Происшествия

В Мордовии расчленитель бывшей жены предстал перед судом

 «Вы думаете, он переживает и раскаивается? Да вы посмотрите, он же смеется!» В Лямбирском райсуде 29 октября стартовало резонансное дело о шокирующем убийстве
52-летней работницы «Лисмы» Рушанны Кудяевой. На скамье подсудимых — ее бывший муж, 54-летний житель местного села Аксенова Равиль Кудяев. По данным следствия, около полуночи 30 июля монтажник Саранского домостроительного комбината избил жертву до смерти, затем с помощью ножа и топора расчленил тело на две части, которые выбросил в поле. Страсти в храме правосудия начали кипеть еще до начала заседания. Потерпевших, которые дали суду шокирующие показания, слушал ВАЛЕРИЙ ЯРЦЕВ.

…О появлении в здании Лямбирского райсуда Равиля Кудяева можно было понять намного раньше, чем конвой завел его в клетку. «Скотина! Тварь! — кричали женщины. — Бессовестный! Садист! Извращенец! Убийца! Да он еще и смеется! Правильно: он-то живой, вот и смеется!» Далее присутствующие переходят на татарский язык. Судя по гневным репликам, содержание примерно такое же… Впрочем, другие близкие родственники подсудимого, напротив, пытаются его защитить и даже оправдать: «Просто довели мужика! Невтерпеж ему стало!»

Преступление
…Рушанна и Равиль развелись пять лет назад. При этом продолжали жить под одной крышей — в небольшой квартирке, расположенной в двухэтажном доме по адресу: ул. Молодежная, 24. Разменять ее и разъехаться не получалось из-за нелегкого материального положения… Им постоянно приходилось сталкиваться в тесном коридоре. Невольные встречи заканчивались перепалками, а порой стычками. Кровавая развязка наступила вечером 30 июля… «В ходе ссоры Равиль Кудяев решил совершить убийство, — зачитывает гособвинение прокурор Лямбирского района Михаил Ломшин. — В коридоре он ударил Рушанну кулаком по лицу. Женщина удалилась в спальню. Кудяев пошел за ней и нанес не менее 13 ударов руками и ногами по голове, лицу, животу, спине…» При этом у женщины были сломаны ребра и разорваны легкие. Она скончалась на месте происшествия от тупой закрытой травмы грудной клетки, осложненной острой кровопотерей. Злоумышленник решил избавиться от трупа. Завернул в одеяло и приподнял — ноша показалась тяжелой. Тогда аккуратно расстелил в коридоре целлофан, одеяло, плед и простынь. Большим кухонным ножом разрезал и отделил мягкие ткани, позвоночник разрубил топором… В два захода отнес части тела в гараж, расположенный напротив дома, а затем выбросил в полутора километрах от Аксенова — в поле, заросшее травой. Туда же зашвырнул орудия преступления. «Таким образом, Равиль Кудяев обвиняется в умышленном причинении смерти!» — подытоживает прокурор…
«Обвинение понятно, — произносит Кудяев, которому грозит до 15 лет строгого режима. — Убийства я не отрицаю. Но виновным себя признаю лишь частично! Свое мнение изложу позже!» И еще подсудимый высказывает из клетки такое «пожелание»: «Тут суд или фотосессия? Ваша честь, я хотел бы, чтобы пресса удалилась. Журналисты меня не устраивают!» Но служители Фемиды объясняют Кудяеву, что процесс является открытым…

Издевательства
Суд переходит к допросу потерпевших — двух дочерей Равиля и Рушанны. «Все мое детство прошло в постоянных скандалах, — едва сдерживая слезы, свидетельствует младшая, Эльвира. — Отец был вспыльчивым, злым, жестоким и завистливым. Кидался на близких с ножом! Один из родственников специально его опаивал и натравливал на нас. А еще Кудяев очень ленивый. Дольше шести месяцев нигде не мог удержаться — увольняли или за пьянство, или за воровство… А мама содержала и его, и нас, детей. Она всегда была человеком спокойным, неконфликтным, никого в жизни не обидела. Тридцать лет терпела издевательства и побои. Но в полицию до последнего не сообщала и никому не рассказывала. Не любила выносить сор из избы. Мы, дети, вместе с мамой прятались от отца то у нее в комнате, то у соседей. Он неоднократно брал нож с целью убить человека. Для этого даже выходил на улицу. Однажды я специально нож из кармана вытащила, чтобы никого не зарезал… Потом он избил местную доярку, а в сельсовете стекла разбил. Бывало, подерется с кем-нибудь, а потом его приводят окровавленного домой… Мне было 14 лет, когда мама прекратила вести с отцом совместное хозяйство. Тогда он занял в квартире большую комнату и врезал замок. «Освободи для нас зал, ведь нас трое!» — просили мы, но он отказывался… В сентябре 2010 года отец специально расторг брак, чтобы на себя приватизировать квартиру, а затем передать своим родственникам — чтобы нам с мамой ничего не досталось… А еще, помню, я была беременной, а он ударил меня прямо в живот. Это произошло, когда я попросила уменьшить громкость музыки. Отец был озлоблен тем, что мама с ним развелась. Так сильно распускал руки, чтобы она даже из комнаты не могла выйти. Прошлой осенью отец в очередной раз избил маму так сильно, что ей стало трудно дышать. И тогда она обратилась за помощью в полицию. Но в итоге в суде из-за своей доброты согласилась на примирение. Отец отделался штрафом. Но деньги не отдал. Зато обманом получил расписку о том, что якобы рассчитался. И еще он вообще не выносит в свой адрес никакой критики. Считает, что и так идеальный! Когда в ноябре мама пришла к нам домой, у меня случился шок. От побоев ее глаз был весь черный, рука сломана, на шее множество гематом. Мама рассказала, как отец ее избил. Вначале — кулаком в лицо, потом хлестал крученой веревкой. Затем сел сверху и стал душить полотенцем. Когда она пришла в себя, поднимал — и с высоты собственного роста бросал на пол! Потом направил в лицо нож и сказал, что убьет! Мама рыдала и просила пощадить ради детей. А отец напоследок забрал у нее серьги… В больнице маме наложили гипс. Зафиксировали сотрясение головного мозга. Тогда она жила у меня, я ухаживала. Но рука в результате долгого лечения так и не восстановилась — начался артроз костей! Руки стали кривые, как у старухи! Она больше не могла даже внуков поднять! Морально была подавлена, постоянно плакала… Дело снова дошло до судебного процесса. Мы решили, что когда закончится разбирательство, то она уедет в Москву ко второй дочери, Альбине… Мама была для нас всем! Она жила и работала только ради нас и внуков! Но тот суд протянулся до апреля этого года. Отца признали виновным в «причинении вреда здоровью» и «угрозе убийством». Приговорили к 13 месяцам ограничения свободы и тут же амнистировали в честь 70-летия Победы. Тогда он окончательно почувствовал свою безнаказанность. Все это время мама боялась показаться ему на глаза. Даже из своей комнаты не выходила. Так тихо сидела, что отец даже не подозревал о ее присутствии…
А 31 июля мне сообщили, что мама не вышла на работу… ее телефон не отвечал. Я с мужем взяла такси и поехала в Аксеново. Открыла дверь своим ключом. И увидела на диване замытое пятно — это было похоже на кровь. А на столе лежали мамины очки. А ее самой нигде не было! Хотя вся одежда тут же находилась, не хватало только халата… Постучала в дверь Кудяева. Он вышел и сказал, что ничего не знает. Но я сразу поняла, что врет, по его бегающим глазам! Тут родственники отца вдруг окружили моего мужа и избили до потери сознания! А потом я узнала, что Кудяев мою маму убил и выбросил в поле. Причем этот изверг разрубил ее пополам. Каким же надо быть хладнокровным чудовищем! Долго не могла в это поверить. Казалось, что это страшный сон и я скоро проснусь!» «Наверное, все это заранее сочинила!» — несется из зала чей-то недовольный шепот, с той стороны, где разместились «сочувствующие» подсудимому. «Утрата матери — огромное горе! — продолжает дочь. — Эта боль будет со мной до конца жизни. Слышала, что во время предварительного следствия он просил, чтобы его отправили на лечение в Казань. То есть тем самым хотел избежать наказания — такой он хитрый и изворотливый! Но экспертиза признала отца психически здоровым… Я не верю в его раскаяние! А мои дети сейчас очень скучают по бабушке. Плачут и спрашивают, почему она не приходит. А я не знаю, что им ответить…» «Какого наказания, на ваш взгляд, заслуживает Равиль Кудяев?» — спрашивает прокурор. «Прошу наказать его по всей строгости закона!» — «Вы поддерживаете заявленный иск о моральной компенсации в 3 миллиона рублей?» — «Да, хотя никакие деньги не вернут мою маму…»

Изверг
«Это она вам тут целую балладу рассказала! — поднимается со скамьи Равиль Кудяев. — Как будто сама видела, как и что у нас было. Хотя уже много лет не жила с нами…» «Вы нарисовали образ законченного злодея», — поддерживает Кудяева его адвокат. «Это не образ! — восклицает Эльвира. — Он такой и есть!» «Я что, на самом деле такой изверг? — снова возмущается подсудимый. — А кто же тогда дочерей вырастил? Рушанна одна не могла их поднять, получая всего по 60 рублей в месяц. Кто, спрашивается, моих детей мог кормить, если бы я не работал?»
Слово представляется второй дочери Кудяева — Альбине.
«Отец избивал маму до полусмерти, а меня швырял на пол, так что кровь из носа шла…» — говорит она. «Живучая!» — тихо констатирует из-за решетки Равиль Кудяев. «Мама всю жизнь трудилась на двух работах, — продолжает Альбина. — Только на заводе «Резинотехника» проработала 25 лет…» «Ага, уборщицей за 40 рублей!» — ухмыляется обвиняемый. «Работала также на вредном производстве «Лисмы», — свидетельствует далее дочь. — И в магазине продавцом, и в ремонте одежды, и на рынке…» «Везде успевала!» — иронично замечают представители «группы поддержки» Кудяева. «Мы с сестрой заступались за маму, так доставалось и нам, — говорит Альбина. — Чтобы помочь младшей сестре с учебой, я перевелась в медицинском колледже на заочное отделение и поехала работать в Москву. Но мне часто приходилось срываться в Мордовию, чтобы в очередной раз попытаться погасить конфликт. Родственники Кудяева на его 50-летие подарили музыкальный центр. И ночи напролет начались дискотеки! Мама не могла заснуть, просила сделать потише, но реакции не было никакой… А после развода с мамой Кудяев стал жить в гражданском браке с соседкой с первого этажа! С 70-летней бабушкой! Это был такой стыд и позор!» Тут в рядах «сторонников» Кудяева начинается волнение с показушными смешками…


«Я уже успела отправить маме деньги, чтобы она после отпуска уволилась с работы и уехала ко мне в Москву, но… не случилось, — со слезами на глазах завершает свой рассказ Альбина. — Когда мне сообщили о несчастье с мамой, я сразу взяла билет на поезд. Ехала в Саранск и до последнего надеялась, что мама жива… А уже на вокзале узнала, сказали, что ее не только убили, но и расчленили. Какого наказания заслуживает подсудимый? Даже смертной казни для него будет мало!»

340x240_mvno_stolica-s-noresize