Культура

Остров Сергея Казнова

Талантливый поэт несколько дней не дожил до выхода в свет первого сборника стихов

31 мая Сергею Казнову исполнилось бы 38 лет… Талантливый литератор скончался от инфаркта в августе 2005 года. Уже в школьном возрасте он писал поразительные стихи, но всегда стремился повысить мастерство. Ценители искусства пророчили Сергею большое творческое будущее. Он всего несколько дней не дожил до выхода своей первой книги «Остров, полный звуков». Жизнь и судьба поэта – в материале АННЫ ОПРАВХАТ.

Он родился в 1978 году в Саранске. Мать трудилась продавщицей в продуктовом магазине. Она рано развелась, лишив сына полноценного общения с отцом. Потом вышла замуж за военного. «Сережа не называл отчима при мне иначе как «полковником», — рассказывает друг Казнова, автор книги «Мой Казнов» Сергей Сеничев. — Очень тяготился тем, что мама не видит в нем настоящего поэта». «Многие знали, что между ними часто вспыхивали конфликты, и отнюдь не по поводу искусства, — вспоминает директор республиканского филиала Волго-вятской академии государственной службы Иван Капитонов. — Она хотела наставить сына на правильный путь, женить…» По словам прозаика Стаса Нестерюка, мама была самой обычной женщиной, которая могла оценить лишь творчество общепризнанных авторов, таких как, например, Александр Пушкин. А от Сергея требовала больше времени уделять бытовым вещам. Юный поэт хорошо учился в школе, с одинаковой легкостью ему давались точные и гуманитарные науки.

Впервые имя Казнова стало известно в 1994 году, когда он, будучи старшеклассником, появился в поэтическом клубе. «Субтильный, очкастый мальчик принес мне свои стихи. «Положите, — кивнул я на стол, — посмотрю», — говорит Сергей Сеничев. — А через пару минут догнал на крыльце: «Это твое?» И целый час потом водил за руку и орал: «Вот! Вот! Это он! Запомните!». «Сережа Казнов появлялся в гостиной клуба не один, с ним рядом были многочисленные приятели и почитатели, — вспоминает Нестерюк. — И в этом — одно из удивительных качеств Казнова: сплачивать вокруг себя компанию друзей. Казалось, что его любили абсолютно все».

…Никому не нужны ни черта
и не сделают переполоха.

Только Фету нужна красота,
красоте и без Фета неплохо…

Сергей Казнов (слева) был весьма дружен с Сергеем Сеничевым (справа)

Окончив школу, Сергей поступил на филологический факультет Мордовского университета, чему удивились те, кто его знал. «При таком таланте можно рассчитывать на гораздо более серьезное учебное заведение», — уверен Нестерюк. Именно так и случилось потом. Поэт решил получить образование в Московском литературном институте им. Горького. После его окончания в 2002 году, вопреки ожиданиям многих Казнов не остался в столице, а вернулся в Саранск. Около года проработал в газете, затем уволился, не найдя общего языка с главным редактором. «Время от времени он где-то подрабатывал, но никогда не затрагивал этой темы в разговорах, — продолжает Стас Нестерюк. — Казалось, жизнь Сереги состояла из постоянного общения с огромным количеством друзей. Выглядел часто неопрятно и все больше злоупотреблял спиртным. В личной жизни оставался одиноким». «У него было увлечение одной барышней Машей, которое нашло отражение и в стихах, — рассказывает Иван Капитонов. — Мы не были друзьями, я всего лишь являлся поклонником непревзойденного таланта. Яркие неординарные произведения Казнова впервые прочитал в местной газете в 2003 году, они произвели непередаваемое впечатление. Когда Сеничев познакомил меня с автором, начались совместные поэтические вечера. После них происходили обычные посиделки, разговоры о жизни, творчестве, буднях, прозе. Сергей высказывал довольно интересные мысли. Тематика бесед была крайне разнообразна. Поэта интересовало все: физика, психология, астрономия, философия… Особенно часто разговор касался темы человеческих взаимоотношений». По словам Капитонова, поэзия для Казнова была на первом месте, а внешний вид и бытовая сторона жизни большого значения не имели. «Однажды, услыхав мимоходом, что мне нужен палас, он ржал полдня, и остановить его не представлялось возможным: «Поэт мечтает о паласе», — то и дело повторял он придумавшуюся вдруг строчку и гоготал снова», — воспоминает Сеничев. «С точки зрения общественной морали Казнов вел антисоциальный образ жизни,?— продолжает Капитонов. — Не был официально трудоустроен, часто выпивал. Это еще больше усиливало конфликт с матерью».

…С изумленною душою,
личиком бела,?—
о, когда бы ты чужою
для меня была?

Все, что есть, одним ударом
рушишь на куски
со своим великим даром
видеть пустяки…

Все, кто знал поэта, говорят о его умении вести диалог. В то же время Казнов испытывал сильную неприязнь к подхалимству. «Он никогда не смешивал разные стороны своей жизни. Не стремился сводить различных людей в одну компанию, — рассказывает Капитонов. — Но в этом не было какой-то особой скрытности или «двойной игры». Просто Сергей необычайно тонко чувствовал остроту личного общения и никогда не допускал разрушения атмосферы интимности».

По словам Нестерюка, сделав доброе дело, поэт, казалось, тут же о нем забывал, словно совершал нечто абсолютно естественное. Никогда не говорил плохо о людях. Любил жизнь и даже грустил как-то рационально, не создавая атмосферу тоски. 15 июля 2005 года у поэта случился первый инфаркт. Казнов попал в больницу. После реанимации был на удивление спокоен, будто вовсе не боялся смерти. В беседах часто упоминал, что «там ничего нет». «Но воинствующим атеистом его трудно назвать», — вспоминает Нестерюк. По мнению Капитонова, поэт был мощнейшим аналитиком по складу ума, но в сердце всегда оставался романтиком. Не подвергал критическому переосмыслению такие понятия, как любовь и дружба.

Имею мечту: отпроситься с работы,
Пройти через площадь, спуститься к реке,
И в школу зайти, не дождавшись субботы,
И просто по скверу пройти налегке.

Вглядеться в глаза золотистому свету,
Кругом осмотреть небосвод голубой,
Присесть на скамью, закурить сигарету,
Бычок затушить и покончить с собой

«Серега любил выпить, не скрывал этого и нисколько не стыдился, — говорит Нестерюк. — К процессу питья относился как к определенному каналу связи с миром и собеседником. К сожалению, у Сергея была дурная наследственность: дед и отец страдали болезнями сердца». «Сердце свое Сережка дозагнал дешевым портвешком. Вряд ли для кого-то из знакомых это было секретом, и молчать об этом теперь — ненужное пижонство, — рассказывает Сеничев. — Я бранил его за то, что пьет на убой. Отчитывал. Выговаривал. Взывал. Типа, стыдил. Но наливал при этом, как себе. Во всяком случае, до кошмара с его внезапным инфарктом. Да, наливал. Мы ж не чтобы умирать жили!»

19 августа 2005 года 27-летнего Казнова настиг еще один инфаркт, на этот раз смертельный. Тело сына обнаружила мать… По словам Капитонова, в день похорон непрерывно шел дождь. Проститься с поэтом пришло около 200 человек. «На второй день после его смерти раздался телефонный звонок из типографии, — говорит Капитонов. — Ее работники хотели, чтобы Сережа утвердил обложку своей книги «Остров полный звуков». Кстати, через год Сеничев и редактор журнала «Странник» Константин Смородин подготовили к печати и издали еще один сборник «Цветы и звезды».

На похоронах мама впервые узнала, что сын был талантливым поэтом, и тихо сказала собравшимся: «Спасибо вам большое. Только сегодня я поняла, кто такой Сергей. Мы часто спорили, я просила его быть, как все… а он…». Казнов похоронен на Ключеревском кладбище. «Его смерть подействовала на меня с чудовищной силой, — вздыхает Нестерюк. — Почти физическая боль продолжалась более полугода, не давала спать и постоянно вызывала из подсознания диалоги с ним». «Если бы Сергей прожил еще лет десять, то оставил бы мощнейший след в отечественной поэзии», — считает Капитонов.


ТРОЛЛЕЙБУС РАЗЛУКИ

Осеннее солнце, застывшие звуки.
По улицам ездит троллейбус разлуки.
Он сам остановки себе выбирает,
и даже водитель об этом не знает.

И здесь не эффектная фраза, не ребус —
всех самых любимых увозит троллейбус.
Увозит троллейбус зеленые ветви,
июньское солнце и жаркое лето.

Я все еще вижу любимые лица,
но синий туман возле окон клубится.
Ко мне еще тянутся слабые руки,
но прочь уезжает троллейбус разлуки.

Как просто надеждой пустой обмануться!
Но знай, что они никогда не вернутся.
Осеннее солнце. Застывшие звуки.
По улицам ездит троллейбус разлуки.


ОСТРОВ, ПОЛНЫЙ ЗВУКОВ

Ты не пугайся — остров полон звуков,
и шелеста, и шепота, и пенья.
Они приятны, нет от них вреда.

Бывает, будто сотня инструментов
звучит в моих ушах; а то бывает,
что голоса я слышу, пробуждаясь,
и засыпаю вновь под это пенье.

И золотые облака мне снятся.
И льётся дождь сокровищ на меня…
И плачу я о том, что я проснулся.


340x240_mvno_stolica-s-noresize