Культура

«Мне ближе археология добра, чем эволюция зла!»

Режиссер Олег Куртанидзе — об особенностях своей профессии и актуальной комедии Гольдони

Приглашенный режиссер Олег Куртанидзе репетирует в Национальном театре пьесу итальянского драматурга Карло Гольдони «Лжец». Ее премьера назначена на 13 октября. За 25 лет работы на сцене выпускник ГИТИСа поставил больше 40 спектаклей в Санкт-Петербурге, Северодвинске, Мичуринске, Тольятти и других городах. О смысле будущей комедии, цензуре и многом другом он рассказал Татьяне Михайловой.

«С»: Олег Амиранович, почему вы перешли из актерской профессии в режиссуру?

— Я долго искал своего режиссера, который понимал бы мою ментальность и сердечность, но не нашел. Не хотелось оставаться просто «хорошей фактурой с прекрасной памятью», на сцене это не интересно. Но уходить из театра тоже не хотелось! Свой первый спектакль я поставил 23 года назад в Мурманском областном драматическом театре. Позже как режиссера меня благословила известный театральный критик Римма Кречетова, написавшая прекрасные отзывы на мои спектакли «Укрощение строптивой», «На всякого мудреца довольно простоты», «Женитьба», поставленные в Северодвинском драматическом театре.

«С»: Почему в Мордовском национальном театре вы решили поставить комедию «Лжец» Карло Гольдони?

— Надо ставить то, в чем разбираешься. Я много времени провел на учебе, стажировках и фестивалях в европейских городах, общался с маститыми режиссерами. Изучал традиции, идущие от античного театра. В нашей стране театральную эволюцию на 70 лет остановил «законсервированный соцреализм». И как сломать это? Поэтому в современном театре появились эпатажные, одиозные художники, молодые и постарше, которые шокируют публику, беспощадно разделываются с классическими текстами и сочиняют собственные… Их можно понять: они хотят изменить ситуацию в искусстве в корне, только не знают как. Лезть в область искусства с топором вместо ювелирных инструментов, на мой взгляд, неразумно. Мне ближе археология добра, чем эволюция зла! В саранском театре меня встретили очень гостеприимно. Здесь сразу попадаешь в атмосферу национальной культуры. В буфете стоит круглый стол, можно общаться лицом к лицу — нигде такого нет! В этом тоже состоит задача тетра — объединять людей. Как сказал Гете, если хотите сделать из толпы нацию, постройте театр.

«С»: Что отличает драматургию Гольдони?

— Он подлинный реформатор тетра. Карло Гольдони впервые дал литературный текст и новые сюжеты актерам, исполняющим роли масок. До этого они импровизировали, играя одно и то же всю жизнь… По словам Вольтера, комедии Гольдони — это четкий слепок жизни. Поэтому зрители увидят в «Лжеце» себя в полной мере! Они или устыдятся своих пороков или посмеются над ними. Ведь комедия — это трагедия, которая «произошла не со мной»! Не буду раскрывать всех замыслов. Вы не увидите костюмированный бал-маскарад. На сцене появятся «интерьеры» Венеции, возможно, даже с каналами… Мы приблизим комедию к нашему времени, но в интермедиях и деталях сохраним атмосферу XVIII века. Италию, Грузию и вообще все южные страны Европы объединяют высокая духовность и религиозность, смешанные с отчаянным богохульством. Почему? Темперамент! Там люди прекрасно сознают, что смерть всегда близка, поэтому пытаются успеть все сразу, хотят в один день перевернуть мир, но к обеду уже устают. Поэтому у них сиеста! (Улыбается — «С») А вечером они пьют вино и сплетничают под виноградом! Поскольку живут тесно, начинается вражда, переходящая порой в кровную месть. Все это высмеивает Гольдони — хвастовство, чванство, ритуальность, в которой все мы увязли. Но персонажей нельзя не любить, потому что они наивные… Мы делаем постановку, которая должна сразу поймать зрителя на удочку любопытства и внимания. В театре это главное! Спектакль должен быть сложносоставной. Зритель постигает сюжет эпизод за эпизодом, и постепенно в нем открывается понимание. Он смотрит, смеется и плачет как ребенок. И каждый воспринимает происходящее на сцене по-своему. Если он что-то почувствует в сердце, то это наша победа. Это и есть искусство!

«С»: Сегодня немало режиссеров ставят спектакли по мотивам прозаических произведений…

— Да. Существует драматургия литературная и театральная. Шекспир и Мольер сочиняли специально для сцены. Гольдони написал больше 200 пьес с подробными комментариями, поэтому их легко ставить. Но сейчас наблюдается тенденция ставить спектакли по прозе. В этом направлении успешно работают Сергей Женовач, Лев Додин, и молодые режиссеры так же обращаются к прозаическим текстам. Но, на мой взгляд, не надо забывать, что литература имеет другие законы и способы коммуникации с читателем. Задача режиссера — перевести их на сценический язык действия.

«С»: Актер должен полностью подчиниться воле режиссера?

— Да. Театр — это кладбище тщеславия. Актеру надо забыть себя и стать чистым листом, на котором режиссер создаст свое произведение. Это сродни послушничеству в монастыре. Главное — терпение и смирение. Только такое взаимодействие режиссера и актера дает мощнейший всплеск актерской реализации! Ведь талант — это способности, помноженные на трудолюбие. Театр — это добровольная диктатура, и мы сами сделали выбор профессии. Такому самоотверженному актеру я прощу все слабости, грехи и капризы. Но, если он словно делает одолжение, лучше его поменять. Зачем тратить время на воспитание? А вот на работу времени не жалко! Актер развивается только с ролями, а не с возрастом и опытом. Даже у слабого мастера можно взять что-то хорошее. Строгость необходима, чтобы человек стал лучше в профессии. Вообще театр — это учреждение с повышенным коэффициентом опасности. Над сценой подвешена железная многотонная конструкция, например! Поэтому дисциплина и внимание всех цехов и служащих в театре — это своего рода гарантия безопасности.

«С»: Вы разделяете мнение режиссера Константина Райкина о засилье цензуры?

— Внутри самого театра предостаточно цензуры и нравственных фильтров. Во‑первых, это режиссерский вкус, во‑вторых, художественный совет и руководство театра. Если задумал выпустить спектакль, должен учитывать сотни мнений только внутри учреждения! А еще вокруг критики и огромное количество экспертов… Когда в 1991 году отменили цензуру, это был огромный праздник для всех творческих людей. Закончилась тысячелетняя история цензуры с ее гонениями и преследованиями писателей, художников, актеров, режиссеров… Пушкин был невыездной! Сейчас уже никто не помнит той радости… И вот снова начали стучать друг на друга, писать кляузы, говорить о границах, нормах морали. А кто говорит? Кто будет устанавливать эти границы? И, главное, кто будет тем пограничником?

Корпоративная этика, цеховая солидарность предполагают выяснение отношений не в СМИ, не в кабинетах вышестоящих инстанций, а между собой и, желательно, в формате профессии. Ну а уж если не нравится тебе человек, напиши смс или просто поговори… Хорошо, что сегодня ставится много спорных спектаклей. Это здорово! В этом я полностью согласен с Райкиным. Ведь почему боятся театра? Он пробуждает совесть, которая благополучно спит. А ведь она есть даже у самого гнилого подлеца.

«С»: Изменился ли театр в эпоху Интернета?

— Нет. Создатель «Фейсбука» Марк Цукерберг сказал, что раньше люди жили в пещерах, потом в деревнях, городах, а теперь будут жить в социальных сетях! Театр вышел из ритуала. Он сопровождает человека, начиная с плясок у костра перед охотой. Рушатся империи, исчезают народы, а театр остается. Сегодня это самая демократичная структура, где собирается народ — бизнесмены, врачи, крестьяне, служащие… И каждый понимает спектакль на своем уровне. Ничего не случится с театром: это часть человеческого бытия! А новые технологии в театре делают его только привлекательнее для современной публики.

«Политическое убийство»

Происшествия

Новости партнеров