Происшествия

«К отбытию наказания в Коми готовился основательно. Запасся теплыми вещами. А за сутки до отъезда стало известно, что я остаюсь дома…»

Андрей Акишев Экс-руководитель КРЦ «Победа» Андрей Акишев — о судебных тяжбах и изменении своего наказания

Настоящей сенсацией прошлой недели стала новость об изменении наказания Андрею Акишеву с реального на условное. Напомним, что Ленинский райсуд определил бывшему директору КРЦ «Победа» центра 1,5 года в колонии–поселении, признав виновным в применении насилия в отношении представителя власти — ​сотрудницы УФМС Екатерины Гальчуткиной. Прокуратура и подсудимый обжаловали приговор, но вышестоящая инстанция оставила его без изменения. Акишев должен был отправиться для отбывания срока в Республику Коми, но, как сообщалось, лег в больницу. Громом среди ясного неба стало известие об удовлетворении его кассационной жалобы. В итоге предприниматель остался на свободе. С фигурантом одного из самых громких уголовных дел беседовала АЛЕНА НЕСТЕРОВА.

Срок

«С»: Андрей, новость об изменении наказания сильно удивила общественность. Казалось бы, в вашем уголовном деле Верховный суд РМ поставил точку и вдруг…

— Все просто. После того, как Верховный суд оставил приговор Ленинского райсуда без изменения, с нашей стороны последовала кассационная жалоба. Но кассационная инстанция не рассматривает доказательства невиновности. Чтобы возбудить производство, нужны уголовно-процессуальные нарушения в деле. В жалобе мы с адвокатом сделали упор на статью о несоизмеримости наказания. В приговоре судьи Кандрина нашлись противоречия, которые и позволили его пересмотреть.

«С»: О каких противоречиях идет речь?

— Например, судья пишет, что у меня на иждивении двое детей, супруга лишена денежного финансирования, так как находится в декретном отпуске, нет ни одного привода в полицию, не было проблем с законом. Также я поощрялся со стороны государственных органов власти, были благодарственные письма за вклад в развитие спорта. Но при этом мне не понятно, почему судья решил, что мое перевоспитание на свободе невозможно. Есть постановление пленума Верховного суда, где разъясняется: если судья назначает более жесткое наказание, то он должен аргументировать свои слова доводами. А их в приговоре нет. Думаю, что по этой причине кассация приговор изменила.

«С»: А с Екатериной Гальчуткиной не получилось примириться?

— Пытались. Слышал, что она собиралась прийти на заседания Верховного суда и отказаться от претензий, но не получилось.

«С»: Как же вы будете перевоспитываться?

— Пока не знаю. Буду жить так же, как и раньше: работать, воспитывать детей… Но мне предстоит отмечаться в правоохранительных органах.

«С»: Сообщалось, что вы специально ложились в больницу, пытаясь избежать отправки на зону…

— О своей «госпитализации» я узнал из газет! И тоже бы очень хотел узнать, кто автор этой информации. 15 февраля Верховный суд РМ вынес решение. Некоторое время потребовалось на отправку дела из Верховного суда РМ в районный суд, потому документы отправляли в УФСИН. Мне дали 10-дневный срок, чтобы решить все свои дела на свободе. Предписание ехать в колонию обычно приходит еще через несколько дней. Заминка с отправкой произошла из-за того, что не знали, куда меня отправить. Объясню почему. Колонии-поселения для бывших сотрудников правоохранительных органов в Мордовии нет. Они оборудованы в Рязанской, Нижегородской областях и Республике Коми. Мне предстояло отбывать срок на севере. Поэтому в больницу я не ложился, у меня на 25 марта уже были взяты билеты в Сыктывкар.

«С»: Неужели начали паковать чемоданы, не дождавшись решения кассации?

— Я обязан исполнять приговор, даже если с ним не согласен. И еще, честно говоря, особо не верил, что наказание будет пересмотрено. Мою веру убили два первых вердикта. Я вообще рассчитывал на оправдательный приговор в первой инстанции. Поэтому особых надежд и иллюзий не питал. И к поездке готовился основательно. Учитывая, что в Коми температура минус 17, запасся теплыми вещами. С супругой пошли на Центральный рынок, купили теплые резиновые сапоги, одежду, шапку-ушанку, простые варежки. И за сутки до отъезда Верховный суд Мордовии решил, что я остаюсь дома с семьей.

«С»: Андрей, не кривя душой, ответьте, вы обрадовались? Ведь вас все-таки признали виновным, правда, без изоляции от общества…

— Да, обрадовался! Потому что рядом семья и любимая работа. Не думаю, что на моих сыновьях положительно сказалось бы отсутствие отца. Детям нужна полноценная семья. Рад, что остаюсь на свободе, так как бороться за свое честное имя, находясь в колонии, как минимум крайне неудобно. В свою очередь, хочу поблагодарить судей Президиума Верховного суда РМ за объективность.

«С»: Скажите, ваша борьба за невиновность на этом закончилась? Во время нашей прошлой беседы, вы говорили, что готовы дойти до Европейского суда…

— Не хочу бежать впереди паровоза. Моим адвокатом Калинкиной Любовью Даниловной было сделано очень много работы, дело рассматривалось более двух лет, все очень устали. Нужно оценить результат, собраться с мыслями, отдохнуть. После вынесения приговора хотел пройти все возможные инстанции, чтобы доказать, что по моему делу допущена ошибка и я не виновен. У меня до сих пор осталось много вопросов. Суд в приговоре указал, что некоторые сотрудники УФМС не могли наблюдать происшествие, хотя они даже на суде настаивали, что видели происшествие своими глазами. Хочу, чтобы Следственный комитет дал оценку этому факту. Мне также непонятен вопрос с медиками, которые подтвердили, что в направлении, которое давалось Гальчуткиной, кто-то исправил цифру. Фактически ими оно выдавалось с датой 17 мая. А в деле в этом документе стоит другая дата, 18 мая. Во время суда я отправлял запрос в УФМС в Москву по поводу того, как же сотрудник может проводить проверку, если у него нет удостоверения, либо оно просрочено. Но ясности в этом вопросе так и нет.

«С»: Вашего адвоката в юридических и судейских кругах в шутку называли «плюс один», то есть подсудимые получают наказание больше, чем заслуживают. Вы не опасались, что участие в процессе такой известной защитницы сыграет и с вами злую шутку?

— Да пусть называют хоть «плюс 10»! Я ей очень благодарен за помощь. Любовь Даниловна — ​настоящий профессионал. И мне абсолютно все равно, кто и как к ней относится, я нисколько не сожалею, что попросил ее быть моим адвокатом. Знаю, что когда «богатые и знаменитые» и их дети попадают под следствие, то сразу бегут к Калинкиной. Мое дело оказалось необычным, даже в ее практике. Знаю, что она собиралась написать методическое пособие по этому делу, где имена, фамилии и материалы будут настоящими. Надеюсь, мое дело будет полезным студентам-юристам.

Екатерина Гальчуткина За противостоянием Екатерины Гальчуткиной и Андрея Акишева внимательно следила вся Мордовия

Екатерина Гальчуткина

«С»: Как вы считаете, ваш условный срок — ​это позитив или негатив для судебной системы? Наверняка, были вопросы на тему «сколько занесли?»

— А вы знаете, что меня часто спрашивают, сколько я «занес» в «Столицу С»? Когда отвечаю, что бесплатно, не верят. Скажите, говорю, а кому можно «занести» в суде и сколько? Но фамилии и суммы не называют. Думаю, что у кого-то новость об изменении мне приговора вызовет раздражение, так как им приятнее знать, что Акишев «сидит в тюрьме и гниет там». Но лично я считаю, что в замене приговора больше позитивного, чем негативного. Возможно, для кого-то появилась надежда, что и его дело рассмотрят по закону. Я верю, что судебная система изменится в лучшую сторону. Например, введут обязательную видеозапись судебных заседаний. Вы знаете, последнее время приятно удивляет ГАИ. Если сравнивать то, что происходит сейчас и 10 лет назад, это небо и земля. Я проезжаю 40–50 тысяч км в год. Мне часто приходиться общаться с инспекторами. Раньше, глядя на мою машину, у сотрудников ГАИ возникало желание выпросить взятку. А сейчас этого нет. Поставили видеокамеры, подняли зарплату, борются с коррупцией. Взяток не просят. Если нарушаю правила, плачу наравне с другими. Я уверен, что правоохранительную и судебную системы ждут перемены. Наверное, это произойдет не за один день.

Бизнес

«С»: Скажите, а как уголовное дело и судебный процесс сказались на вашем бизнесе? И на кого вы бы его оставили, если бы вас посадили?

— Естественно, это ничего хорошего не принесло. У нас было столько планов и идей по развитию. Но реализовать не получилось по известным причинам. А бизнес собирался оставить на жену и свою команду. Этот корабль будет плыть и без своего капитана. И останется на плаву. Потому что за эти семь лет мы стали не просто коллегами, а семьей. У нас нет понятия бухгалтер или менеджер. Мы можем вместе клеить обои, помочь сделать ремонт кому-то из коллег. В настоящее время я не являюсь директором КРЦ «Победа». После вынесения приговора Ленинским судом я написал заявление об увольнении по собственному желанию. Но продолжаю быть соучредителем.

«С»: А правда ли, что рестораном «Мордовское подворье» изначально должны были управлять вы?

— Да, был такой момент. Меня вызвали в Дом республики, сказали, что есть такой проект и надо им заниматься. Гости будут приезжать серьезные. Даже первых лиц государства ждали, поэтому сроки были сжаты. Все надо было устроить на высшем уровне. Но мне это оказалось не интересным, так как в тот момент мы начали реализацию нового проекта. А это не только большие средства, но много времени и сил. Я повез свою команду в «Мордовское подворье», мы все посмотрели и я… отказался. Но мне сказали, что в нашей республике так не делается. И еще раз попросили помочь по линии общепита. У нас уже был подобный опыт на форуме «Россия — ​спортивная держава», когда мы кормили 50 губернаторов в Ледовом дворце. Должны были готовить в помещении, где переодеваются хоккеисты. Оборудование пришлось везти из КРЦ «Победа». Меню согласовывалось с Москвой, различными комиссиями. Бешеный ритм… Мы не спали неделю, отменили отпуска сотрудникам. Мы пошли на это, чтобы помочь республике. Нам дали месяц. В «Мордовском подворье» даже не было полов, в подвале стояла вода. Пришлось купить оборудование за свой счет. Нам обещали компенсировать, но бюджетные деньги приходят не сразу. Через какой-то промежуток времени ситуация поменялась, проект решили отдать другому человеку.

«С»: Андрей, а почему у нас не появляется в бизнесе новых имен?

— Да, это большая проблема. Знаю, что люди уезжают в Москву и в другие регионы страны, говорят, что там больше свободы полета. Пока предприниматели и власть не найдут консенсус, бизнесу будет тяжело. Одно время я собирался построить баню для горожан. Мне бы она прибыли не принесла. Но даже такой проект не оказался интересен. Только Николай Иванович Меркушкин поддержал. Но его перевели в Самару. Затем хотели строить пивоварню. Одну заявку подал в Саранске, другую — ​в Пензе. К тому же есть специальная госпрограмма, согласно которой ты покупаешь оборудование, а 50% стоимости тебе возвращает государство. В Пензе одобрили, а в родной Мордовии забраковали — ​не нашли места.

«С»: Почему новые игроки через пару месяцев уходят с рынка? Неужели невозможно создать здоровую конкуренцию?

— Так называемая элита в кризис никуда не лезет, берегут деньги. А новички зачастую — ​не слишком осведомленные в ведении бизнеса. Вы сами можете наблюдать, как одна за другой в Саранске закрываются новоиспеченные точки общепита, торговли, сферы услуг. Торговые центры полны предложений об аренде, а совсем недавно там находились магазины с модными названиями. Люди не просчитывают всех рисков, подводных течений и особенностей того или иного бизнеса.

«С»: Промышленные предприятия тоже терпят убытки. Почему?

— Без поддержки власти их сложно развивать особенно сейчас. Должны быть условия. Приведу пример. Раньше в Саранске работала фирма «Рада», которая находилась в помещении инструментального завода. Мощнейшее предприятие! Его работники получали одни из самых высоких зарплат в республике. От знакомых слышал, предприятие нужно было прокредитовать примерно на 20 миллионов рублей. Но им вовремя не помогли, и в итоге «Рада» уехала из Саранска и теперь успешно работает в Йошкар-Оле.

«С»: У вашего отца тоже не очень хорошо идут дела на телевизионном заводе. Рабочие жалуются на сокращение зарплаты.

— Слышал, что там сократили не зарплату, а рабочую неделю. Но лучше на эту тему с ним говорить.

«С»: Какой урок вы извлекли из 3-летней истории с судами и следствием?

— Я благодарен судьбе за этот урок, так как пересмотрел свое отношение к некоторым друзьям, в том числе к тем, кто был очевидцем этого происшествия, снимал все на видео, но не пришел в суд, и поэтому служители Фемиды не увидели, как было все на самом деле. Я изменил свое отношение ко многим вещам. Еще больше стал дорожить семьей, работой, настоящими человеческими отношениями.

340x240_mvno_stolica-s-noresize