Новости

Уроженец Мордовии Николай Батяев: «Я выполнял в Сирии интернациональный долг и очень этим горжусь…»

Николай Батяев считает, что только народ Сирии должен определить свое будущее, но никак не американцы и их союзники…

 Для 60-летнего уроженца Мордовии Николая Батяева Сирия — особая страна, в которой живет «очень дружелюбный народ». В 1976 году он, будучи старшиной советского Военно-морского флота, полгода провел там в «спецкомандировке» — обучал местных моряков корабельным специальностям и даже неплохо освоил арабский язык. «Россия правильно делает, что поддерживает своего верного и давнего союзника в борьбе с террористами ИГИЛ! — считает Батяев. — Уверен, что с нашей помощью официальные власти Сирии сломают хребет этого жестокого и коварного агрессора!» О себе и своих ближневосточных впечатлениях житель Ичалковского района рассказал МИХАИЛУ ДЖУМБЛАТОВУ.

…Он родился в обычной семье: отец работал на ичалковском железнодорожном разъезде Кендя, мать была домохозяйкой — занималась воспитанием сына и трех дочерей. Николай окончил Гуляевскую среднюю школу, а перед призывом на срочную армейскую службу прошел водительские курсы ДОСААФ в поселке Смольном. Также он занимался лыжным спортом, который тогда был визитной карточкой Ичалковского района, и даже успел стать кандидатом в мастера спорта. В мае 1973 года Батяева хотели призвать в спортивную роту, но он повздорил с военкомом. «Мне еще нет 18 лет! Не имеете права раньше срока в армию забирать!» — заявил парень. Военком был удивлен такой дерзости: «Тогда пойдешь в стройбат!» «Хорошо, буду там шоферить», — ответил Батяев. Дождавшись дня рождения, Николай снова пришел в военкомат, но его отпустили домой до осени. 5 месяцев парень поработал на бензовозе в колхозе села Кендя. Потом отправка в армию срывалась еще несколько раз. В итоге Николаю все-таки определили место службы — Владивосток. Он попал на флот. Учебку проходил на знаменитом острове Русский. Затем оказался на самой большой советской военно-морской базе в заливе Стрелок — между Владивостоком и Находкой. Там было множество подлодок и кораблей. Николаю определили военную специальность — старшина команды машинистов трюма. В обязанности входило обслуживание систем жизнеобеспечения судна — холодильных установок, машин кондиционирования, опреснительных установок, систем орошения, затопления и водяной защиты и т. д. Местом дальнейшей службы стал противолодочный корабль 159-го проекта. «На флоте я ни разу не сталкивался с проявлениями дедовщины,— говорит Николай. — Вместо «дедов» у нас были «годки» — матросы, отслужившие два года. Но они не угнетали молодую смену и несли вахту наравне с нами…» К осени 1975 года Батяев превратился в матерого морского волка. Он успел отслужить на нескольких кораблях, получил звание старшины 1-й статьи команды трюмно-котельной службы, а также значок специалиста 1-го класса. В 1974—75 годах Николай побывал в спецкомандировке — экипаж его противолодочного корабля выполнял особое задание возле побережья дружественного тогда нашей стране государства Сомали…


Командировка
Вернувшись во Владивосток, Батяев узнал, что в его части объявлен набор добровольцев для командировки в ближневосточную Сирию. «Команду набирал капитан 3-го ранга Владимир Нонкин. Он забрал у нас военные и комсомольские билеты, приказал каждому написать автобиографию и рапорт о добровольном согласии на спецкомандировку. Нонкин предупредил, что в соседнем Ливане идет гражданская война и не исключается вариант возвращения домой в цинковом гробу. Однако никто из 100 старшин и 10 офицеров не отозвал свой рапорт. Впрочем, несколько человек отсеялись после того, как он отвез документы на утверждение в Москву, — причиной отказа стала судимость родственников или приводы в милицию еще до призыва в Вооруженные силы…» После того как все формальности были соблюдены, командированных повели на вещевой склад, где предложили подобрать гражданский гардероб. Ассортимент поразил Батяева — там были дефицитная одежда и обувь производства Чехословакии, Югославии, Румынии, Венгрии… Моряки выбрали понравившиеся им костюмы, плащи, шляпы, галстуки, футболки, обувь и нижнее белье. Идти в поход предстояло на новеньком, только что построенном в Хабаровске противолодочном корабле вместе с 10 офицерами и 10 старшинами сирийского ВМФ, которые прошли стажировку в СССР. Корабль отправился из Владивостока 31 декабря 1975-го, а прибыл на сирийскую военно-морскую базу в Тартусе лишь в начале марта следующего года. Столь медленная скорость объяснялась тем, что корабль шел на буксире в целях экономии моторесурса, самостоятельный ход судно набирало только в шторм. Возле Сингапура на воду были спущены шлюпки, и моряки отправились в увольнение. «Я впервые оказался в городе-государстве! Фантастические впечатления! — уверяет Николай. — Уже тогда это была очень развитая урбанизированная цивилизация. Скоростные «воздушные» автомобильные трассы пересекали улицы. Везде очень красиво и чисто. Гуляя по азиатскому мегаполису вместе с офицерами, мы лицом к лицу столкнулись с американскими военнослужащими. Зная несколько английских слов, познакомился с таким же, как я, старшиной. Мы посидели в кабачке, выпили немного виски и поговорили за жизнь». Дальше путь лежал в Индийский океан, корабль достиг Баб-эль-Мандебский пролив, отделяющий Африку от Азии, и оказался в Красном море. В те годы в Египте после смерти Абделя Насера к власти пришел проамериканский президент Садат, поэтому, когда советское судно проходило Суэцкий канал, береговые орудия египтян поворачивались ему вслед…

Сирия
Уже в те времена в Тартусе дислоцировалась база ВМФ СССР, включавшая в себя плавмастерскую и гавань. Там «отдыхали» наши военные корабли и подводные лодки. Старшинам, главным командиром которых назначили нашего земляка, выделили общежитие на территории базы, а офицеры снимали жилье в самом городе, который начинался сразу за воротами КПП. Условия у Николая и его товарищей были шикарные: они жили на втором этаже в просторных комнатах, рассчитанных на 11 человек. Большие кровати, душ… На первом этаже располагалась столовая, еду там готовили по заявкам советских моряков. Старшины согласовывали меню и отдавали повару… Позавтракав, Батяев и его сослуживцы одевались в форму сирийского ВМФ, но без знаков различия. Потом приходили на свой корабль, пришвартовавшийся в 300 метрах от берега. До обеда они обучали сирийских моряков корабельным специальностям. После полуденного отдыха и до отбоя было личное время, которое каждый мог проводить как пожелает — купаться в море, заниматься спортом или пойти в Тартус, для чего нужно было записаться у дневального и переодеться в гражданку.
«Нас такой режим дня вполне устраивал, ведь мы жили как на курорте: загорали на пляже, смотрели телевизор, слушали музыку на невиданных в Союзе японских магнитофонах, посещали магазины и кафе. Офицеры в нашу «общагу» не заходили, и мы чувствовали себя совершенно свободными людьми. Единственное, что доставляло неудобства, так это погода, термометр постоянно показывал +40 в тени, но в субтропиках такая жара переносится достаточно легко. Сирийцы относились к нам как к родным. Все в Тартусе знали, кто мы такие и с какой целью прибыли… Местные военнослужащие, кстати, проходят 5-летнюю службу, но при этом ночуют у себя дома. Мы ходили к ним в гости и так сильно подружились, что к концу командировки я неплохо говорил на арабском языке. Ежемесячного денежного довольствия в 380 сирийских лир (примерно 80 рублей по тем временам) хватало и на еду, и на развлечения, и на покупки. Сирия запомнилась мне как свободная и демократическая страна: несмотря на мусульманское большинство, там не было никаких ограничений в продаже алкоголя. Везде очень дешево торговали водкой, джином, виски, вином и коньяком. Бутылку емкостью 0,7 можно было купить в пересчете на наши деньги за 1 рубль 50 копеек. С одной стороны, там разрешалось многоженство, с другой — на улицах было много по-европейски одетых женщин с косметикой на лице. Народ Сирии — очень дружелюбный, веселый и приятный в общении. Причем вне зависимости от религиозной принадлежности. Я и понятия не имел, что они делятся на суннитов, шиитов и алавитов…» В Сирии наш земляк впервые увидел иностранные автомобили: японские, европейские, американские. Командующий флотом ездил на служебном бронированном кадиллаке. Вечерами наши моряки смотрели запрещенные в Союзе порнофильмы, которые приобретали в торговом порту у своих гражданских коллег из стран соцлагеря…

Бейрут
Президентом Сирии тогда был Хафез Асад — отец нынешнего руководителя страны. Никакой войны там не было, она началась гораздо позже. Но в соседнем Ливане каждый день лилась кровь. Николай Батяев едва не погиб, отправившись туда в командировку. «Советский Союз оказывал правительству Ливана посреднические услуги в деле примирения враждующих сторон, — рассказывает он. — Меня с несколькими сослуживцами переправили на корабле в Бейрут в качестве охраны нашего дипломата, занимавшегося переговорами. На базе выдали автоматы АКМ и бронежилеты. Мы забрались на БТР и поехали, впереди двигалась легковушка с парламентером. Бейрут представлял собой ужасное зрелище: разрушенные дома и горы трупов, от которых исходил тошнотворный смрад. Мертвецов бульдозерами сваливали в Средиземное море. Добрались до нужного места. Дипломат вошел в здание, а мы ждали его на «броне». И вдруг над головой начали свистеть пули, потом «заговорил» крупнокалиберный пулемет. Один мой сослуживец упал замертво, второй получил тяжелое ранение. Нас забрала вызванная из Сирии вертушка. Как потом стало известно, раненый старшина умер в самолете по пути в Советский Союз…» Тогда на Ближнем Востоке была весьма напряженная обстановка, чем-то похожая на нынешнюю: страны Варшавского договора во главе с СССР отстаивали свои геополитические интересы в противостоянии с США и другими странами блока НАТО. Иногда «вероятные противники» выпускали ракеты в сторону плавбазы в Тартусе. Проблемы доставляли и израильские военные самолеты — они так близко снижались над советскими кораблями, что были видны лица летчиков…

Дембель
Полгода сирийской командировки закончились, пришло время собираться домой. Николай Батяев приобрел огромный дембельский чемодан, который под завязку набил дефицитными тогда в Союзе товарами — положил туда кримпленовую ткань для сестер, японские зонтики и двухкассетную магнитолу, импортную одежду и обувь. Перед отлетом на Родину командированные провели два дня в гостинице Дамаска, где с размахом отметили возвращение домой. На третий день самолет «Аэрофлота» доставил их в Москву. Затем был прием у министра обороны, где он поблагодарил соотечественников за выполнение интернационального долга на Ближнем Востоке и пожелал успехов в гражданской жизни. Никаких наград никто не получил. «Еще перед отъездом из Сирии командир корабля предложил присвоить мне офицерское звание, — вспоминает Батяев. — Я говорю: «Зачем? Все равно в милицию никогда не пойду, не такой у меня характер». Он развел руками: «Зря! Я на тебя такую характеристику в Министерство обороны отослал — хоть Героя присваивай…» Но я все равно отказался… Так вышло, что в моем военном билете нет отметок о службе в Сомали и Сирии, просто указана «заграничная спецкомандировка». В 1990-е годы Батяев обращался в военкомат с просьбой приравнять его к «афганцам», но там ответили: надо делать запрос в Министерство обороны, выяснять, где он был за границей, что делал. Командировки тогда являлись секретными, и, соответственно, в личном деле о них не сообщалось. Поняв, что эта волокита ничем хорошим не закончится, наш собеседник больше не стал настаивать… У себя дома Батяев до сих пор как реликвию хранит грамоту — «За образцовое выполнение служебного интернационального долга в период заграничной командировки в Военно-морских силах Сирии». Ее подписал военный советник, капитан 1-го ранга Терещенко, командир ВМС Сирийской Арабской Республики.
«Перед дембелем мне выдали заграничный паспорт особой формы и сказали, что в течение пяти лет я могу без визы посещать любое государство мира, надо лишь обратиться в МИД, — продолжает Батяев. — Впрочем, этот документ мне не пригодился — после службы на флоте я завербовался в Республику Коми, где более 20 лет отработал бурильщиком 6-го разряда. В 1999 году вернулся в Кемлю и вот уже 10 лет нахожусь на заслуженном отдыхе…»
Наш земляк гордится тем, что ему довелось увидеть мир в таком молодом возрасте. Батяев целиком и полностью поддерживает политику Президента Путина на Ближнем Востоке. «Я очень положительно отношусь к тому, что наша страна не оставила Сирию один на один с террористами ИГИЛ, — говорит он. — Россия правильно делает, что поддерживает своего верного и давнего союзника. Уверен, что с нашей помощью официальные власти Сирии сломают хребет этого жестокого и коварного агрессора! И пусть не США и Саудовская Аравия, а народ этой страны сам решает, должен Башар Асад оставаться у власти или нет…»

340x240_mvno_stolica-s-noresize