Культура

«Есть определенный фашизм, когда говорят о «молодежи». Возраст не показатель профессионализма!»

Петербургский режиссер Игнатий Кириллов ставит в драмтеатре «Старшего сына»

13-й международный фестиваль «Соотечественники» пройдет с 30 марта по 5 апреля в Саранске. В его рамках 1 апреля хозяева сцены — ​Русский драматический театр — ​представят спектакль «Старший сын». Пьесу Александра Вампилова ставит петербургский режиссер Игнатий Кириллов. Почему он захотел раскрыть тему отцовства? Знает ли молодежь про древний хайп Герострата? Правда ли, что публика — ​дура? Между репетициями режиссер пообщался с Татьяной Михайловой.


«С»: Наверное, с этой пьесой непросто работать. Ведь миллионы телезрителей знают и любят художественный фильм режиссера Виталия Мельникова «Старший сын» и всех его героев. Поневоле будут сравнивать…

— Театральным людям и всем, кто разбирается в драматургии, вряд ли нравится этот фильм. Артистов набрали хороших — ​Евгений Леонов, Николай Караченцов, Михаил Боярский… И что? Ничего. Я бы не сказал, что кинокартина «Старший сын» создала прецедент для искусства. Есть хорошая пьеса, фильм получился хуже. У нас вообще все драматические произведения знают по кино! Как правило, такая ситуация: «Читал?» — ​«Нет, смотрел…» В наших людях это не убиваемо! (Смеется — ​«С»)

«С»: Но почему все-таки выбрали пьесу Вампилова?

— Во-первых, у меня самого подрастают дети. Во-вторых, надоедает качество нынешнего материала и постановок в погоне за так называемой современностью. Это занятие для стран третьего мира, своеобразный «попкорн». Его продают почти все современные театры.

«С»: Сценографию оформляет известный художник Ильшат Вильданов. Как сложилось ваше сотрудничество?

— Все просто, у нас одно поле деятельности. Шел я по улице Моховой, встретил Ильшата. Поделились впечатлениями, мол, какой кошмар творится в театре… А через два дня созвонились и поехали в Саранск!

«С»: В вашем спектакле занята молодежь, за исключением уже опытного заслуженного артиста Мордовии Алексея Тимина…

— Есть определенный фашизм, когда говорят о «молодежи». Возраст ​не показатель профессионализма. Человек числится в штате, значит, он артист. Для меня нет разницы «народный» он или только вчера пришел.

«С»: Так о чем ваш спектакль?

— О семье и давно забытой теме отцовства. Тема материнства — ​одиночка, брошенка, гулящая женщина — ​в театре присутствует… А что такое отец — ​никто не рассказывает. У нас до сих пор это денежный мешок, который приносит в дом бабло… Или кто такой сын? Если это мужская история, он «нехороший мальчик». Он может быть плохим или говнюком, который не вылезает из запоев… Размышления о семье интересны, это мощная тема! В эпоху хайпа мы забываем главное. Живем как идиоты. Приходим домой к людям, которых на самом деле терпеть не можем. За пять лет совместной жизни видим в близком человеке одни недостатки! (Смеется — ​«С») От не фиг делать достаем телефон, звоним, уходим… А раньше не было такой возможности.

«С»: А вы сам какой отец?

— Моему сыну два с половиной года. На кой черт ему сейчас отец? Попрыгать он может и на маме! (Смеется — ​«С») Какое может быть воспитание? Он отдельный человек, ему решать, как жить. А шнурки завязывать научу! Посмотрим, что будет дальше… Я рос в нормальной семье. Отец до пенсии работал звукоинженером. Мама была завлитом в Мурманском драматическом театре. Так что привет моим родителям!

«С»: В какой стилистике вы работаете?

— В реалистическом ключе, это осознанный выбор. Мягко говоря, надоело воздушно-поэтическое пространство… У нас, по сути, нет русского психологического театра. Его подобие проявляется в лучших спектаклях театра Фоменко, у Льва Додина. Было такое у Някрошюса, пока он не уехал в Прибалтику… То, что публика подразумевает под данным понятием, — ​просто муть. Ставят стол, два стула и актеры со страданием произносят реплики… Пора эту лабуду заканчивать. Главное в русском психологическом театре — ​человек, его жизнь, а не какие-то социальные идеи.

«С»: Недавно Русский драматический театр закрыл замечательный спектакль «Забыть Герострата». Увы, публика на него не ходит… Современный зритель хочет развлекаться?

— Нет. Думаю, если спектакль назвать словом из трех букв, ​пойдут все. А кто такой Герострат? Люди же ничего не знают! Подсознательно ощущают — ​придут в театр, а их дебилами выставят. Не потащит же парень на «Герострата» девушку, с которой собирается связать жизнь. Она спросит, кто это такой, а кавалер не в курсе. Девушка скажет: «Вот дурак, я лучше к Петьке пойду!» (Смеется — ​«С») Здесь встает вопрос подачи для публики. Назови спектакль «Отморозок» и все пойдут. Герострат таковым и является! Чувак ради древнего хайпа сжег храм Артемиды и теперь красуется во всех таблоидах! Наверное, обладатели авторских прав так сильно чтут память умершего автора, что не разрешают поменять название. Так скоро пьеса сойдет на нет. Потому как Петька потащит Маньку на развеселую «Кадриль»… Театр — ​это некий феномен, у него есть различные формы. Есть такой момент — ​желание развлечения. В Санкт-Петербурге за телефонный звонок во время спектакля могут вывести из зала. Разговор короткий, не нравится — ​уходи. Иногда говорят, мол, публика — дура. Не правда! Она везде одинаковая. Просто людям хочется чего-то своего, родного… Негативное отношение к зрителю появилось в 1990-х годах… Хотя развал начался еще в 1970-е, когда начали клепать одинаковые никому не нужные спектакли. Всем стало скучно… Потом стали выпендриваться, пытаться ввести новые технологии… У многих театральных руководителей и актеров скотское отношение к публике: «Сляпаем! И так схавают!» И люди смотрят. Если на сцене нет желания диалога со зрителем, из зала оно не появится.

Новости партнеров