Среда, 28 февраля
Общество

«Броня» крепка!

Командира знаменитого на всю Россию саранского поискового отряда Алексея Кузнецова обвинили в кощунстве и потребовали призвать к ответственности.

Командира знаменитого на всю Россию саранского поискового отряда Алексея Кузнецова обвинили в кощунстве и потребовали призвать к ответственности. Подобного прецедента в истории страны еще не было…

Скандал всероссийского масштаба! 40-летнего командира республиканской поисково-архивной группы «Броня» Алексея Кузнецова обвинили в кощунственном обращении с останками солдата. В апреле он вместе с коллегами исследовал Зубцовский район Тверской области. Были обнаружены останки 32 красноармейца. В том числе погибшего в 1942 году уроженца Ярославской области Павла Захарова. Вскоре нашлись родственники, которые захотели перезахоронить прадеда на родной земле. Уладить формальности с документами руководителя ярославского регионального поискового движения попросили Марину Макарову. Она пообещала решить вопрос в течение нескольких недель. Алексей Кузнецов доставил останки в Саранск, чтобы потом отвезти в Ярославль. Но скорбную церемонию отложили на неопределенный срок. Все это время контейнер с ними хранился у командира «Брони» и ждал своего часа. Кузнецов сообщил коллегам, что «солдат живет у него на балконе». Узнав об этом, Макарова написала заявление в правоохранительные органы. Стражи порядка нарушений не усмотрели, но настоятельно рекомендовали от останков избавиться. Эта тема получила широкий резонанс в Интернете, где обсуждалось, этично ли хранить прах на балконе. А погибшего красноармейца в итоге так и не предали земле.

«Никто не забыт, ничто не забыто», — ​этим лозунгом руководствуются в своей деятельности поисковые отряды. О них принято писать только хорошее, люди преследуют благородные цели. Находят в болотах и лесах останки солдат и возвращают домой. Но вот только грязи в этой деятельности тоже хватает. Движение «Поиск» несколько энтузиастов основали еще в 1980-е годы. Их деятельность стала пользоваться почетом, количество отрядов и бойцов росло. Как только высшие чины поняли, что эта деятельность «несет патриотизм в массы», она получила официальный статус и финансирование. Теперь «Поисковое движение России» — ​это мощная организация, насчитывающая более 40 тысяч бойцов и целый штат чиновников, курирующих их работу. Однако как только появилось денежное довольствие, между отрядами началась вражда. Дело в том, что, получая финансирование, нужно отчитаться — ​показать результат. Доходит до того, что отряды воруют друг у друга кости солдат. И случай с архивно-поисковой группой «Броня» вскрыл многие неприглядные подробности деятельности поисковиков. Но обо всем по порядку…

Командир

Телефон Алексея Кузнецова не замолкает ни на минуту. Звонят коллеги из других регионов, сотрудники архивов, родственники пропавших без вести солдат. Также он решает организационные моменты предстоящих прощальных церемоний. «Я встречу вас на вокзале! — ​поясняет Алексей родственникам найденного солдата. — ​Увидите самого высокого человека в форме и не ошибетесь, это буду я…» Идеалы и цели Кузнецова тоже под стать росту — ​высокие. Поисками погибших и пропавших без вести военнослужащих он занимается без малого 20 лет. Эти «солдатики» заменили семью и, как бы пафосно ни звучало, стали смыслом жизни. Удивительно, но он помнит наизусть имена, фамилии и лица (если есть фото) практически всех найденных красноармейцев. «Даже если захочу забыть, то не смогу, — ​признается Алексей Кузнецов. — ​С момента обнаружения останков эти военнослужащие прочно остаются в памяти. За скупой информацией солдатского медальона скрывается судьба человека — ​кого он любил, чем жил, о чем мечтал. И его кто-то ждет даже спустя 70 лет. Для меня каждый из них дорог по-своему и все, что связано с ними, — ​свято». Столь трепетное отношение к участникам Великой Отечественной войны сложилось еще в детстве. Оба деда — ​фронтовики. Один из них, до самой смерти не расставался с военным кисетом, где было вышито «Закури и вспомни». С фронта его комиссовали после контузии, когда в 1941 году советская армия несла большие потери. Дед вернулся домой инвалидом. Он горько вздыхал, когда закуривал очередную самокрутку и вспоминал погибших товарищей. Теперь этот кисет хранится у Кузнецова… «Поймите, меня так воспитали, — ​признается он. — ​Я даже имя свое получил в честь героя песни «Алеша». Во втором классе увлекся военной тематикой. Читал все, что попадется. Даже расстался с любимой игрушкой-бронетранспортером! (Смеется — ​«С».) Обменял на книгу о Брестской крепости. Особенно впечатлило мужество уроженца Мордовии Героя СССР Андрея Кижеватова. Мне даже в школе доверяли проводить внеклассные часы, где я рассказывал о подвигах русских солдат». Через несколько лет Кузнецов посетил Брестскую крепость и был просто поражен. С одной стороны, мощностью и монументальностью, а с другой — ​вандализму по отношению к историческому объекту. На стене были выцарапаны различные надписи. И самая приличная из них — ​«здесь был Вася». В том месте, где воевал герой заставы Кижеватов, лежала куча фекалий. «Конечно, меня возмутило ужасное отношение к месту, где люди отдавали свою жизнь за Родину, — ​говорит Алексей. — ​Мне хотелось хоть как-то выразить свое уважение этим людям, даже после их смерти». И такой случай скоро представился. Путешествуя по стране автостопом, он побывал на местах сражений и узнал, что на раскопки выходят целые отряды. И эта деятельность сильно заинтересовала. Первая поездка в качестве поисковика состоялась в 1999 году в так называемую Долину смерти. Из оборудования лишь лопата и палка со штырем. Алексей нашел двух бойцов. Поисковики называют их верховыми, так как лежат они практически на поверхности. На мертвые тела падала листва, скапливался перегной. С годами земля оседала. «Обывателю кажется, что война где-то в прошлом, — ​рассуждает Кузнецов. — ​Но заходишь в лес — и складывается такое ощущение, что бой был недавно. В траве валяется каска, из нее вываливается череп. После того, как я нашел этих двух солдат «заболел» поиском и меня вновь и вновь тянуло на места сражений».

«Броня»

В 2001 году Алексей организовал собственную архивно-поисковую группу «Броня». В нее вошли около 30 человек — ​все люди взрослые, которые занимаются поиском осознанно. Во время раскопок происходит много необъяснимых явлений. Даже вещие сын снятся. Однажды в Тверской области ближе к вечеру нашли «воронку». Работы решили начать утром. Проснувшись утром, один из бойцов сказал, что видел, как нашли лейтенанта, и даже разглядел бланк. Так и получилось. Были обнаружены останки старшего лейтенанта Волошина. Установить личность бойца без медальона практически невозможно. Но иногда помогает… настоящее чудо. Одного красноармейца удалось опознать по маленькой иконке, которая находилась среди личных вещей. На одной стороне был изображен лик Богородицы, а на другой — ​изображение Сергиево-Посадского монастыря. Как потом рассказали родственники, погибший офицер был верующим, даже работая в милиции, что было чревато увольнением. Их дом располагался рядом с монастырем. И эту иконку он носил как напоминание о своей малой родине. «Для родных весточка об офицере была полным шоком, — ​рассказывает Алексей. — ​Все эти годы они искали его. Скоро приедут. Все вещи, которые были при Волошине — ​монеты, очки, документы — ​передадим родным. Мы знаем насколько важно, когда дети или внуки погибшего бойца получают какую-то его вещь». Однажды в том же Зубцовском районе были обнаружены останки офицеров. И среди личных вещей оказалось много курительных трубок. На церемонию перезахоронения из Архангельска прилетела дочь одного из погибших. Перед ней найденные трубки. Сможет ли женщина найти ту, которая принадлежала отцу? Взяла одну, другую, третью. Вдруг ее что-то сильно взволновало. Женщина поменялась в лице, из глаз потекли слезы. «Вот, эта трубка моего отца», — ​сказала она. Она часто брала эту вещь, когда была маленькой. И спустя почти 70 лет пальцы вспомнили эти ощущения. «Ради таких моментов мы и работаем», — ​говорит Алексей. Своего часа дожидается именная ложка и фигурка святого Антония, прекрасно сохранившаяся в капсуле. Эти вещи лежали рядом с солдатом еврейского происхождения. Уже нашелся его сын, который приедет на прощальную церемонию…

Случается, что останки сами «выходят» на поверхность. Как-то раз на берегу реки появились кости. Местный житель показал это место поисковикам. А вот череп торчал из берега прямо над водой. Поисковикам пришлось приложить немало усилий, чтобы его достать. Личность солдата установили. Им оказался Михаил Ширев. Удалось даже найти его фотографию. Но, посмотрев на нее, даже у бывалых поисковиков что-то дрогнуло внутри. Со снимка смотрели огромные детские лучистые глаза. Как оказалось, этот юноша был благородного происхождения. Потомок французских аристократов. Его дедушка работал поваром в московском ресторане «Астория»… Обзавестись семьей юноша не успел. На фронте пропал без вести. «Родственники искали его всю жизнь, — ​рассказывает Алексей. — ​Внучатые племянники не были с ним знакомы, но старшее поколение смогло передать чувство, когда в семье ждут возвращение солдата даже после смерти. И, по моим наблюдениям, если ищут, то обязательно найдут. У нас был, к сожалению, один печальный случай. Мужчина хотел узнать судьбу погибшего отца. И вот мы обнаружили останки. Хотели обрадовать этого человека, а потом выяснилось, что он умер».

Бывает так, что останки найти невозможно. Но родственники просто хотят побывать в местах, где, скорее всего, он вступил в последний бой. Несколько лет назад на Алексея Кузнецова вышел американец еврейского происхождения Феликс Гольденберг. Его отец погиб от ран в госпитале под Зубцовым. Но точное место захоронения неизвестно. Солдат хоронили на кладбище, которое не сохранилось. Несмотря на свой почтенный возраст, сын дал себе обещание, что обязательно посетит место, где не стало отца и положит там цветы. Алексей привез его в Тверскую область. Это место искали очень долго, путь был изматывающим. «Я чувствую, что отец где-то здесь», — ​сказал мужчина. Он упал на колени, разложил цветы и начал беседовать с отцом. «Мы с товарищем отошли в сторону, — ​рассказывает Алексей. — ​Он плакал, рассказывал, как все эти годы ждал этой встречи, рассказывал о себе, своей жизни и о том, как скучает по отцу».

Однако не все так трепетно относятся к «возвращению с войны» своих родственников. Узнав, что это не дает никакой материальной выгоды, они теряют к этому всякий интерес. Так произошло с солдатом Глебовым, останки которого нашли в Тверской области. Он оказался родом из Татарстана. Фамилия достаточно распространенная. И каждая семья, в которую обращались, надеялась, что этот солдат — ​их родственник. Родную дочь нашли торгующей на рынке семечками. «А мне за этот медальон квартиру дадут?» — ​спросила она. Но на перезахоронение Глебова приехала другая его дочь и просила не судить непутевую сестру. Рассказала, что очень любила отца и много раз обращалась в министерство обороны России, пытаясь узнать о его судьбе. Но никакой информации не получила. Она сильно переживала по этому поводу…

Алексей Кузнецов всегда провожает своих «солдатиков» в последний путь. Помогает чиновникам в организации церемоний. Встречает родственников. «Это отдельная история, — ​говорит руководитель «Брони». — ​Бывает, что всех желающих даже разместить негде. Из Дагестана могут приехать сразу 15 человек». Не обходится без накладок и во время церемоний. На одной из них среди солдат, кроме русских, оказались евреи и казахи. И родственники попросили разрешение привести муллу и раввина. «Наш православный батюшка отказался стоять с ними на одной земле, — ​рассказывает Алексей. — ​Он провел обряд до церемонии прощания и уехал. Мне было за него очень стыдно. Наверное, это не то место, где нужно выяснять межконфессиональные отношения».

Вражда

Поисковая деятельность чаще всего окутана ореолом романтики — ​благородные цели, камуфляжная форма, песни у костра. И все они готовы следовать завету Александра Суворова — ​«Война не закончилась, пока не похоронен последний солдат». Но поисковая деятельность, как, впрочем, и любая другая, далека от идеала. Между отрядами существует конкуренция, доходит до разборок. И началось это примерно в то время, когда поисковиков взяло под крыло государство и стало выделять деньги. Именно тогда количество бойцов стало сильно расти. А между отрядами даже доходило до «стрелок». С кем-то у «Брони» сложились добрые приятельские отношения, а с кем-то вражда.«Однажды мы с отрядом обнаружили воронку, раскопанную варварским способом, — ​рассказывает Алексей. — ​Сначала предположили, что на этом месте побывали черные копатели. Но, как оказалось, ребята из другого региона для работы наняли гастарбайтеров, которые ничего не знали о поисковой работе. Им сказали найти кости, вот они и искали. Крупные принесли заказчикам, а мелкие оставили в земле». Фотографии разграбленной воронки Алексей выставил в Интернете, и это наделало немало шума. Виновники скандала позвали Алексея на разборку. Поддержать командира пришли все его коллеги, а также поисковики из других регионов. Они признали, что те не правы. Кстати, командира того «варварского» отряда уже нет в живых. Несколько лет назад он подорвался в лесу.

Как бы ужасно это ни звучало, но павшими воинами может приторговывать и местное население. В практике Кузнецова был случай, когда молодые люди предложили выкупить останки бойца с медальоном. Но деньгами «Броня» не располагала. Тогда «продавцы» согласились взять комплект камуфляжной формы. «На энтузиазме работают лишь такие дураки, как я, — ​не сдержался Алексей. — ​А если экспедиции кем-то финансируются, то нужно показать результат, а он не всегда есть. Поэтому доходит даже до воровства останков, представляете?» На первых порах найденных солдат хранили в специальных ямах-времянках. Именно там они ждали перезахоронения. И нет никаких гарантий, что никто не вскроет эти времянки. Затем поисковикам выделили место на складе в селе Щеколдино Зубцовского района. «Помещение, конечно, не приспособлено для хранения останков, — ​говорит Алексей. — ​Дыры в крыше. Во время дождей мешки с костями мокнут. Однажды нам на дверь повесили петлю из проволоки. Именно там у нас воровали останки солдат…» Узнав о проблемах саранских поисковиков, вмешались меценаты. Они выделили «Броне» помещение в деревне Лучково. Взамен просили очистить территорию от костей и ненужного железа. С тех пор останки солдат, которые находят в Зубцовском районе, пере­возят туда…

Скандал

Казалось бы, вопрос с помещением решился и можно продолжать спокойно работать, но не тут-то было. На Алексея написала заявление в полицию коллега из Яро­славля, руководитель местного поискового отделения Марина Макарова. Она обвинила командира «Брони» в кощунственном обращении с останками солдата…

Весной сводный отряд архивно-поисковой группы «Броня», в состав которого входили представители Мордовии и еще семь городов, обнаружили останки 32 военнослужащих и три смертных медальона. Удалось установить личности двух красноармейцев. 27 апреля в районе урочища Холм-Березуйский Тверской области в воронке от снаряда командир отряда «Отважный» (Якутск) Иванов нашел одиночные останки красноармейца. В процессе эксгумации боец Сафронов раскопал металлически смертный медальон со стандартной запиской. По сохранившимся фрагментам была установлена личность военнослужащего. Им оказался наводчик ПТР 269-го отдельного противотанкового дивизиона Павел Иванович Захаров 1908 года рождения, уроженец деревни Наквасихи Гаврилов-Ямского района Ярославской области. По сведениям движения «Мемориал», он числится погибшим 10 августа 1942 года. После завершения весенних поисковых работ, останки всех найденных военнослужащих были размещены на территории деревни Лучкова. Останки Захарова уложили там же, отдельно в мешке, с соответствующей пометкой. Началась работа по розыску его родственников.

Марина Макарова утверждает, что инициаторами скандала стали ярославские стражи порядка

11 мая позвонил руководитель ярославского отделения «Поискового движения России» Марина Макарова. «Она попросила подтвердить факт обнаружения останков уроженца Ярославской области и возможность его перезахоронения на родине, — ​говорит Алексей. — ​Что и было сделано. Хочу отметить, что до этого скандала нас связывали хорошие деловые отношения. Прошлой осенью Макарова помогала перезахоронить красноармейца Булычева. И честно говоря, я был в шоке, узнав, что заявление в полицию поступило именно от нее…» Нашлись родственники солдата. Останки Павла Захарова было принято перезахоронить на мемориальном воинском кладбище Яро­славля. По словам Кузнецова, он отправил все документы и скоро судьба красноармейца должна была решиться. «Макарова звонила мне накануне 22 июня, — ​продолжает наш собеседник. — ​Я предложил перевезти останки в Саранск, а потом доставить в Ярославль. Макарова согласилась с таким вариантом. Документы на транспортировку были оформлены. Акт передачи подписал на мое имя глава администрации Зубцовского района Евгений Егоров. Сканированные копии этих бумаг отправили в Ярославль. Все как положено. 27 июня похоронную урну привезли в Саранск, где она была размещена на балконе моей квартиры. Почему такой странный выбор места? А где еще? Где в Саранске у вас возьмут кости на хранение? Военкоматы не принимают. Однажды просил оставить их в церкви и мне отказали. Более того, я сообщил Макаровой, что контейнер у меня на балконе и, кроме слов одобрения, ничего не услышал». Хорошие деловые отношения закончились, когда в письме к «коллегам-поисковикам» появилась фраза: «Солдат живет у меня на балконе». И появилась фотография контейнера. «Ничего кощунственного в этих словах не вижу по сей день, — ​говорит Алексей. — ​Мы не играем с останками! Возможно, если бы у меня была большая семья, то я вряд ли определил их к себе на балкон. Но я живу один, урну никто не беспокоил». Но Макарова расценила все иначе и написала заявление в полицию на предмет выявления в действиях Алексея состава преступления. «У меня нет страниц в социальных сетях, и о том, что сделал Кузнецов, я узнала от поисковиков и сотрудников УВД, — ​рассказывает Марина Макарова. — ​Я считаю, что нарушена этика поискового кодекса. Зачем выставлять эти фотографии в Интернет? На просьбу их убрать Алексей не отреагировал. Потом стал оскорблять наших поисковиков. В чем заключались оскорбления? В том, что они ничего не делают. Мол, затянули сроки с перезахоронением. Дело в том, что документы не устроили нашу администрацию. Там не было акта о проведении поисковых работ. А наши сотрудники УВД вообще настаивали на том, чтобы предоставили результаты генетической экспертизы. Состоится ли церемония? Дата пока не известна. Наверное, в сентябре…» Кстати, экспертиза ДНК стоит 40–60 тысяч рублей. И бесплатно ее делают только для героев телепрограммы «Пусть говорят». В одном из разговоров Макарова предложила перевезти останки в рамках программы «Дорога домой» — ​в торжественной обстановке на специальном автомобиле. «Она спросила, нужен ли нам телевизионный пиар? — ​рассказывает Кузнецов. — ​Разумеется, нам это ни к чему. Да и сами родственники красноармейца Захарова высказывали желание провести церемонию прощания скромно… Зачем этот лишний шум?» «Я признаю, что не должна была предлагать сотрудничество с телепрограммой «Дорога домой», так как не все документы были готовы, — ​говорит Макарова. — ​Где у нас в регионе хранятся останки солдат до церемонии прощания? Мы сдаем их в церковь…»

Доброжелатели из Ярославля сообщили, что с похоронами найденных останков красноармейца тянут неспроста. Церемонию решили провести за несколько дней до выборов губернатора — ​сразу после визита Владимира Путина…

Проверку в отношении Алексея Кузнецова провели. Правоохранительные органы не усмотрели в его действиях криминала, а также состава административного правонарушения. Но от останков советовали настоятельно избавиться. Сейчас урна находится в музее…

Эта тема вызвала бурное обсуждение в Интернете. Мнения разделились. Одни поддерживают Макарову, в основном это ярославские поисковики. Другие — ​Кузнецова. Поисковики сообщают, что неоднократно хранили останки солдат у себя дома, и на балконе в том числе. Однако конфликт не прошел даром. Кузнецов и его отряд «Броня» выходят из «Российского поискового движения».

Материалы по теме
Закрыть