Культура

«Тратить себя на то, что по-настоящему интересно, – это не западло»

 Поэт, писатель, режиссер Сергей Сеничев — о себе и своем юбилее

 

erzya_senichev 8«Я стал медийным человеком. Это смешно!» — шутит он, отвечая на бесконечные телефонные звонки. Недавно ему исполнилось 50 лет. Многие спешат позд­равить. Сеничев всегда был очень разносторонним человеком — занимался журналистикой, телевидением, сочинял и пел авторские песни, писал прозу и стихи. 5 лет назад создал Маленький Художественный Альтернативный Театрик (МХАТик) во Дворце культуры и искусств МГУ им. Огарева, а следом — детскую студию «Синяя птица». О творческих победах с «человеком-оркестром» беседовала ТАТЬЯНА МИХАЙЛОВА.

 

«С»: Сергей, как ты воспринял свой юбилей?

— Вообще, наплевать на такую дату трудно… Все меньше вокруг людей старше тебя, и говорить об этом можно долго и печально. А рефлекс таки срабатывает: молоденькую продавщицу за прилавком тянет назвать тетенькой. Ей-богу! А на экране себя увидишь, и — е-мое! — совсем же старик.

«С»: Что считаешь самым важным из созданного тобой?

— Итоги легко подводить, остановившись. А пока что-то делаешь, не до них — задуманное бы успеть реализовать, а то вон зрение сдает, ножки слабнут и курить бы нужно бросить еще позавчера… Похвастаться — да, наверное, можно. И вроде даже есть чем. Худо-бедно десять изданных книг, две из которых презентовал не абы где — в московском ЦДЛ, где сами стены пропахли Пастернаком и прочими небожителями. О презентации книги «Диагноз: гений» в «Российской газете» был материал на целую страницу, чем тоже трудно не гордиться. Как и сотрудничеством с издательством «Вагриус», в котором вышла моя первая книжка прозы — «Александр и Любовь» о Блоке и Менделеевой. Приятно осознавать, что тебя продавали и читают не только по всей России, но и в Европе, Америке, Израиле и даже Австралии… Шесть пьес, включая последнюю — об Эрьзе, — плюс десяток спектаклей, если считать одноактовые… Учениками горжусь, которых уже за сотню. Рад, что сумел рассказать им об актерском ремесле что-то, не всякому дипломированному артисту ведомое. Теперь вот режиссуре очень хочу учить. Оказалось, что и в ней к 50 годам что-то понял… Порой жалею, что не сосредоточился в свое время на песнях — глядишь, отдыхали бы сейчас многие стасы михайловы!.. Но главный итог, конечно же, две взрослые дочери и красиво подрастающий сынище. Да трое внуков! Надеюсь, не дал им повода испытывать за меня неловкость. Несмотря даже на то, что и отец, и дед я аховый — книжки и театр меня у них украли, и потеря эта изо всех сил осознанная, но вряд ли восполнимая…

«С»: Недавно ты получил звание «заслуженный поэт Мордовии»…

— Было дело. Награду вручил Владимир Волков на 85-летие республики. Звучит громко, но я ведь правда как могу служу малой родине, и приятно обнаружить, что это заметно не мне одному. Я живу и тружусь на этой земле, хотя было немало возможностей и поводов уехать. Да, чистокровный русский. Но в дочерях четвертушка мокшанской крови, в сыне — эрзянской. В общем, все три слова в этом звании мне нравятся. Носить его — честь, не оправдать — позор. Поэтому будем пытаться соответствовать…

«С»: Поэт в России больше чем поэт?

— Ну, разве что в России… А вообще, это такой же человек, только больной. Практически все по-настоящему большие поэты признавались, что стихи были для них единственным средством избавления от черной меланхолии. Лечились они ими: перестану писать — погибну, психически взорвусь. Об этом говорили Петрарка, Гете, Гейне, Байрон, Рильке… Цветаева утверждала, что творчество углубляет исключительно беда. Спасаясь от чудовищной тоски, Чайковский творил «Щелкунчика». Эйнштейн называл сильнейшим побуждением к науке и искусству желание «уйти от будничности с ее мучительной жестокостью и безутешной пустотой»…

«С»: Написав книгу «Диагноз: гений», что ты понял об этих людях?

— Что вряд ли кому-то дано испытать, как больно, непросто, страшно и тяжело было этим людям. Еще я понял, что живу не неправильно. Тратить себя на то, что по-настоящему интересно, — не западло.

erzya_senichev 5«С»: Как прошло твое детство? Как тебя воспитывали родители?

— А вот не помню, чтобы воспитывали. Просто окружили книгами и музыкой, и мне деться было некуда. Все детство что-нибудь читал, в том числе и с фонариком под одеялом, а библиотека у нас по торбеевским меркам была приличная. Чуть не до десятого класса с энтузиазмом лепил из пластилина, с каким сейчас дети за компьютерами просиживают. С шести лет пиликал на скрипке, неплохо ориентировался в мировой классике, практически наизусть знал русскую народную песню и отечественную эстраду. Позже капитально подсел на Высоцкого, битлов, Макаревича… Лет десять мне было, когда попала в руки бобина с траурными маршами в роскошном качестве. И я целое воскресенье на полную катушку гонял тот самый марш Шопена, не понимаю, как соседи не пришибли!.. В школе общественником был невероятным: сначала пионерами рулил, потом комсомольцами. Чтобы уроки делал — не помню, при этом умудрялся побеждать на республиканских олимпиадах по математике и заработал золотую медаль… А родители просто не мешали и обеспечивали тыл, предоставляя возможность заниматься тем, что нравится… И так всю жизнь.

«С»: Как молодому поколению привить любовь к чтению?

— Исключительно собственным примером. Примерно так, как я вот уже полжизни людей подсаживаю на театр. Правда, предупреждаю: обратной дороги нет… А еще не забывать слова Бродского о том, что чтение — наша биологическая необходимость, самый универсальный катализатор и тренажер мышления… Если президент начнет читать по телику «Лукоморье» и «Бородино», а потом эстафету подхватят губернаторы — считай, полдела сделано! Я вот точно знаю, что после нашего спектакля «Вишневый Ад» многие зрители приходят домой и хватают Чехова — открыть его для себя или перечитать… И это нормально.

«С»: Хорошо бы адаптировать для школьников и твой трехчасовой спектакль об Эрьзе…

— Да, мы сейчас активно готовим облегченный, выездной вариант постановки. Надеюсь, со временем станем мобильнее, будем возить спектакли по республике. Но для этого нужна финансовая поддержка государства. У нас прекрасная база для репетиций и показов, но уже тесно в нынешнем статусе. Жаль, снова наступили непростые времена и идея построить в Саранске молодежный театр, видимо, опять отложится…

«С»: А как дела в детской студии, в «Синей птице»?

— По-моему, замечательно. Продолжаю учить детей врать. Так, чтобы от этого вранья у зрителей улыбки появлялись или слезы наворачивались. И, по-моему, им это по нраву — трое девчат из старшей группы собрались летом штурмовать актерские вузы. Да и тем, кто не планирует связывать жизнь с театром, этот опыт пригодится.

Повзрослев, мы становимся благодарны людям, заставлявшим когда-то взять в руки кисточку, сесть за пианино, почитать стишки… Другое дело, что-то в стране меняется, церковь на глазах становится все воинственней, а главное — понятие «духовность» начинает обретать пугающе шагреневый смысл. Очень надеюсь, что не придут времена, когда мне будет страшно вслух назвать себя атеистом.

«С»: Неужели?

— Конечно. Мое мировоззрение доформировывалось на физическом факультете, и, когда я слышу, что, мол, все нобелевские лауреаты были людьми набожными, меня передергивает. Человек либо ученый, либо верующий. Да, человек существо доверчивое, и все мы во что-нибудь верим. Но не все в одно и то же. Попы и поэты служат одному Богу, просто по-разному. Первые проповедуют смирение и равноневеликость, вторые соблазняют надеждой взлететь и не упасть, остаться там, куда простым смертным путь заказан. В конечном счете стихи — те же молитвы, только в эксклюзивном исполнении.

«С»: Какие планы на ближайшее будущее?

— Планов, как всегда, гро­мадье. В марте собираюсь вывести «Синюю птицу» на городской фестиваль «Театральные подмостки». Очень хотелось бы сочинить к маю с девочками из старшей группы не по-детски серьезный спектакль. Неплохо было бы к концу сезона вчерне доделать пару новых спектаклей МХАТика — мы тут снова к Чехову обратились: на «Дядю Ваню» замахнулись… Наконец, уже просто мечтаю выкроить время и дописать хотя бы одну из книжек: третий том «Диагноза: гений», продолжение «Лелиты» или исследование о любви Антона Палыча и Ольги Книппер.

«С»: Ты счастливый человек?

— Чаще всего да.

«С»: А что, по-твоему, такое — счастье?

  • Как ни банально, движение в направлении гармонии — с самим собой и с миром вокруг тебя. К ощущению бесконечно растянутой во времени череды сиюминутных счастий. Чего нам всем искренне и желаю!

340x240_mvno_stolica-s-noresize