Суббота, 20 апреля
Общество

Сто пятая неделя

Два года СВО. Что дальше?

«Если ружье висит на стене, значит, оно обязательно должно выстрелить». Эту знаменитую фразу драматурга Чехова неожиданно в новом свете высветил известный историк и политолог Алексей Пилько. На канале переводчика и блогера Дмитрия Goblin’аПучкова он размышляет об итогах СВО на Украине. 24 февраля 2022 года Владимир Путин в обращении к россиянам объявил о своем решении начать специальную военную операцию Российской армии в Донбассе. С тех пор минуло ровно два года.

СВО до Победы… До нашей Победы… Фото: Столица С

Прижали к стенке

«Пусть это прозвучит неожиданно, но российско-украинский конфликт с точки зрения мировой геополитики — периферийный, — убежден политолог. — Более того, я могу предполагать, что в историографии он будет отнесен к конфликту явно неглавному. Поскольку на планете сейчас все только начинается. А мы помним, что Первая мировая война тоже затевалась с австро-сербской истории. Казалось бы, незначительного с планетарной точки зрения террористического акта: Гаврило Принцип расстрелял эрц­герцога Франца Фердинанда. А потом Германия взяла и объявила войну России

Так что происходящее сейчас на Украине я вообще могу отнести к категории национально-освободительных войн русского народа. До 24 февраля 2022 года нас целенаправленно ставили перед непростым решением, когда крупнейший в истории военный блок шаг за шагом двигался к нашим границам. И ладно бы двигался. Так он же еще по пути развязывал войны одну за другой! Босния, Косово, Ливия… На длинном шаге перспектива была очевидна — окружали и обкладывали. Та же история с системами ПРО, которые НАТО взялись размещать якобы против Ирана в… Польше? Прямо нарушая основополагающий акт 1997 года о взаимоотношениях между НАТО и РФ, где черным по белому было написано о запрете развертывания специальных военных баз на территории новых стран — членов блока.

Американцы умудрились выкрутиться из этой ситуации: «А это прямые договоренности между США и Польшей, а никак не с НАТО». То есть нас целенаправленно прижимали к стенке. Дипломатические возможности оказывались бессильны. Хотя мы пытались сделать все, чтобы нас услышали. Предложения по гарантиям взаимной безопасности не единожды направлялись Россией и в Брюссель, и в Вашингтон, на площадки ОБСЕ в Вену, в Женеву на площадки ООН…

Сейчас можно сколько угодно рассуждать о военном планировании, о том, что получилось, а что нет с момента начала СВО. Важно то, что страна была поставлена в ситуацию, из которой для нас был только один выход. И мы им воспользовались в феврале 2022 года. Потому проводить здесь какие-то параллели с Первой мировой — наивность. Ситуации тогда и сейчас принципиально разные. После киевского Евромайдана (хотя это декларировалось и раньше) нам четко говорилось Западом и из-за океана: «Мы будем поступать так, как считаем нужным. Ваше мнение нас не интересует!» Что ж, рано или поздно это ружье должно было выстрелить. Что и случилось два года тому назад.

Вторая холодная

Да, при ретроспективном анализе первостепенным становится вопрос, почему СВО началась только сейчас, — продолжает Алексей Пилько. — Все могло начаться и в 2014 году, после Майдана. И в 2015 году, когда возникло обострение вокруг Дебальцево. Восемь лет российское руководство предпринимало постоянные попытки как-то договориться. И на деле весь этот период шло реальное балансирование на грани. Конфликт средней интенсивности наблюдался на Донбассе. Велась поступательная милитаризация Украины. А когда все-таки рвануло, сразу выяснилось много знаменательных вещей.

На деле сегодня на наших глазах разворачивается Вторая холодная война. На Первую и похожая, и не похожая. Как и предыдущая война, этот планетарный конфликт не сваливается в горячую фазу только по одной причине: ядерное оружие. Не будь этого фактора взаимного сдерживания, СССР вошел бы в боевое соприкосновение с США уже в начале 50-х (скорее всего, во время Корейского конфликта 1950–53 гг.). Только по этой причине нет между Россией и НАТО прямых боевых действий и сейчас.

В совокупности США и Россия обладают более 90 % общемирового ядерного арсенала. Так что, если противник нанесет нам внезапный удар первым, у нас хватит сил дотянуться до его территории в ответ и причинить неприемлемый ущерб. Так же, если гипотетически допустить такую инициативу с нашей стороны, Америка сможет адекватно ответить. Это сдерживание приводит сегодня к торжеству так называемых проксивойн. Но, в отличие от предыдущей ситуации, мы вступили в это противостояние с явным преимуществом в качестве средств доставки ядерного заряда: работающий гиперзвук. Можно критиковать наших военных, что они проспали дроновую революцию. Хотя это общемировая тенденция. Но применение в боевых условиях систем «Кинжал» и «Циркон» стало полной неожиданностью и для нашего прямого противника, и тем более для НАТО. Ведь еще в 2018 году, когда ВС России демонстрировали мультипроекции этих разработок, нам не верили. Реальность же теперь такова, что ракету, летящую на гиперзвуковых скоростях, перехватить силами ПВО невозможно. Со временем наверняка эта задача будет решена. Но сколько на это потребуется времени нашим оппонентам — никто не знает. А мы практикуем это оружие здесь и сейчас!

Так что первый конфликт новой холодной войны наглядно показал, что по своим возможностям оборонно-промышленный комплекс России безоговорочно превосходит все НАТО, вместе взятое! И в этом есть своя логика. Да, нам противостоят крупнейшие промышленные державы мира. Но опередить их мы смогли в системности своих подходов и методов.

Команда администрации

Коллективный Запад действует сегодня строго в рамках рыночной экономики, — говорит Алексей Пилько. — Объясняю на пальцах. Сидит у себя в офисе, например, немецкий капиталист. Такой крепкий потомственный предприниматель. У него есть большой завод, который где-то на севере Германии выпускает на двух промышленных линиях снаряды в 155 мм. В один прекрасный день ему звонит, условно, канцлер Шольц и говорит: «Мой дорогой Ганс! Стране очень нужны твои прекрасные снаряды. А не мог бы ты выпускать их не на двух своих прекрасных линиях, а на двухстах?» Тот отвечает: «Да без проблем, дорогой Олаф! Я сейчас обращусь в Дойче банк по поводу кредита. На эти деньги я поставлю хоть тысячу линий. Найму квалифицированных рабочих. Если что, из других стран кадры привезу. Обучу. Размещу. Буду им платить зарплату, страховки покрою. Так что за год мы на нужный объем отгрузки выйдем в легкую. Но есть маленькое условие: правительство Германии должно гарантировать мне сбыт этих объемов продукции на десять лет вперед. Сможешь? Иначе я не знаю, куда мне все произведенное девать, если конфликт на Украине с русскими закончится раньше. И из каких средств мне тогда возвращать кредиты банку, выплачивать неустойки и соцпакеты увольняемому персоналу и далее по списку…» Шольц ему на это отвечает: «Ну, русские ребята упрямые, как выясняется. Как уж там пойдет, я сказать сейчас не могу…» — «А! Вы в правительстве мне сбыт не гарантируете? — говорит простой немецкий капиталист. — Ну, тогда, камрад Олаф, иди-ка ты лесом. А давить на меня не надо. Я пожалуюсь в суд…»

У нас в России тоже, как известно, капитализм, но реальная ситуация несколько другая. В своем рабочем кабинете сидит некий директор завода по производству снарядов 152-миллиметрового калибра. Вполне возможно, он даже абсолютно законный владелец этого завода. Его хозяин. Ему поступает звонок откуда-то сверху, и в трубку говорят: «Дорогой Иван Иванович, понимаешь, какое дело, нашей армии не хватает снарядов…» Он в ответ: «Я в курсе… Новости смотрю». А ему: «А в курсе ты, что твой завод должен в этой связи производить снарядов в 100 раз больше?» Он начинает объяснять, что все возможно, но надо закупать оборудование, набирать работников. Его перебивают: «Не, ну ты не напрягайся. С деньгами проблем не будет. Сколько надо — подкинем…» Он все равно менжуется. А ему на это: «Так, Иванов! Есть такое слово — надо! Исполняй давай…» И тот начинает действовать, потому что прекрасно понимает, что, если откажет звонившим ему людям, это станет последним днем его участия в этом бизнесе.

В России, в отличие от Запада, действует работающая командно-административная система. Выражусь политически корректно, она во времена мирной стабильности несколько малоэффективна. Но ведь война — это стресс-тест всей государственной машины! И в условиях мобилизации всех сил общества эта система значительно опережает западные управленческие аналоги. Решения принимаются мгновенно. Команды проходят быстро. Результат достигается качественно. Возникает логичный вопрос: а может ли наш противник — коллективный Запад — прийти к такому же управлению? Да, может. Но для этого ему необходимо в корне поменять всю свою политическую систему. Более того, прецеденты там были. В тех же США во время Второй мировой войны при Рузвельте все было достаточно быстро перестроено. И в Великобритании тогда же при Черчилле. Но для этого им необходимо изменить всю модель управления их государствами. А сейчас это должен быть такой фундаментальный сдвиг, что мама не горюй!

Но я полагаю, что если СВО уйдет в долгую, то управленческие системы стран Запада, хочешь не хочешь, будут эволюционировать именно в сторону такой командной формы руководства. И нам надо быть готовыми к тому, что Запад станет сильно меняться.

Второй фронт

А второй фронт для НАТО уже открыт, — констатирует политолог. — Называется он — Ближний Восток. И он более глобален. Потому что в смысле интересов общемировой экономики на Украину мало что завязано. Чего не скажешь про тот регион: Персидский залив, Ормузский пролив, а потом — важнейшая транспортная артерия в Красное море — Суэцкий канал. Через эти системы идет огромный мировой торговый трафик. И потом в Аравии огромная концентрация населения, никак не сопоставимая с Россией, а тем более с Украиной. И регион этот местами начинает уже попыхивать. Единого костра еще нет, но несколько конкретных дымов на той территории уже обозначилось. Тут хасиды, там ХАМАС, там Хезболла, здесь иранские прокси о себе заявляют. И заметьте, как медленно, но неуклонно на Ближнем Востоке нарастает напряжение. И оно все больше и больше будет отвлекать на себя внимание и ресурсы консолидированного Запада.

Но, несмотря на всю свою значимость, и там конфликт в полной мере может быть отнесен к периферийным. Главный нерв Второй холодной войны — это Восточная Азия! И одним Тайванем этот регион не ограничивается. Есть Корейский полуостров. И здесь КНДР выступает союзником Китая. Который, в свою очередь, шлет из раза в раз Вашингтону сигналы: «Ребята, мы хотим со всеми договариваться мирно. Но если вы будете нас провоцировать на Тайване, смотрите…» Как действуют американцы? В любой момент готовы дернуть за нужную ниточку, и какая-нибудь островная партия, находящаяся у власти, вдруг провозгласит: «Тайвань — независимое государство!»

Чем же Америке так дороги эти 23 миллиона населения, сидящего где-то в подбрюшье Поднебесной? Во-первых, это микроэлектронная промышленность, в которую вложены миллиарды и миллиарды долларов США. И вывезти все это оборудование, кадры как-то враз оттуда не представляется возможным. А потом географически этот остров для американцев очень выгодно расположен. Позволяет контролировать весь материковый Китай, а если надо, и сдерживать их флот на путях выхода в Тихий океан. Без Тайваня система этого контроля будет разрушена.

Так что совершенно очевидно, что, если полыхнет это регион, через боевые действия между Северной и Южной Кореей, между Китаем и Тайванем или еще где-то, этот конфликт отвлечет на себя все глобальное внимание и все ресурсы. Это самый главный фронт Второй холодной войны. И, как положено Самому Главному Фронту, он пока тихо дремлет, дожидаясь своего часа. Может, дождется. Может, нет.

Монстр рядом

Ну а если возвращаться к сегодняшнему дню, то спецоперация на Украине выявила еще один важный аспект. Евросоюз никогда не сможет вынести унижения от победы России в конфликте с Украиной. Для США эта история не так важна. В понимании американцев все это очень далеко, — убежден Алексей Пилько. — А вот для Европы расклад по итогам происходящего куда важнее. Потому переход ЕС-элит к командно-административной системе управления своей экономикой представляется куда более реальным. Ради модернизации военной промышленности, значительно превосходящей нашу, думаю, они на это решатся. И тогда на Европейском континенте родится настоящий монстр, способный стать реальной угрозой всему миру. Что нам следует учитывать хотя бы потому, что уже сегодня их вооруженные силы размещены в нескольких десятках километров от Санкт-Петербурга!

Причем специфика этой ситуации в том, что речь идет не об отдельных элитах отдельных стран Европы. С ними-то как раз нам налаживать диалог вполне возможно. Но существует над­элита — евросоюзная бюрократия. Вот она-то для нас нерукопожатна! Потому конфронтация именно с этим сообществом, все более и более укрепляющимся в Европе, должна у нас восприниматься именно как игра в долгую. Это уже не СВО! Это — борьба на выживание, в которой может быть только один победитель.

Потому в нынешней ситуации нам необходимо выработать стратегию, когда мы сможем выстроить взаимодействие с европейскими государствами, а не с Брюсселем. Его, пока он не вошел в силу, необходимо ликвидировать. И шанс для этого есть, потому что Брюссель на самом деле душит и европейские элиты, экономически, политически в него интегрированные. Стирает их историческую индивидуальность. Но это тупиковый путь, потому что США никогда не допустят возникновения сильного монолита на Европейском континенте. Именно из-за этого Штаты так долго боролись с Советским Союзом во время Первой холодной войны.

Прохлопав экономический рывок Китая в начале 2000-х, американские элиты меньше всего хотят теперь упустить превращение Евросоюза в некую монолитную силу с мощной армией, передовой промышленностью и стратегической самостоятельностью. Предположу даже большее — придушить этого европейского монстра американцы захотят нашими руками — через Украину. По крайней мере, если анализировать риторику того же Дональда Трампа, такие намерения вполне просматриваются.

Дело в том, что для США идеальным видится сценарий, отыгранный ими по итогам Второй мировой. Россия не разгромлена, но истощена в ходе долгого военного конфликта, Европа также измотана этой борьбой, кроме того, внутренней междоусобной грызней, лишена ресурсной базы (ведь еще до недавнего времени РФ, по сути, была для ЕС основным поставщиком дешевого сырья и энергии). Судьба же Украины американцам вообще не интересна! И все эти участники состоявшейся, по возможности очень затяжной конфронтации обращаются к единственному спасителю — США. «Платите, и вам воздастся», — скажет тогда дядя Сэм. И будете, как всегда, в шоколаде!»

Вспоминая февраль

«Два года назад мы были уверены, что спецоперация быстро завершится, — делится со мной воспоминаниями известный саранский политолог, кандидат наук Алексей Индриков. — Однако Запад серьезно готовился к этому конфликту, приложил огромные усилия, чтобы превратить Украину в полигон для испытания всех видов (кроме разве что ядерного) вооружений. В том числе и запрещенных. И это при том, что наша армия противостоит всей этой натовской махине, твердо придерживаясь цивилизованных форм проведения боевых действий. Не в пример тем же израильтянам, в секторе Газа буквально стирающим с лица земли целые города вместе с их населением.

За прошедшие два года СВО дает всем нам безусловную веру в окончательную победу Русского оружия, — убежден саранский ученый. — Конечно, хотелось бы, чтобы долгожданный мир наступил как можно скорее. Это нормальное человеческое желание. И не случайно Владимир Путин не устает повторять, что Россия готова к переговорам. Но не видит отклика со стороны противника. Хотя сдвиг в международных отношениях, который начался в 2014 году и вошел в горячую фазу в 22-м, настолько объемен, что повернуть процессы вспять нет теперь никакой возможности.

Нам всем нужно запастись терпением. Ведь крупные, фундаментальные решения не складываются быстро. И в итоге мы будем вознаграждены гигантским геополитическим успехом. Потому что являемся современниками труднейшего процесса восстановления надломленного общеполитического кода. Надломленного в конце 80-х и в 90-е годы недальновидным, прямо скажем, неумным поколением политиков, оказавшимся в безвременье. Уверен, результат нас вознаградит! Восторжествует наша глубинная русская генетика, сама логика, из нее происходящая. И тогда мы увидим большое мощное воссоединенное государство. Ведь недаром Президент уже не один год в своих выступлениях и указах подчеркивает, что фундаментальной идеологией современной России выступает патриотизм! И в это понятие сегодня необходимо собрать очень многое. За минувшие десятилетия в России рождена масса векторов возможного движения страны по пути развития. Но только это понятие способствует в нынешних условиях сплочению приверженцев самых разных мнений. Ведь, как часто сейчас признают участники СВО, в гражданской жизни они могли быть обособленными и эгоистичными. Но, оказавшись в одном окопе, поняли, что такое слаженность, сплоченность и братство! И в этом рождающемся на наших глазах общенародном единстве — наша мощь и сила, залог наших будущих успехов!»

Материалы по теме
Закрыть