Культура

«Сталин очень любил отца…»

Актер и режиссер Константин Райкин — о себе и своих родителях

Руководитель московского театра «Сатирикон» Константин Райкин и его сестра Екатерина представили книгу своей матери «Я люблю», куда вошли ее рассказы, очерки и письма. Руфь Марковна постоянно оберегала знаменитого мужа Аркадия Райкина от сложных жизненных ситуаций, именно на ней держалась вся семья. По словам Константина, если бы не родительница, великий отец не «стал бы и половиной того, кем он был». Беседа с сыном легендарного артиста прошла в теплой атмосфере. Он поделился детскими воспоминаниями и с глубоким сожалением рассказал, что настоящее искусство в наше время утрачивает свою ценность… С Константином Райкиным встретилась Татьяна Новикова.

Константин Аркадьевич был удивлен приезду журналистов из Мордовии и рассказал, что когда-то приезжал к нам с гастролями. Улыбнулся, когда его пригласили в Саранск. Он охотно согласился сфотографироваться и дал автограф…

«С»: Правда ли, что Руфь Марковна свой литературный талант принесла в жертву семье?

— Так и есть. В ином случае она могла бы написать гораздо больше. Уверен, что литература стала бы ее профессией, однако сложилось так, что она просто «пописывала» в свободное от театра и папы время. Книга «Я люблю» написана с большим литературным даром. Я это говорю совершенно объективно. Всю жизнь работаю с родственниками и, поверьте, могу быть строгим и холодным, но, читая мамину книгу, плакал. Потому что это хорошо, интересно, трогательно и сердечно. Для меня это книга духовного здоровья. Читая ее, становишься лучше, а потом уже возвращаешься к своему среднехамскому состоянию. Я благодарен людям, которые помогли издать этот замечательный сборник. Особенно сестре Екатерине, которая собирала все написанное мамой до тяжелого инсульта.

«С»: На каких книгах вы воспитывались?

— На произведениях русской литературы XIX века. Она стала прививкой от глупости, бессмыслицы и безвкусицы. Причем мне инъекцию сделали насильно, потому что я был очень подвижным ребенком и не мог спокойно сидеть на одном месте. Когда мама хотела мне читать Тургенева, бегал по комнате и не хотел слушаться. Потом каким-то образом она меня уговаривала, и я слушал ее чтение, проникаясь необыкновенным голосом, и умолял продолжать. Из соседней комнаты выбегал отец, который, оказывается, тоже внимательно слушал и ругал меня: «Разве не видишь, что мама плачет? Неужели трудно сделать паузу и дать ей успокоиться?» Потом мы вместе слушали, как она читает. Это воспоминание так засело в сердце, что, когда я стал студентом театрального вуза, захотелось сыграть героев, о которых читала мама. На первом курсе добился, чтобы мне дали роль в спектакле «Жизнь и смерть Чертопханова» по рассказам Тургенева. Признаюсь, что даже сейчас, спустя многие годы, мне было бы сложно играть пожилого человека, который всем сердцем полюбил красавицу-цыганку.

«С»: Вы часто читаете стихи в разных городах России, собирая полные залы слушателей. Как вы считаете, поэзия будет иметь такое же значение, как в 1960‑е годы?

— Я горестный оптимист. Что бы там ни было, продолжаю верить в настоящее, великое и духовное. Вы правильно заметили, что я собираю большие аудитории, куда бы ни приехал. Причем аншлаги бывают в самых неожиданных местах, никак не связанных с художественной и духовной жизнью. Местные жители даже не знают, что их ждет на концерте, думают, что я приехал их смешить. А я читаю стихи великих поэтов, и по глазам вижу, что в людях происходят какие-то изменения. Они слушают меня, оттопырив уши, и начинают внимать фразам из настоящего русского языка. В такие моменты я понимаю, что они неосознанно скучают по чему-то отличному от мата с междометиями. Именно в это вкупе с интернетовскими понятиями сейчас превращается современный русский язык. К несчастью, дела обстоят сложно, тревожно и плохо. Но надо понимать, что людей, которые поглощают белиберду, изданную огромными тиражами, всегда было больше, а тонких, умных и одухотворенных читателей мало. Так же и на телевидении. Безвкусные передачи имеют огромные рейтинги, а замечательные программы не пользуются успехом. Поэтому «Культура» занимает скромное место среди других каналов. К сожалению, так устроена жизнь и это происходит везде, не только в нашей стране.

«С»: Вспоминается история, когда один журналист спросил, какое у вас отчество. Наверняка, вы восприняли это как оскорбление?

— Он, конечно, шалопай. Но в этом есть кое-что для меня приятное. Выходит, что меня воспринимают все-таки отдельно от отца. Но у нас с ним много общего: мы похожи внешне и у нас одна профессия. Отец был очень гордым человеком и очень увлекающимся. В своем увлечении мог совершать необдуманные поступки, даже кого-то ненароком обидеть. Я прекрасно об этом знаю, потому что работал с ним шесть лет и пользовался сыновней привилегией свободы. Если меня что-то не устраивало в папином поведении, мог ему сказать: «Ты что, с ума сошел?» А вот другие этого сделать не могли. Хочу заметить, что отец, будучи народным кумиром, был очень самокритичным человеком. Бывало, возвращался со спектакля расстроенный и первыми его словами, когда он переступал порог, были: «Я сегодня играл ужасно». А потом поклонники писали ему письма, где благодарили за тот самый спектакль, из-за которого он недавно сильно переживал. Помню даже фразу: «Я хочу перед вами встать на колени».

«С»: Правда ли, что ваша мать старалась оберегать отца от опрометчивых поступков?

— Да. Она для всех нас значила невыразимо много. Если бы не мама, то великий Аркадий Райкин не стал бы и половиной того, кем был. Жена была образованней и мудрей, чем муж. В театре, где работала, всегда старалась поддерживать теплую живую атмосферу. Благодаря ей труппа стала большой дружной семьей. Такой, как наша, где царили любовь и понимание. Мы все старались поддерживать друг друга. Помню, как мать писала за отца заявления в различные инстанции и отвечала на письма поклонников, потому что он был постоянно занят в театре. Папе писали дети, которые потом стали знаменитыми артистами. Геннадий Хазанов и Александр Калягин зачитывали послания моего отца, которые считают реликвией. Потому что Аркадий Райкин всегда был для них кумиром. В детстве они даже не подозревали, что теплые искренние строки написаны рукой нашей мамы. Но думаю, со временем все-таки догадались, потому что хорошо знали нашу семью. Но от этого письма не становились для них менее ценными. С отцом хотели общаться многие люди, среди которых были известные личности. Иосиф Виссарионович Сталин его очень любил.

«С»: Это странно, ведь ваш отец никогда не боялся говорить все, что думает, а Сталин таких смельчаков отправлял в лагеря…

— Иосифа Виссарионовича я всегда считал главным носителем зла во всей истории человечества. Но общеизвестно, что злодеи — такие же люди, как все, у них тоже есть свои светлые стороны. Сталин любил искусство. Он 17 раз ходил на спектакль «Дни Турбиных», но не всегда делал это открыто. Моего отца он любил. Аркадий Райкин выступал у Иосифа Виссарионовича на дне рождения со своим знаменитым монологом «Слон и авоська», который очень рассмешил генералиссимуса. Во время войны папа давал в Москве спектакль, на который решил пригласить Сталина. Он подошел к часовому у Спасской башни и отдал записку следующего содержания: «Дорогой Иосиф Виссарионович, мы будем счастливы, если вы придете на нашу постановку». Через два часа в номер гостиницы, где жил отец, пришли четыре офицера и попросили предъявить документы. Аркадию Райкину стало страшно, потому что подобный визит в то время ничего хорошего не предвещал. Но гости протянули пакет с сургучной печатью «Совершенно секретно». Там был ответ на приглашение: «К сожалению, не смогу прийти на ваш спектакль, потому что сегодня буду очень занят». Отец рассказывал, что в тот день фашисты заняли два советских города…

Новости партнеров