Происшествия

Исповедь беременной саранской наркоманки

«Утром просыпаешься и не можешь встать – ноги не ходят. Мысль только одна: найти дозу!»

 Зараженной ВИЧ и гепатитом Ирине осталось жить всего год…

 

narkomanka111За ее плечами — 20 лет непрерывного потребления героина, дезоморфина, наркотических солей… А еще в биографии Ирины — более 15 абортов и искусственных родов, 9 попыток суицида, 3 приговора, в том числе — за организацию притона по оказанию интимных услуг… Сейчас 41-летняя женщина — уже бабушка. Она болеет СПИДом и гепатитом С, который вызвал цирроз печени. По словам медиков, жить осталось максимум год. И она вновь беременна — уже три месяца носит под сердцем малыша… Шокирующую исповедь наркоманки со стажем слушала ЕКАТЕРИНА СМИРНОВА.

 

В этой худенькой блондинке с очаровательной улыбкой еще угадываются черты красивой женщины. Подкрашенные глаза и губы красноречиво говорят о том, что она по-прежнему хочет выглядеть привлекательной. В отличие от своих «коллег»-наркоманов, Ирина смело и откровенно рассказывает о себе. Наверное, из-за того, что жить осталось всего год… «Не знаю, почему Господь так долго хранил мою жизнь. Наверное, чтобы она стала примером для тех, кто решится на первую дозу…» — призналась наша собеседница.

Ирина была младшим ребенком в обеспеченной саранской семье. Мама работала товароведом на универсальной базе, отец был художником, владельцем собственного кооператива. «У меня было все, что я только пожелаю, — признается Ирина. — Я всегда одевалась лучше всех в школе. Папа воспитывал меня в духе интеллигенции — подсказывал верный круг общения, покупал классическую литературу. В третьем классе я уже прочитала «Трех мушкетеров» Александра Дюма! Несмотря на это, я не очень любила учиться. Больше внимания уделяла спорту, занималась гимнастикой и плаванием. В последнем виде даже получила разряд кандидата в мастера спорта! Передо мной были большие перспективы…»

В 1990-е в стране наступили рыночные времена. Стали доступны самые запрещенные вещи. Например, наркотики. Ирина впервые попробовала их в 17-летнем возрасте… «Это был «винт», сделанный на основе перевинтина, — вспоминает собеседница. — Мужчина из соседнего дома «любезно» предложил попробовать. Ввел раствор в вену у себя на квартире. Ощущения понравились, захотелось повторить. Недостатка в деньгах я не испытывала и втянулась — сама не заметила как… Меня использовали. Я — товар, они — укол…» Круг знакомых кардинально изменился. Вскоре Ирина бросила учебу в кооперативном техникуме. Первым перемены заметил отец. «Я была любимой дочкой, поэтому он меня сильно не ругал, — вспоминает Ирина. — Папа даже скрывал мои «похождения» от матери! Пытался как-то вытащить из этого болота. Лишал денег, даже применял домашний арест…» Меры возымели свое действие. Почти на год девушка бросила наркотики. Родила ребенка, а потом вышла замуж. Молодую семью спонсировали родители Ирины. Казалось бы, жизнь устроена — чего еще желать? Но в 1995 году отца не стало. «Он умер у меня на руках, — продолжает Ирина. — Приехавшие врачи скорой сделали не тот укол. Отец скончался от анафилактического шока… Я помню, как мы делали поминки на 40 дней. Горела лампадка. Зашли старые «товарищи». Вкололи мне «винт». И с этого дня все пошло кувырком: такие дикие дозы! Муж не выдержал, ушел. Какая может быть семейная жизнь, когда в семье наркотики?»

Когда Ирина плотно села на иглу, родные забрали ее сына к себе. Мальчика воспитывали по очереди то сестра девушки, то ее мать. Ирине было не до этого… «Сначала я пыталась завязать с наркотиками и быть с ребенком. Думала об этом постоянно. Но потом приходили друзья, и все начиналось заново… Второй, третий, пятый гражданский супруг — я им уже и счет потеряла. Жизнь наркомана — такая сфера, где грани норм человеческих отношений стираются…»

В 2000-х Ирина получила срок за организацию притона. Была «мамочкой» у проституток. «О нашей фирме писали во всех газетах, — усмехается она. — Еще заголовок такой придумали — «Проститутка вышла на работу, несмотря на перерезанное горло». Это была наша работница по прозвищу Эммануэль. В моем подчинении были четыре девочки. Я сама их подыскала, предложила подзаработать — они согласились. Знакомые мальчишки обеспечили «крышу». Потом у меня опять появились наркотики, я бросила фирму и «соскочила». Вскоре «коллег» «прихлопнули» менты… Я отделалась условным сроком, потому что находилась на 6-м месяце беременности. Сразу после приговора вызвала искусственные роды…»

Именно тогда Ирина перешла на тяжелые наркотики. Очередной гражданский супруг предложил попробовать дезоморфин. Кодеиносодержащие препараты для его изготовления типа седалгина, пенталгина и коделака в середине 2000-х можно было купить в неограниченном количестве в любой аптеке и без рецепта. «На «крокодиле» просидела почти три года, гнила вся, — рассказывает Ирина. — Развился тромбофлебит, хотели ампутировать ногу, но обошлось. Раствор готовил сожитель. Деньги на лекарства искали оба. Ломка была такая, что в отделении полиции, где меня держали за хранение наркотиков, я разбегалась и билась головой об стену. Потом вдвоем с гражданским супругом ездили в «Зеленую рощу», чтобы снять интоксикацию. А там в палатах — одни знакомые… Реабилитация помогала, но ненадолго. Как только уходили врачи, нарики тут же откуда-то доставали наркотики и варили прямо на балкончиках. Все начиналось заново!»

Деньги на зелье Ирина зарабатывала на одном из городских рынков, где торговала женской одеждой. Признается, что обманывала и обворовывала покупателей. «Какие виды наркотиков пробовала? Наверное, все, кроме кокаина. Когда сидели с мужем на тяжелых, у нас «винт» лежал на шкафу — бери не хочу! Но никому он был не нужен… Страшнее всего соли, сильно на психику действуют. Зависимость развивается до такой степени, что ни о чем, кроме дозы, думать уже не можешь! Тебя раздражают даже близкие. Ради наркотика ты готов совершить все что угодно! Я даже у больной матери, инвалида 2-й группы, деньги воровала. Мне было все равно! Лишь бы достать…»

Она открывает паспорт. С черно-белого снимка смотрит потрясающая блондинка с ангельской внешностью. Именно на таких чаще всего обращают внимание мужчины. «Этот снимок был сделан, когда я только пересела на тяжелые наркотики. Тут моя внешность уже испорчена… — объясняет Ирина. — Помню, когда арестовывали первый раз, следователь увидел мое фото, сделанное в 17-летнем возрасте. «Видел бы я тебя тогда, непременно женился бы!» — признался он».

Сейчас женщина живет у друзей. Старшая сестра живет в Москве и иногда высылает Ирине деньги, чтобы было на что купить еду, сигареты и, конечно же, наркотики… Уже год она не работает и колет дешевые соли. «От них меня держит часа три, — говорит она. — Утром просыпаешься и не можешь встать — ноги не ходят. Мысль только одна: найти дозу! Колю раствор в ноги. В руки и пах больше не могу — вены исчезли!» Ирина обнажает ногу. Кожа под летними джинсами похожа на пергамент, прожженный практически во всех местах. От колена и до щиколотки она выглядит как сплошной застарелый синяк… Затем женщина задирает рукав кофточки на левой руке. От локтя до самой кисти с двух сторон — сплошные шрамы. Пытаясь совершить суицид, Ирина резала вены чем придется — ножом, ножницами, даже циркулем… «Почему-то не получается у меня уйти из этой жизни, — усмехается она. — Несколько раз, когда было уже невмоготу, поднималась на 9-й этаж, чтобы броситься вниз. Так сделал один мой знакомый. Но не могла пересилить в себе страх высоты… Теперь мне остался всего год. У меня цирроз последней стадии. Даже врач недавно признался: «За такие слова меня, конечно, лишили бы должности врача, но… если сейчас бросишь потреблять — сгоришь за несколько недель раньше. Ты сейчас живешь только благодаря наркотикам…»

Год назад ей пришлось оставить работу. Выяснилось, что женщина больна ВИЧ. Вирус подхватила через иглу. «Распространителем оказался человек, который мотал срок с моим очередным сожителем. У меня собиралась компания, разводили соли в одной чашке, брали своими иглами и кололись. Так продолжалось месяца три. Затем меня задержали оперативники наркоконтроля. Я сообщила, где и с кем потребляю. Сотрудники предупредили: смотри, у твоего приятеля ВИЧ! Я эту информацию озвучила друзьям. Но тот мужчина преподнес так, что это был «ментовский развод». Так все красиво рассказал, и все ему поверили. После оказалось, что он заразил 14 человек! Из них один передал вирус жене, у другого должен был родиться ребенок… Я сама узнала о болезни случайно. Через три года попала под статью, и экспертиза показала, что у меня ВИЧ. В СПИД-центре показали карточку того человека. Оказалось, еще за 2 года до этого он писал расписку о нераспространении болезни…»

Сейчас Ирина отбывает условный срок за хранение наркотиков. До его окончания осталось всего несколько месяцев. Но и во время условного осуждения она умудрилась «нахватать» несколько административных статей — за дебоширство, нахождение в общественном месте в нетрезвом виде и т. п.

Во время беседы неожиданно выясняется, что Ирина беременна. Уже на третьем месяце… «Мне сейчас нельзя носить ребенка, — признается она. — Ужасная ситуация. Есть еще неделя на аборт… Что буду делать? Избавляться от малыша, конечно. Ведь через год я умру… Да и кому он нужен, этот ребенок, зачем? Еще один выродок, как и я? Даже его отец всю эту ситуацию всерьез не воспринимает…»

«Неужели в вас не осталось материнских чувств?» — задает вопрос корр.«С». Виснет пауза, глаза Ирины наполняются слезами — впервые за всю беседу. «Мне хочется просто дожить. И даже хочется, чтобы все это поскорее кончилось…»

 

«С»: Вы верите в Бога?

— Да. Я девять раз умирала. У меня был перитонит, грозила ампутация ноги, передозировки бесконечные… Я даже не знаю, зачем Бог сохраняет мне жизнь. Может, для кого-то примером стану. Отрицательным… Знаете, у меня за всю жизнь, стыдно сказать, было больше 15 беременностей, из которых три закончились искусственными родами, остальные абортами…

 

«С»: Неужели ни разу не хотелось оставить ребенка?

У меня в голове — только наркотики. Что я могу ему дать? Такой судьбы, как у меня, я для него не хочу! Мне сейчас нет смысла завязывать с наркотиками. Я не переборю себя, да и желания такого нет…

 

«С»: А вы любили кого-нибудь по-настоящему?

— Конечно. Какой бы ты ни была, все равно хочется кого-то любить! Он был молодой, красивый, при деньгах. Мы познакомились 4 года назад. Ему тогда было 25… Я для него на такие жертвы шла… Он брал деньги у половины Саранска и «кидал». Его искали, ловили, а я брала на себя долги. Он пользовался мной, а я прикрывала его задницу. Я забеременела. Рожать хотела от него (усмехается — «С»). А он, когда узнал об этом, сразу пропал. Три месяца его не видела. Друзья набрали денег мне на искусственные роды, и я поехала в соседний регион. Я тогда была уже на 7-м месяце… После этого он вновь появился. Полгода пожил со мной и ушел. Сейчас он дома, с родителями. Говорят, недавно выпрыгнул из окна, сломал позвоночник… Он был моей слабостью… То, как я сейчас живу, — это не жизнь, а существование. Сейчас уже ничего не вернешь. Хожу на могилу к отцу, правда, в последнее время редко. Когда недавно сын попал в аварию и лежал в реанимации, я ходила в церковь и поставила свечу за его здравие. Но не могу я долго там находиться. Становится тошно, силы покидают, слезы душат… Молитвы читаю, когда мне плохо, и разговариваю с Богом. Сейчас сыну уже 23 года. Моему внуку — 1,5 года. С сыном у меня натянутые отношения, он критически относится к наркотикам, я его понимаю… Недавно позвонил мне после очередного суда за невыплату штрафа, спросил: «Тебя отпустили? А я думал, все, сидишь!» Из-за наркотиков я все в этой жизни потеряла. Все, что имела или могла бы иметь…

В Саранске много наркоманов. Самое ужасное, что они затягивают в это болото малолеток. Неделю назад встретила 17-летних ребят. Они забивают соль в бумагу из-под сигарет и курят. Я задрала штанину, чтобы показать, к чему приводят наркотики, говорю: «Смотрите!» Они руками замахали — мол, с нами такого не случится! Я тоже так говорила в свое время… Ребята, не соблазняйтесь! Попробуешь раз — попробуешь и второй, а потом и сам не заметишь, как втянешься!

340x240_mvno_stolica-s-noresize