. «Отряд, который там стоял, был уже непуганым, — вспоминает офицер в отставке. — Разобрал наши укрепления. Я рассказал командиру, как его ребята спасли нам жизнь в 1995 году. Пытался доказать, что укрепления необходимы и откуда надо ждать вероятного нападения. Тот ответил что-то вроде: «Да-да, спасибо… До свидания!» Больше у меня нет желания посещать Чечню. Недавно сын был проездом в Гудермесе и позвонил: «Ты, наверное, город сейчас не узнаешь!..» Сергей Милишев дослужился до должности в центральном аппарате МВД России, ушел на пенсию в звании подполковника. Он вырастил достойных сыновей, один работает старшим прокурором Москвы, другой в посольстве Литвы. Оглядываясь в прошлое, мужчина вспоминает, как в 1999 году встретил командира мордовского СОБРа Николая Талалаева в Моздоке. «Я спросил его: «Ты уже дед, зачем опять приехал?» Отвечает: «Если бы не поехал, меня бы ребята не поняли…» Николай Талалаев умер после продолжительной болезни в марте 2004 года. На его могиле всегда лежат свежие цветы…

340x240_mvno_stolica-s-noresize