Происшествия

«Мир к лучшему не изменишь»

ЛИДЕР УРАЛЬСКОЙ ГРУППЫ «ЧАЙФ» ВЛАДИМИР ШАХРИН – О ЛИЧНОМ ПРОСТРАНСТВЕ, О РАДОСТИ И ПЕЧАЛИ

 

16 апреля Саранск испытает  настоящий «Чайф»! 16 апреля Саранск испытает настоящий «Чайф»!

Самое время кричать «Ойёёёё» и мчаться к кассам — к нам едет «Чайф»! И не с простым концертом, а с юбилейным! Неутомимая компания «Флойд», проводив Шевчука, заманила в Саранск уральскую легенду с программой «Тридцать лет выдержки». О чем это говорит? О том, что 16 апреля в 19 часов всем необходимо встретиться в РДК и насладиться незабываемым шоу. А пока суд да дело, ВЯЧЕСЛАВ НОВИКОВ позвонил Владимиру Шахрину, поговорил о всяком.

 

«С»: Владимир Владимирович, как проходит тур? Тридцать лет-то — не шутка…

— И шутка в том числе! Шутим со сцены, делаем сюрпризы, у нас прекрасное представление, публике нравится. Проехали уже по двадцати городам. Там, где надо слушать, — слушают, а там, где надо танцевать, — танцуют. У нас была задача сделать программу так, чтобы она отличалась от предыдущих юбилеев, и мы это сделали. Не хотелось бы выглядеть ретро-коллективом, поэтому включили шесть песен с крайнего альбома «Кино, вино и домино». Хотелось выстроить и некую сюжетную линию — с первых минут люди будто летят в самолете, садятся в Екатеринбурге, и в течение всего концерта мы показываем наш родной город — в нем родились наши музыканты и сама группа «Чайф» — показываем город глазами современных художников, показываем милые закуточки, фотографии из семейных архивов, рассказываем о каких-то знаковых событиях для нашей группы… И музыкальный диапазон достаточно широк — от акустических до жестких песен, от веселых до грустных. Мы говорим и о предстоящем Дне Победы, и о старых друзьях, и об изменениях в нашей жизни за тридцать лет. Благодаря этому концерт проходит на одном дыхании. Хорошая получилась программа, правда. Не могу не похвалить нас (смеется — «С»). И главное — играть нам самим не скучно. Программа — как маленький спектакль, это позволяет сыграть ее по-разному в каждом городе, настроиться по-разному. И за двадцать концертов мне совершенно не надоело ее играть.

«С»: Прочитал у дяди Володи Бегунова, что простуда чуть было не подкосила коллектив…

— Да, где-то в Хабаровске или Благовещенске грипп валил наглухо. И в техническом составе было двое с температурой, и у меня была 39, и у барабанщика Валеры 39, но ничего, выздоровели.

«С»: Знаю, вы защищаете в родном Екатеринбурге архитектурные памятники, не даете сносить старину. Насколько сложно воевать с разрушителями и много ли отстояли?

— Не так уж и много. Есть улица, которая хоть и носит имя Октябрьской революции, но на самом деле одна из самых старых. Это была улица мастеровых — там жили кузнецы, гончары, плотники. На ней сохранилась брусчатка XIII века и некоторые здания, и именно на этом месте строился современный сити с небоскребами и всеми делами. Мне удалось встретиться с руководством — вы же не будете, спрашиваю, в этом году строить? Нет? Ну не сносите пока, пожалуйста! Это же никогда не поздно сделать. Вот на данный момент эту улицу пока не тронули. Иногда получается по крайней мере обратить внимание на проблему — сказать, что горожанам небезразлично, что нам это не нравится, нам не все равно. Сложно бывает, если у строителей на руках все документы и они по закону сносят старые здания. Очень жаль, конечно. А с другой стороны — появляется новый город. Мы же не говорим, что вообще ничего не нужно сносить, но мне, честно говоря, хочется сделать некую зону старого города, как в Европе, как в Мюнхене, например. Не один-два старых дома, а чтобы была некая среда, куда можно попасть и представить, как это было много лет назад. Вся эта история с защитой памятников с переменным успехом у нас проходит.

chayf_saransk_106«С»: Услышал от агентов, что в центре вашего города недавно выловили 20-килограммовую рыбину, белого амура. Говорит ли сей факт о чистоте водоемов или рыбу занесло к вам на лапах гигантских уток из нашей Мордовии, где никто не сомневается в экологическом благе?

— Лично знаю человека, который вытаскивал семикилограммового карпа! Но этот амур точно из Мордовии, поскольку у нас таких не водилось ни в Исети, ни в городском пруду. Но и вода стала почище, и рыба как-то приспособилась. Старые заводы, которые сбрасывали в Исеть отходы, перестали существовать, а нынешние поставили современные очистные системы. Я думаю, здесь встречный процесс — и рыбы мутировали, и вода чище стала. Природа находит баланс, как бы мы в нее ни вмешивались.

«С»: Что радует сегодня и что печалит поэта и музыканта?

— Я получаю положительные эмоции, находясь в своем личном пространстве. Некоторые упрекают меня — вот ты себе мирок создал. Пусть так. В восьмидесятые годы это пространство было абсолютно крохотным — это была комната, где стояла моя гитара, телек, проигрыватель с пластинками и узкий круг друзей. Теперь я это пространство расширил — у меня семья стала больше, дети, внуки, и музыканты мои мне как родственники, и песен больше, и музыки больше, возможностей больше. Даже на гастролях я нахожусь в этом своем личном и комфортном пространстве. Комфортно — не в смысле дорого и богато, а просто удобно. Мне нравится находиться внутри моей семьи и друзей, мне нравится расширять это пространство, находя какие-то точки в мире. Ну, условно говоря, приехал я в город Лукка и он на четыре дня тоже становится тем пространством, в котором мне хорошо. И вот в этом пространстве я нахожу то, что меня радует. Вот удалось какой-то фильм посмотреть, вот прекрасная пластинка попала в руки, вот музыкальный инструмент роскошный, вот твой внук пополз, встал и при этом еще хохочет, вот у твоих друзей дети женятся, вот в моем городе открыли прекрасную выставку. Вот эти вещи радуют. А что огорчает?.. До сих пор остается много абсолютно непонятной мне агрессии. Вижу по телевизору, как какие-то люди… нет, их трудно людьми назвать… упыри какие-то избили пожилых людей, фронтовиков, ограбили, вытащили несколько тысяч «гробовых» денег… Ведь у них и папа-мама были, книжки читали им в детстве… И вот, когда ты видишь, что есть эти люди-нелюди, это расстраивает чрезвычайно. В свое время я прекратил всякое общение в Интернете, мне не удалось сделать интернет-общение частью своего личного пространства, я не зарегистрирован ни в одной социальной сети, о чем не жалею. Там постоянно появляются какие-то злые персонажи, и я понимаю, что не могу ничего изменить, не могу им сказать: ребята, кончайте гадить, давайте поговорим о чем-нибудь хорошем или давайте как минимум выслушивать друг друга, уважительно относиться к чужому мнению. Мне не удалось этого сделать в Интернете. Наверное, у меня эгоистичная позиция, но я думаю, что именно об этом писал Экзюпери в «Маленьком принце». Свою планету, свое личное пространство нужно постараться сделать гармоничным, комфортным. С возрастом понимаешь, что идея всеобщего счастья совершенно беспочвенна. Не существует идеальных правителей, идеальных систем. Ни во что в это не верю, нет никакой идеальной социальной модели, нет никакой демократии. Весь мир не изменишь к лучшему, а свое личное пространство можно попробовать изменить.

«С»: А где ловите «волну неискаженных, чистых звуков»? Есть ли любимые места в лесах, у свердловских родников?

— Вот вы точно заметили. Когда ощущаешь внутренний дискомфорт, когда начинает что-то напрягать, то идеальный вариант — выйти на природу. Чаще всего я это делаю у себя на даче. Сегодня утром в семь часов уже вышел гулять с собакой по лесу. Снег стаял, собака носится, грязная по уши… И вот как будто форточку открыл и проветрил в доме. А что касается музыки, я до сих пор открываю для себя очень много старой новой музыки — то есть той старой музыки, которую я не слышал. Послевоенной, 50-х, 60-х годов. Она пропитана каким-то невероятным чувством свободы. Тогда музыку делали вообще не по правилам. Не то что форматов, а даже правил никаких не было! Ни аранжировок, ни звукозаписи. Меня очень вдохновляет эта история и помогает делать какие-то шаги не по правилам шоу-бизнеса.

«С»: Не начал ли снова «давить строгий ошейник»? А то многие жалуются, цензуру видят…

— На меня лично не давит. У меня есть друзья, которые активно занимаются оппозиционной деятельностью… Вот если не кто-то там что-то говорит, а лично вас «давят», то я руками и ногами за то, чтоб идти на баррикады, но группа «Чайф», моя семья, мои знакомые и лично я вообще никак это не ощущаю. Никак! Наверное, государство просто начало считать свои деньги. Если раньше многие творческие коллективы, которые сидят на госдотациях, тратили деньги как угодно, то сейчас государство интересуется — на что идут средства. Сейчас же реально кризис, поэтому творческим людям говорят — делайте на свои деньги что угодно, никто ж не запрещает ставить этого «Тангейзера» в Новосибирске, но делайте это в частном театре. У нас в Екатеринбурге шесть, наверное, частных театров. Никто же не подходит к Коле Коляде, не говорит, что ему ставить или не ставить. Или на Волхонке у нас театр — там иногда такие провокационные вещи происходят, что мама не горюй! А оперный театр Екатеринбурга содержится полностью на государственные деньги, и государство, наверное, вправе спросить, как деньги тратятся. Если б я давал деньги, то обязательно спросил бы, сказал бы, что мне не нравится, как вы обращаетесь с моими деньгами. Или не бери, или бери, но играй по правилам. Но я еще не слышал, чтобы прикрыли какого-то частника, чтобы не разрешили выпустить книгу или еще что-то…

«С»: Не могу не спросить про украинскую беду — нужно ли принимать чью-то сторону в конфликте, когда дело зашло уже так далеко? А то многие «гражданские» музыканты решили как-то абстрагироваться…

— Вот я точно не хочу подливать керосина в огонь. Мне очень больно смотреть на то, что происходит. Я вижу, как обе стороны делают шаги не в нужном направлении, не в сторону тушения пожара. Ну как это можно — отречься от всего коммунистического прошлого? Я сам не в восторге от этого режима, моя семья очень серьезно от него пострадала, но с другой стороны, я понимаю, что этот период — часть моей жизни, истории, как я могу отказаться? Я не хочу отказываться от первого полета человека в космос, от нашей Победы, от научных открытий, от прекрасных фильмов. Украинская сторона вообще от всего отрекается, но границы той территории, которая сейчас пылает, были нарисованы коммунистическим режимом, Молотовым, Лениным, Сталиным, Хрущевым. Я не понимаю, почему надо отречься от Красного Знамени над Рейхстагом. И я точно так же не понимаю, когда мне с утра до вечера телевизор рассказывает про фашистскую хунту в Киеве. Гибнут люди, мирные люди. Ни в какие политические акции я не ввязываюсь. Мне предлагали поехать туда с концертами, но я понимаю, что одной из сторон конфликта это будет воспринято так, будто я встал под чьи-то знамена и декларирую идеи противостоящей стороны, а я не собираюсь поддерживать ни одну из сторон. Нужно дать этому костру остыть. Каждый день вижу — то с одной стороны подбросили дровишек, то с другой. Через какое-то время вполне может выясниться, кто на самом деле прав, кто виноват, но сейчас мы этого не знаем. У меня есть друзья в Киеве, которые уверены, что у нас все врут, а у них говорят правду, а я им — ребята, в процентном отношении нам врут одинаково! У меня недалеко от дачи живут 75 человек — беженцы с Украины. Там 25 детишек маленьких. Ну, я покупаю им какие-то краски, альбомы, фломастеры, пластилин, чтобы дети чувствовали себя детьми. Фрукты какие-то, детские коляски. Ну, по возможности. Дети-то точно не виноваты. Они уехали в одних шортах, у них нет дома, они спрашивают — когда мы поедем домой? Хочется сделать так, чтобы они улыбались.

«С»: А детские песни писать не пробовали? Насколько сложнее угодить детям?

— Это сложно. Мне бы очень хотелось, но пока ничего такого не проявилось. С восхищением смотрю на людей, которые умеют писать детские песни. Вот на песнях Шаинского третье поколение детей растет, или на стихах Чуковского, Барто. Это гениальные вещи, и никто ничего лучше не написал. Умение сочинять хорошие детские стихи и детские песни — высший пилотаж!

«С»: Какие книги заинтересовали в последнее время и какие у вас с ними отношения — бумажные или электронные?

— Мне вот подарили книжку «Прошу, убей меня!» про становление нью-йоркской панк- и рок-сцены с середины 60-х до 90-х годов. Начал читать и, честно говоря, бросил. Ну, омерзительно. Там огромное количество артистов, которых я очень люблю, и про них вываливается столько информации, что я понимаю — знать этого не хочу! Что еще? Концерты — возбуждающее мероприятие, ты находишься на нервном подъеме, и я взял книжку Михаила Арцыбашева, чтобы как-то успокаивать себя. Повести начала XIX века, в стиле Чехова, условно говоря. Лирические истории, спокойный слог… Неплохо идет перед сном понемножку. Книги читаю бумажные, а фильмы в дороге смотрю на гаджетах. Фильмы люблю и признаюсь, что не скачал ни одного бесплатно. С уважением отношусь к тем людям, которые это кино сделали, поэтому мне не жалко небольших денег на лицензионный диск.

«С»: Как Пасху отметили?

— Сыграли концерт в Казани! Я не воцерковленный человек. С уважением отношусь ко всем религиям, но для себя не нашел ту, которая убедила бы до конца. Я, скорее всего, не атеист, но те религиозные течения, которые существуют, — они все немножко меня не убеждают, есть у меня сомнения. Но, повторяю, отношусь с большим уважением как к части истории человечества, части культуры. И то, что я не воцерковленный, — это моя личная проблема.

«С»: У вас никогда не возникало желания разогнать группу? Наверняка же бесят уже все? Вот, например, дядька с бородкой…

— У нас был сложный момент в 89-м году. Мы практически не общались три месяца и сказали друг другу, что группа перестала существовать. А потом благодаря песне «Поплачь о нем, пока он живой» мы снова объединились, хотя и в измененном составе. А сейчас, к примеру, Бегунов может сказать какие-то вещи со сцены, от которых я на несколько секунд немею. А с другой стороны, понимаю, что даже эти вещи — часть нашей группы. Лет семь назад я пытался как-то регламентировать общение с залом, говорил ему — Вов, вот эту вот фигню не говори. И происходит такая реакция, что он совсем перестает говорить. И народ уже начинает возмущаться — а че такое, че это Бегунов никакую херню не нес?! (Смеется — «С».)

«С»: А ваши земляки — братья Самойловы — объединились недавно под знаменем «Агаты Кристи» и провели «ностальгические концерты». Как думаете — ностальгия? Или деньги кончились?

— Да Вадик даже не скрывает, что это деньги! Сам говорит, что они поначалу отказывались, а потом им предложили такой гонорар, от которого отказаться было невозможно. Это его слова. Они собрались и сыграли два концерта. Сейчас я видел афиши, где Вадик едет один, но написано «Агата Кристи». Не очень это понимаю, но посмотрим.

«С»: Как часто вам попадаются молодые интересные группы?

— Встречаются, да. Мы уже 15 лет делаем фестиваль «Старый новый рок». Присылают под 450 заявок! У нас есть совет из восьми человек, мы делим эти заявки, и каждый отслушивает групп 50. Бывает, что 2—3 мне прямо нравятся. О, думаю, клево! А потом они приезжают, и оказывается, что это было записано в студии, а живьем они совершенно беспомощные. Или бывает, что, кроме двух песен, все ерунда полная. А бывает, что все радует. Буду, думаю, за ними наблюдать. Года через три спрашиваешь — а они уже между собой поругались, разошлись, этот сделал сольную группу, тот ушел к «Глюкозе» играть… И все, и ничего нет.

«С»: А что передать от вас саранской публике?

— Мне кажется, что в день концерта группы «Чайф» в Саранске ничего более интересного происходить не будет! Все остальное можно посмотреть на следующий день или на следующей неделе. «Чайф» приедет с отличной программой и всего на один день! Не вижу ни одной причины, чтобы наш концерт пропустить! (Смеется — «С».) Приглашаю всех!

340x240_mvno_stolica-s-noresize