Культура

«Неприятно, когда деньги значат для людей больше, чем культура и внутренний мир…»

Известный музыкант Борис Фрумкин – о джазе, советском времени и своей дочери Анне Чиповской

Борис-ФрумкинЛегендарный джазовый оркестр имени Олега Лундстрема сыграет 9 мая на Советской площади. Музыканты приедут в Саранск после выступления в штаб-квартире ООН в Нью-Йорке. Художественный руководитель коллектива Борис Фрумкин с нетерпением ждет встречи с российским регионом, где часто выступал его друг — известный музыкант Георгий Гаранян.  Накануне гастролей он ответил на вопросы ТАТЬЯНЫ НОВИКОВОЙ.

«С»: Борис Михайлович, как вы пришли к джазу?

— Это было много лет назад! Мой отец, известный джазовый музыкант, советовал учиться игре на фортепиано. Когда мне исполнилось 12 лет, папа купил хороший радиоприемник, на котором я слушал «Голос Америки». По ночам шла замечательная передача «Время для джаза»,  все музыканты старались за ней следить. В то время джаз считался опальным направлением. Он был практически запрещен до конца 1950-х годов. А потом у меня появился магнитофон, и я стал обмениваться с друзьями редкими записями. Так все начиналось…

«С»: А потом наступило время стиляг…

— Да. Но только не совсем такое, как показано в современных фильмах. Там все слишком приукрашено. На самом деле стилягами называли обычных ребят, чей бунтарский дух выражался только в одежде и музыкальных пристрастиях. Воспитание у них, поверьте, было самое что ни на есть советское. А позже появились фарцовщики, валютчики и началось уже другое, гнилое время…

«С»: В советское время многое было под запретом…

— Вы сильно ошибаетесь! Сейчас многие деятели культуры, к чьему мнению прислушиваются, рассказывают, как ради своих идеалов чуть ли не каждый день шли на баррикады. Это неправда! Многие музыканты всегда находили возможность исполнять то, что хотели. Конечно, приходилось идти на разные ухищрения, когда составляли официальные программы для министерства культуры. Особенно, когда речь шла о зарубежных гастролях. А в остальном все было нормально. В то время запрет накладывался больше на рок-музыку, потому что речь шла о «своеобразии» текстов. С джазом было проще, потому что мы исполняли музыку без слов… А вообще наше направление всегда было скромной «золушкой» в мире искусства. Обратите внимание: программы о джазовой музыке наше телевидение показывает по ночам, когда нормальные люди спят. И это уже о многом говорит.

 «С»: Недавно вам присвоили звание народного артиста России. В советское время наверняка этого пришлось бы ждать очень долго?

— Наоборот. Если бы я не эмигрировал, то получил бы его гораздо раньше. Я с 1992 года  много работал за границей,  а в 1996-м окончательно обосновался в Германии. 8 лет назад вернулся в Россию… В советское время это звание присваивали действительно самым достойным. Потом оно в значительной степени было дискредитировано. На мой взгляд, в 1990-е годы его получали случайные люди в искусстве. Но потом ситуация стала исправляться. Радует, что сейчас существует какая-то строгость в присвоении этого звания. Мне кажется, его получают достойные люди…

«С»: Такие, как ваш друг легендарный  музыкант Георгий Гаранян…

— Пусть земля ему будет пухом! Мы дружили домами, много общались, вместе отмечали праздники. На гастролях часто жили в одном номере. Со стороны казалось, что мы «не разлей вода», но на самом деле у нас не было духовной близости, какая возникает между закадычными друзьями.  Когда я покинул Россию, мы стали намного меньше общаться… Мне всегда казалось, что, несмотря на свое дружелюбие и общительность, Жора был сдержан в выражении взглядов и эмоций.

«С»: А что можете рассказать о великом музыканте Дюке Эллингтоне, для которого вы однажды играли?

— Много лет назад эта встреча произвела на меня сильное впечатление. Но я достаточно большой период времени практически не слушал Эллингтона. Даже не знаю, с чем это связано. В ансамбле «Мелодия» мы были ближе к джаз-року, нежели к чистому джазу. Возможно, это повлияло на мои вкусы. Когда работаешь профессионально как музыкант, не всегда есть возможность слушать то, что нравится… Я вернулся к творчеству Эллингтона лет 15 назад. Сейчас у меня большая коллекция его дисков, около 130 штук! Я его слушаю практически ежедневно. Это великий человек! И чем больше знакомлюсь с творчеством Эллингтона, тем сильнее в него влюбляюсь.

«С»: Пластинки вашего ансамбля «Мелодия» меломаны тоже собирали…

— Таких «сумасшедших» было много. Мне, как участнику коллектива, это непонятно, потому что я видел в нашей работе много недостатков. Это больше напоминало производственный конвейер — мы должны были каждый месяц записывать определенное количество произведений. Торопились и допускали много ошибок, которых можно было бы избежать, будь у нас больше времени.  У меня самого нет и половины дисков, которые мы записали.  Очень хотелось бы собрать все и послушать, но… это уже прошлое. Каждому поколению свое время.

«С»: Молодым поколением можно только гордиться! Ваша дочь  — актриса Анна Чиповская  — очень талантливая, она унаследовала ваше обаяние… 

— Конечно! Анька — замечательный человек. Мы с ней прекрасно ладим! У нас очень тесная связь, хотя я не занимался ее воспитанием. Мне не все роли дочери нравились.  Но после выхода фильма «Оттепель», я полностью поверил в то, что она правильно выбрала профессию! Хотя свои незаурядные способности Аня могла бы проявить и в другой области. Мне, честно говоря, всегда было дискомфортно от того, что она выбрала актерскую профессию. Просто я знаю, насколько это опасно эмоциональными срывами. Ведь не всегда все идет по накатанной колее. К тому же, Аня не хочет сниматься во второсортных фильмах, поэтому ей приходится нелегко. Если бы она соглашалась сниматься во всем, что предлагают, то давно бы «замылила» свое лицо и талант как случается с другими актрисами ее возраста. Но пока моя дочь, слава Богу, избирательна, у нее хватает ума и терпения выживать в этом сложном мире. Дождаться хорошей роли на самом деле трудно.

«С»: После долгих лет эмиграции вы все-таки вернулись  в Россию и уже не хотите никуда уезжать…

— Я никогда не терял связи с Родиной. Москва всегда глубоко сидела в моем сердце. Внутри жила сильная ностальгическая любовь. Конечно, не всегда приятно ощущать сегодняшнюю атмосферу. Мне не очень нравятся современные люди, особенно молодежь. Наверное, старики всегда брюзжат. Мы в свое время тоже не понимали старшее поколение. Но я ясно вижу:  что-то потеряно, люди стали более разобщены.  Взамен коммунистической идеологии не пришло никакой другой. И на всем лежит печать наживы. Очень неприятно, когда деньги значат для людей больше, чем культура и внутренний мир. Хочется верить, что со временем это уйдет. Все должно пройти свой путь развития. Ведь общество развивается не за один или два дня. Проблема в том, что нас слишком резко выбросило из колыбельного социализма, когда за тебя думали и решали. Вдруг люди в один прекрасный момент оказались предоставлены сами себе. Многие представители старшего поколения оказались к этому просто не готовы. Мне их очень жалко. Нашлись и такие, кто воспринял внезапные жизненные перемены как сигнал к действию. К сожалению, эти активные люди не всегда хороши в своих поступках.

«С»: Борис Михайлович, как настроение перед выступлением в Саранске?

— Очень устал. Приходится рано вставать, чтобы все успеть. Программа очень напряженная. 6 мая выступаем в здании Генеральной ассамблеи ООН в Нью-Йорке! Это настоящая Голгофа, потому что много материала для программы, который надо обрабатывать заново, чтобы успеть это как следует отрепетировать. Так что в Саранск приедем сразу после Нью-Йорка! Вся жизнь проходит в гастролях. Недавно давали концерт в Вене в честь 70-летия освобождения австрийской столицы от фашистов. Выступление прошло блестяще! Надеюсь, что и в Нью-Йорке, и в Саранске мы тоже не ударим в грязь лицом!

 

Личное дело

Борис Михайлович Фрумкин родился в 1944 году в Москве. В 1962-м с серебряной медалью окончил Центральную музыкальную школу при Московской государственной консерватории им. Чайковского, затем год учился в ней на фортепианном отделении. Начал играть джаз в 1959 году. С 1966-го — пианист и аранжировщик в Концертном эстрадном оркестре Вадима Людвиковского.  С 1973 года — в ансамбле «Мелодия». После ухода Георгия Гараняна стал его художественным руководителем и дирижером.  В 1988-м как пианист и дирижер участвует в советско-американской постановке мюзикла Дюка Эллингтона «Настоящая леди», которую курировала Нэнси Рейган. С 1996 года живет в Германии. С 2007-го — художественный руководитель Государственного камерного оркестра джазовой музыки имени Олега Лундстрема. Дочь — киноактриса Анна Чиповская.

340x240_mvno_stolica-s-noresize