Экономика

Саранск мог остаться без «Биохимика»!

Генеральный директор предприятия Денис Швецов – о недоверии мордовских властей, предыдущем руководстве, новом цехе, повышении зарплаты и экологии

«Еще несколько дней — и «Биохимика» не стало бы», — откровенно признается гендиректор предприятия Денис Швецов, вспоминая о состоянии завода в апреле текущего года. Тогда фармацевтический флагман республики переживал процедуру смены собственника. Производство находилось в предбанкротном состоянии, накопились долги по зарплате и банковским кредитам. «Нас встретили как очередных временщиков. Но это ошибка», — уверяет новый руководитель завода, параллельно возглавляющий компанию NC Pharm — одного из ведущих поставщиков фармацевтических субстанций на российский рынок. Какое будущее ждет «Биохимик»? Чем шокировало заводчан новое руководство? Почему государство должно отпустить цены на лекарства? Что происходит с российским фармацевтическим рынком? Об этом и многом другом гендиректор предприятия Денис Швецов рассказал ИРИНЕ РАЗИНОЙ.

 

«С»: Вы возглавляете «Биохимик» около полугода. В последние времена предприятие переживало серьезные трудности. Сложно его реанимировать?

— Главной проблемой было преодолеть скептическое отношение людей к нам. И речь не только о коллективе, но и о местных властях и даже о городе в целом. Самое распространенное мнение о нас было таким: приехали очередные москали, сейчас опять все разграбят и исчезнут. Недоверие полное! И побороть его удалось недавно, когда будущее завода стало четко вырисовываться. 5 ноября, в день рождения «Биохимика», мы введем в эксплуатацию новый цех, который полностью соответствует всем международным требованиям. Мы встроили его в старое производство, чего никогда больше делать не будем. Это дорого, невыгодно, неэффективно и, с точки зрения бизнеса, даже смешно.

«С»: Зачем же вы его создали?

— Только ради того, чтобы люди нам поверили. Это будет новый таблеточный цех по производству не бета-лактамных антибиотиков общей площадью в 1,7 тысячи квадратных метров. Чистые помещения, где происходит сама тайна создания таблетки, займут 440 «квадратов». Там будут выпускаться как новые препараты, так и те, которые уже производятся на «Биохимике», но пока в условиях вчерашнего дня. Работы по реконструкции и оснащению этого цеха прошли в рекордно короткие сроки. Это как-то помогло нам справиться с недоверием коллектива. В следующем году мы построим еще один цех в 20 тысяч квадратных метров, в котором будут производиться препараты жидких форм выпуска. Туда мы завезем очень хорошее оборудование по водоподготовке. Кроме того, в планах построить цех сухой рассыпки. Все это вполне реально. В мае мы выпустили продукции на 82 миллиона рублей, а в сентябре — уже на 186 миллионов. Хотя, когда мы сюда пришли, многие говорили нам, что на заводе просто физически невозможно производить лекарств больше чем на 120 миллионов. Но, как оказалось, надо работать, стимулировать людей на подвиги, показывать, как и что делается, и все получится.

«С»: Недоверие вы преодолели. Но есть и другие трудности?

— Да, еще одна сложность в том, что предыдущее руководство оставило о предприятии не слишком хорошую славу. Прошлый год «Биохимик» завершил с убытками в 270 миллионов рублей. По этой причине сегодня ни один кредитный ресурс нам недоступен. Сбербанк требует погашения всех кредитов, предоставленных предприятию еще при предыдущем руководстве. Другие банки займов не дают, отвечая: «У вас были убытки, вы в «красной зоне». Тем не менее за полгода наша кредитная нагрузка снизилась с 270 до 30 миллионов рублей. Но внешние деньги нам по-прежнему не доступны. Третья сложность — это не до конца продуманная государственная политика регулирования цен. В нашей стране есть такое понятие, как цены на жизненно необходимые и важнейшие лекарственные средства (ЖНВЛС). Это головная боль любого производителя. Потому что стоимость таких препаратов жестко регламентирована государством. При этом в 2015 году фармсубстанции, которые завозятся в Россию из Индии и Китая, резко подскочили в цене в связи с ростом доллара. И определенные наименования из этого списка ЖВНЛС стало выпускать попросту убыточно. Соответственно, заводы снимают их с производства. К сожалению, государство медленно реагирует на происходящее. С нашей точки зрения, оптимальным вариантом было бы отпустить цены. Дефицита этих препаратов нет, и рынок сам установит на них приемлемую стоимость. Производители в условиях конкуренции будут стремиться торговать как можно дешевле, чтобы обеспечить себе потребительский спрос.

«С»: Вы описываете какой-то идеальный рынок. У нас он возможен?

— А сейчас что происходит? Из-за того что государство регулирует цены, большинство производителей занимается не производством и реализацией лекарственных средств, а заключением картельных соглашений. Мол, давай ты будешь производить вот это, потому что у тебя выше цена регистрации, а я — вот это. Это ничего общего с рыночной торговлей не имеет и все равно в итоге ведет к росту цен на лекарства! Доходит до смешного. Звонит мне приятель и говорит: «Денис, представляешь, я воду для инъекций произвожу по зарегистрированной цене в 10 рублей 80 копеек. Захожу в аптеку, а она там продается за 72 рубля!» Понимаете, если я завышу зарегистрированную государством цену, ко мне придут контролирующие органы и привлекут к ответственности. Но в каждую аптеку-то проверяющего не поставишь! А если бабушка уже смирилась с тем, что этот препарат стоит 72 рубля, то она и будет покупать его по этой цене. Только наживаться-то на этом кто будет? Промышленность за счет этого поднимется? Нет. Все сливки снимет аптечный киоск. А директора фармпредприятий вместо дум о производстве занимаются околачиванием порогов министерств и придумывают, как же сделать так, чтобы повыше зарегистрировали цену их препарата в списке ЖВНЛС.

«С»: Вы сняли что-то с производства из-за подорожания субстанций?

— Да, то, что выпускать стало совсем невыгодно. Например, нистатин и левомицетин. Сырье для них сегодня стоит дороже, чем сами препараты в готовом виде. Но повысить цену мы не можем, потому что они в списке ЖНВЛС. На «Биохимике» в него входят 96 процентов выпускаемых препаратов. Скажите, на что нам выжить? Вариантов для маневра мало, но они остаются. Большой плюс для саранского завода в том, что сюда вовремя пришла наша команда. Случись это на несколько дней позже — и «Биохимика» не стало бы. В первые два месяца моего пребывания в Саранске было состояние паники. Задача казалась невыполнимой! 1,5 тысячи работников, состояние предбанкротное, зарплата не выплачена. Я боялся, что люди меня не выпустят с территории завода и в первые же дни забьют где-нибудь здесь (смеется — «С»). Как-то зашел в музей «Биохимика», посмотрел на тех, кто там представлен в качестве бывших директоров, и осознал, что отступать некуда. Мой портрет тоже сюда повесят неизбежно. Вопрос — как? Чтобы удобнее было плевать? Или повыше, чтобы лучше было видно? (Смеется — «С».) Но, слава богу, постепенно все нормализуется. Наше преимущество еще в том, что до прихода на «Биохимик» компания NC Pharm очень долго занималась поставками сырья на российский рынок. Мы прекрасно знаем, где выгоднее купить субстанции в Индии и Китае. Мы привозим их в страну, делаем свою наценку и продаем всем отечественным производителям лекарственных средств. Разумеется, теперь «Биохимик» получает это сырье по более низкой цене, при которой еще можно что-то производить.

«С»: За последние месяцы зарплата работников «Биохимика» как-то изменилась?

— За последние полгода рост составил 18,7 процента. В реальных деньгах средняя зарплата — 18 тысяч рублей. Причем недавно министр промышленности Мордовии мне сообщил, что наш завод вышел на 6-е место по росту зарплат. Уровень оплаты труда у нас будет расти и дальше, но и работать за эти деньги нужно много. Сейчас наша задача — дать сюда немного воздуха, которого совсем не было. К моменту нашего прихода на «Биохимике» было 1,3 тысячи сотрудников, а объем продаж — 65 миллионов. То есть один работник генерировал 50 тысяч рублей. Какую зарплату я могу дать ему? А если человек генерирует 1 миллион рублей, то я могу ему платить и по 100—200 тысяч рублей. Вы только добейтесь мне такого результата! Это задача для тех, кто хочет работать, кому интересно.

«С»: Коллектив, наверное, удивлен вашим нестандартным стилем руководства?

— Это точно! (Смеется — «С».) Про нас тут вообще много интересного рассказывают. Как-то несколько сотрудников собирались отпраздновать день рождения одного из них. Подходят к бывшему коммерческому директору, который тогда нас знал лучше всех, и спрашивают: «Леш, слушай, а с ними после работы можно выпить?» А он отвечает: «С ними? Можно до работы, на работе и после! Но только не вместо работы. Да, они веселые и приветливые. Но это до тех пор, пока не возникает вопрос, выполнили ли вы свою задачу». Для большинства коллектива это было нонсенсом. Мы общаемся со всеми с юмором, никого не напрягаем, не отчитываем. Я вообще считаю, что бизнес должен делаться легко. А если не получается, то зачем мучиться? Оставьте корову в покое, если она не дает вам молока! Кстати, сегодня у нас остро не хватает персонала в цехах. Чтобы восполнить дефицит специалистов, мы заключили соглашение с МГУ им. Огарева. Выделяем вузу гранты на разработку новых продуктов, наш директор по развитию читает лекции в Мордовском университете, студенты приезжают на производство. Нам очень важно омолодить коллектив. Сегодня почти 20 процентов работников «Биохимика» — люди пенсионного возраста.

 «С»: Насколько российская фармацевтическая продукция нужна за рубежом?

— Все постсоветское пространство активно покупает у нас лекарственные средства. В мире российская фармацевтика тоже нужна, но немного не так, как это хочет видеть обыватель. Надо признать, что продавать мы не умеем. Мы не китайцы, которые могут воровать технологии и воспроизводить все подряд. И не надо стремиться к этому. Мы сильны мозгами, в стране есть прекрасные разработчики, химики. Нужно делать инновации и за счет этого получать необходимое со всего мира. Если мы, условно говоря, сегодня лучше всех в мире делаем танки, то можно за них получать, например, антибиотики. Мы китайцам одну боевую машину, они нам — 20 тонн цефазолина. Но синтезировать этот препарат в России — это утопия. Китайцев 1,5 миллиарда человек, а нас — 140 миллионов. Они с избытком производят цефазолин в расчете на все население. Что им стоит синтезировать дополнительно какие-то 10 процентов? Это можно даже бесплатно отдать в Россию: «Возьмите, ребята, не жалко!» Мы не догоним их никогда, потому что это будет всегда невыгодно. Но мы можем синтезировать что-то такое, чего пока ни у кого нет. И тогда к нам за этим препаратом пойдут со всего мира.

«С»: Можем, но не делаем?

— Почему? На «Биохимике» в 2018 году будет запущено производство пяти оригинальных препаратов, которых пока нет в мире. К регистрации готовятся еще 18 наименований. Какие именно, пока не скажу.

«С»: Есть расхожее мнение, что российские дженерики уступают по качеству импортным оригинальным препаратам…

— Ерунда! Весь мир покупает субстанцию в Китае или Индии. Других производителей практически нет, потому что дешевле, чем там, не произведешь. Кто-то довозит синтезированный компонент до Европы, там его якобы «доочищает» и говорит: «О! У меня европейская субстанция!» Это ерунда, рекламный трюк. В России, между прочим, тоже делают доочистку сырья, например на курганском «Синтезе».

«С»: Фармацевтическое производство в центре города — это серьезная проблема, которой уже не один десяток лет. Экологии, здоровью жителей нанесен серьезный ущерб…

— Да, к сожалению, в Саранске уже была эта проблема. Долгие годы характерный запах по всему городу разносился от двух цехов синтеза пенициллина. Специфический аромат источала кислота, которая использовалась при его производстве. Сейчас эти цеха снесены. Поэтому синтеза здесь уже нет! Для нас важно было проверить, заражена или нет почва и стены цехов на территории завода. Слава богу, результат был отрицательным. Поэтому мы и ставим сейчас новый цех. Мы бы не рискнули инвестировать большие средства, не убедившись в том, что здесь нет заражения пенициллином. Мы не можем смешивать в одну кучу производство гормонов, антибиотиков, цитостатиков и т. д. Все это — отдельные помещения, которые не должны воздействовать друг на друга. Кроме того, завод сейчас вообще ничего не синтезирует. За исключением того, что мы делаем для производства реополиглюкина — это спирт, сахар, то есть вещества, которые экологии не причиняют никакого вреда. У нас нет неорганического синтеза, который наносит ущерб экологии. К тому же мы сейчас внедряем на «Биохимике» современные мировые технологии закрытого типа, которые сводят вред от производства лекарственных средств до минимума. В своей профессиональной области мы максимально интегрированы во все мировые процессы. Для нас не составляет проблем сегодня встретиться с кем-то в Барселоне, а послезавтра — в Лос-Анджелесе. И когда понимаешь, что земной шар такой маленький — то преград не остается. Все стены мы выстраиваем сами в собственных головах. В свое время, когда меня спрашивали, почему ты не летаешь за рубеж, я честно признавался, что не говорю по-английски, из-за этого у меня существует языковой барьер. А мне говорят: «Подожди-ка. Деньги у тебя или у них?» «У меня». — «Значит, языковой барьер у них». Исходя из этого принципа мы и начали строить первую модель нашего бизнеса. А сейчас мы прекрасно инсталлированы в мировой рынок и российские заводы приходят к нам как к экспертам с вопросами: что производить и как?

 

Личное дело

Денис Юрьевич Швецов — генеральный директор «Биохимика» и фармацевтической компании NC Pharm. Родился в 1971 году в Санкт-Петербурге. Профессионально занимался фехтованием. Поступил в институт физкультуры, поскольку всегда мечтал работать с детьми. Но, чтобы содержать семью, в 1992 году переехал в Москву, где начал работать водителем в фармкомпании. В 1996 году начал собственный фармацевтический бизнес.

Женат, воспитывает 15-летнюю дочь и 10-летнего сына. Увлечение — гольф, большой теннис.

340x240_mvno_stolica-s-noresize