Культура

«В народе много пошлости и невежества»

Известный телеведущий и писатель Андрей Максимов — о бездуховности, гламуре и интеллигентах

Еще недавно никто из граждан бескрайней России не сомневался, что живет в самой духовной стране мира. Но сейчас мнение общества резко поменялось: россиянами овладели гламур, пошлость и разврат. Даже слово «интеллигент» практически ушло из обихода, а сама интеллигенция перестала быть особой, духовно-социальной группой людей. Эталоном и образцом для подражания стали «богатые и знаменитые». Жива ли еще знаменитая русская культура? Почему гламур вытеснил ум и порядочность? Способны ли граждане страны самостоятельно думать? Телеведущий, драматург и писатель Андрей Максимов поделился своими мыслями с Ольгой Ворониной.

Морг

«С»: Ваше первое место работы — больничный морг. Наверняка это заведение заставляло много думать о жизни и смерти. Какие выводы вы тогда для себя сделали?

— В то время мне было 18–19 лет, а это возраст, когда смерти не существует. Поэтому подобными вопросами не задавался, к тому же непосредственно с мертвецами дела не имел. Моей обязанностью было печатать акты вскрытия трупов и их опознания. Не думал о смерти, даже когда напечатал свою лучшую фразу в жизни: «Голова представлена отдельно». Сегодня живу в таком убеждении, что эту тему лучше не трогать. Нет, я не боюсь смерти, ибо верю, что душа бессмертна, но боюсь самого процесса умирания, болезней, немощи…

«С»: После морга вас занесло в журналистику: журнал «Пионер», газеты «Комсомольская правда», «Собеседник». Закономерная смена профессии…

— Нет, все было как раз наоборот! Сначала журналистика, а потом морг. (Смеется — «С») В СМИ я попал в 14 лет, когда мое вступительное сочинение в школу юного журналиста при МГУ напечатала «Комсомольская правда». Затем газета предложила писать для подростковой странички «Алый парус». Спустя некоторое время понял, что без навыков владения печатной машинкой, как ныне компьютером, не обойтись. Поэтому и устроился в морг.

«С»: Возможно, душа бессмертна, зато советская журналистика почила в бозе. В чем, по-вашему, плюсы и минусы новых российских СМИ?

— Я не считаю, что советская журналистика умерла, так как она, на мой взгляд, и не рождалась. То, что существовало во времена СССР, к этой профессии не имеет никакого отношения. Этот вид человеческой деятельности не может строиться на лжи и существовать в установленных властью рамках. Цензура и СМИ — вещи несовместимые. Поэтому российская журналистика появилась только после того, как власть перестала указывать, о чем и как можно сообщать.

Свобода

«С»: Но в мире нет СМИ, которые самостоятельно формируют информационную политику. Решения о том, что печатать и показывать, принимают те, кто вкладывает деньги в газету или телеканал.

— Свобода слова — это ситуация, в которой журналист может найти СМИ, где выскажет свою точку зрения. Свобода — это, прежде всего, наличие выбора.

«С»: А вы занимаетесь самоцензурой? Ограничиваете себя в каких-то суждениях?

— Скажите, а вы выходите на улицу голой? Уверен, что нет. В этом смысле самоцензура, безусловно, существует. Я не задаю идиотских вопросов, на которые ничего, кроме идиотских ответов, не услышишь. Например, я никогда не спрошу: нравится ли вам Путин? И не потому, что меня ограничивает самоцензура, просто это идиотский вопрос.

Народ

«С»: Вы яркий представитель российского ТВ. Как относитесь к тому, что большинство современных СМИ считают россиян безмозглыми людьми с животными инстинктами, и поэтому «кормят» их попсой вперемежку с пошлостью? Мол, это и есть духовная пища народа…

— А у меня к вам встречный вопрос: если народ, как горячие пирожки, раскупает издания, ориентированные на быдло, кто в этом виноват: издатель или читатель? Наши люди любят ругать прессу и телевидение за засилье пошлости и тупизны, но при этом смотрят их и читают, чем поддерживают рейтинги и тиражи. Давайте смотреть правде в глаза: в народе очень много пошлости, невежества и глупости. Умных людей, к сожалению, меньше. Поэтому так мало приличных изданий, но они есть. Например, для мыслящих людей работает «Культура». Выбирайте, что вам по вкусу!

«С»: Да, дураки — это старая беда России…

— А что вы хотите, если отечественная система образования никогда не учила детей думать? Более того, она устроена таким образом, что чем больше ученик думает, тем хуже учится. Если ребенок, пройдя советско-российскую среднюю школу, не потерял способность самостоятельно мыслить, то он уникум! Западное же образование устроено совершенно иначе: за границей детей учат размышлять, спорить и отстаивать свою точку зрения.

«С»: Вы написали много пьес о любви. По-вашему, это высокое и сложное чувство востребовано в стране гламура?

— Есть в России еще мужчины и женщины, которые хотят любви. Если у нас господствует гламур, это не значит, что кроме него ничего больше не существует.

«С»: В одной из своих книг вы отвечаете на вопрос, почему наша страна живет по законам, которые диктует гламур, а не интеллигенция…

— Я не отвечаю на этот вопрос! В своей книге «Интеллигенция и гламур» я только удивляюсь сложившейся ситуации. На мой взгляд, одна из причин победы гламура заключается в том, что интеллигенция, этот передовой слой образованных людей, общается с народом на непонятном ему языке. К примеру, она не может доступно объяснить, почему быть духовным хорошо, а бездуховным плохо. Зачем терзать себя сомнениями, страданиями, взращивать душу и возвышаться над животными инстинктами. Тем более что это не гарантирует счастья и внутренней гармонии, а, скорее, наоборот, лишает их. Гламур же говорит простые и понятные большинству людей вещи: будь богатым и знаменитым, так у тебя больше возможностей добиться счастья и уверенности в завтрашнем дне. Деньги — все! Бедность, а тем более поиск вечных истин — ничто! Успех — вот главное, ради чего стоит жить и бороться. При этом гламур ничего плохого не делает, он никого не убивает, не заставляет страдать. И интеллигенция ничего не смогла этому противопоставить, кроме возгласов: какой ужас!

«С»: В России еще осталась интеллигенция, эта мыслящая прослойка общества? И чего она хочет от жизни, куда идет?

— Думающие люди еще есть, но они никуда не идут и, судя по всему, ничего не хотят.

«С»: Мыслящий, творческий человек должен влиять на политику, брать на себя ответственность за то, что происходит в обществе?

— Я не употребляю слово «должен», ибо убежден, что никто никому ничего не должен. Каждый решает сам, что он может и чего он хочет. Не хочешь — не делай ничего, ты свободный человек.

«С»: Но ведь это и есть закон гламура: никто никому не должен, каждый сам за себя. Лично я не могу представить себе думающего человека без чувства долга, ответственности и внутренней потребности отдавать, а не только брать.

— Повторюсь, каждый должен жить, как хочет, не как ему указало государство и общество, а как считает нужным. К примеру, не следует заставлять богатого человека помогать бедным. Если он свое состояние сколотил из ворованных денег, посадите его в тюрьму. Но, если он смог заработать, а вы нет, не считайте его деньги. Это неприлично.

«С»: То есть государство или общество не должно принуждать бизнес быть социально ответственным?

— Нет.

Власть

«С»: Какие отношения должны быть у поэта и власти?

— Далекие. Но вы снова употребляете глагол «должен» вместо «может». Отношения могут быть, а не должны. Как писал мой любимый поэт Юрий Левитанский: «Каждый выбирает для себя женщину, религию, дорогу. Дьяволу служить или пороку…» Понимаете, КАЖДЫЙ ДЛЯ СЕБЯ, потому что человеческая жизнь — индивидуальная история. Нет идеальной схемы отношений власти и поэта. Бродский был далек от нее, а Твардовский близок. Оба — великие русские поэты. Никого не волнует, какие взаимоотношения были у Шекспира и двора, но всех волнует «Король Лир» и «Леди Макбет».

«С»: Кто сегодня олицетворяет современную Россию? Петр Первый, Роман Абрамович, гастарбайтер Джамшут?..

— Лично для меня Россию олицетворяет моя мама. Другие пусть решают сами за себя.

«С»: Как-то вы признались, что никогда не стремитесь к наградам, но все же не раз получали «Тэфи». Признайтесь, общественное признание заслуг — важная вещь?

— Я не понимаю, что такое общественное признание заслуг. Не существует награды, которая выдает общество. Ни «Тэфи», ни «Нобелевка», ни премия ЖЭКа № 365 ничего не характеризуют. В стране, где Пушкин, Лермонтов, Цветаева, Ахматова, Тарковский не имели званий и наград, к такого роду вещам нужно относиться как можно скромнее. Как мудро заметил режиссер Сергей Соловьев, в стране, где творила Анна Ахматова, говорить о личной популярности неприлично.

Новости партнеров