Понедельник, 26 февраля
Общество

ИТР

Похороны мордовской индустрии?

Во времена моего советского детства над каждой школой города шефствовало какое-то крупное саранское производство. Нашей 20-й повезло быть под опекой промышленного гиганта — ​«Сарансккабеля». Забота эта выражалась не только в выделении фондов на ремонты и техническую оснащенность нашего обучения. Каждую весну старшеклассники отправлялись в производственные цеха этой индустриальной гордости Мордовской АССР — ​на практику. Считалось, что школа и производство приобщали подрастающее поколение к атмосфере пролетарского труда.

При Николае Меркушкине с экономической карты страны исчезла не только «Лисма»… Некоторые эксперты полагают, что это было сделано специально… Фото: Столица С

В этих беззаботных отлыниваниях от уроков меня прикрепили к старшему мастеру цеха № 5. Максимыч (так дяденьку звали буквально все) был мужчиной колоритным. Высокий, деятельный, компетентный и при этом бесконечно обаятельный. Целый день искусно скользя по металлическим восьмигранникам, которыми там был выстлан пол в цехах и округе, он умело маневрировал меж гигантскими бобинами, кабельными тросами, опутывавшими все пространство вокруг, горами болванок и слитков (из них тянули проволоку на провода), всякого рода оборудованием. При этом умудрялся откликаться на каждый призыв о помощи (мой шеф считался лучшим наладчиком завода!). А попутно кокетничать с каждой проходящей мимо кабельщицей. Ну и поучать жизни меня. Не знаю почему, но из всей стайки желторотых школяров, к нему прикрепленных, Максимыч прикипел именно ко мне.

Когда же настала пора расставаться, Максимыч спросил мой номер домашнего телефона: «Пару раз передам тебе привет, Серега…» Ей богу, ни о чем плохом про него думать у меня повода не было. Но продиктованные цифры я зачем-то бессовестно переврал…

…Пару раз от младшеклассников, так же в урочный час отправлявшихся «на кабель», до меня долетали возмущения от Максимыча: «Я же хотел только спросить, как дела у поганца с учебой…» В последний раз натыкался на него два года спустя после той весны — ​в «Советской Мордовии», сразу узнав по фотографии на первой полосе. В передовице свежей газеты рассказывалось о знаменитом на всю республику пролетарии — ​профессионале своего дела, за многолетний добросовестный труд удостоенном высокой правительственной награды…

Деиндустриализация

В те времена гордиться «человеком труда» считалось нормальным. «Мордовия многие годы в ХХ веке относилась к неразвито-аграрным территориям. На рубеже 1970–80-х, пройдя через колоссальные трудности, стала аграрно-индустриальной. А начиная с 90-х полным ходом покатилась по пути деиндустриализации, — ​рассказывает мой знакомый из бывших инженеров-производственников, согласившийся поделиться воспоминаниями на условиях полной анонимности. — ​Добиться промышленного доминирования в экономике удалось не одному поколению живших здесь трудяг титаническими усилиями. Но к середине 1980-х был создан мощный индустриальный комплекс. Сформированы промышленные центры: Саранск, Рузаевка, Ромоданово, Чамзинка, Ковылкино…

В республике действовали два пром­управленческих центра: Мордовглавснаб и Мордовснаб. Первый объединял заводы союзного подчинения. Второй — ​внутрирегионального. Но разделение совсем не значило полной обособленности одних производств от других. Кооперация всегда работала и была эффективной! На деле это выглядело так. Я работал на саранском заводе технологического оборудования. Вместе со своим соседом (разделяемым общим забором) — ​автосамосвальным заводом — ​оба они относились к Министерству автомобильной промышленности СССР. Так вот спецы нашего предприятия могли экспериментальным методом разработать любой агрегат! С листа!!!

Приезжает к нам ходатай, например, с АвтоВАЗа. Предъявляет чертеж и просит срочно изготовить некое оборудование по этому рисунку. Директор Валерий Николаевич Кокнаев собирает производственное совещание: главный инженер, начальник производства, зам по снабжению, конструкторы, технологи. Ставится задача. По ней осуществлялась разборка ситуации. Вырабатывался алгоритм действий. Те элементы, которые не могли разработать сами, находили на других производствах в республике (четко представляли, к кому и зачем обращаться). Квалифицированнейший был инженерный состав! Моментально, на глазок определяли все требуемые нюансы!

Ведь все тогда в производственной сфере фондировалось, все лимитировалось, и было понятно, где что можно взять. Слов таких, конечно, не знали, но в Мордовии к середине 1980-х реально действовал промышленно-индустриальный кластер, способный в кратчайшие сроки решать любые производственные задачи! И в течение месяца мы выдавали заказчику готовое изделие, в точности соответствующее требованиям чертежей!!! Это не было никаким достижением, о котором трубили бы на всех углах. Это была нормальная работа трудового коллектива профессионалов.

И так было в республике везде! Вопросы, связанные с гидравликой, решал саранский экскаваторный завод, со световым оборудованием обращались во ВНИИС (Научно-исследовательский институт источников света им. А. Н. Лодыгина — ​С. Ч.). «Резинотехника» обладала полным замкнутым производственным циклом! От производства резиновое сырье самых разных характеристик самостоятельно шло по всей цепи — ​вплоть до сотен видов изделий на выходе! Такой же была ситуация на «Светотехнике» (в нововременье ее переименовали в «Лисму», что не спасло от гибели, — ​С. Ч.): от производства стекла для ламповых колб любой модификации и штамповки цоколей до развернутой номенклатуры продукции широчайшего спектра. Это было самое крупное светотехническое производство в Европе! Инновационное. Мой отец работал во ВНИИС. Энергосберегающая лампочка у нас дома висела с конца 1970-х!.. Кабельный завод — ​полный цикл: от чушки до сложнейших видов электропередающей продукции. Да, до светодиодов тогда они не доросли. Но в основных видах кабеля им не было равных… И так на каждом практически производстве у нас в республике! Знаменитые «Приборка», «Электровыпрямитель», «Орбита», «Центролит»… Список долгий.

Но главное, к середине 1980-х в Саранске (и той же Рузаевке) сформировался целый класс высококвалифицированных рабочих, технически грамотных мастеров, инженеров, технологов-производственников. Конечно же, основным заказчиком для всех них (как и во всей стране) было Министерство обороны СССР. И работа на оборонку была главным источником финансового благополучия промпредприятий, а значит, и людей. Да, в Союзе были регионы, где влияние военных перемежалось с интересами других отраслей экономики. Но в Мордовии практически все было заточено под оборонку, а также на гос­помощь нашим братьям по соцлагерю. Так сложилось исторически.

И вся деятельность была завязана на межпроизводственную кооперацию между соседними территориями. Один узел какой-то делали, например, в Ульяновске. Мы к нему уже дополняли что-то свое. На соседнем заводе изготавливались еще какие-то комплектующие, а вместе весь механизм, допустим, собирался в Тольятти или Горьком. То есть вся промышленная экономика была накрепко, на годы вперед, переплетена многочисленными узлами и договорными обязательствами. И устойчиво функционировала в этом едином цикле. Любой цеховой рабочий, отрабатывающий свою смену (а их в беспрерывном производстве было три), четко знал, к каким срокам надо выполнить свое задание и куда отгрузить.

…Но! С горбачевской перестройкой, политикой «нового мЫшления» и «разрядки напряженности», — ​продолжает мой интервьюируемый, — ​оборонные и иные госзаказы… рухнули. Тогда вся промышленность Мордовии в прямом смысле встала!

Например, знаменитый когда-то производитель авиационных бомб и прочего вооружения — ​пензенский завод имени Фрунзе (ЗИФ). На него по округе были завязаны сотни предприятий. Прежде всего в Мордовии. Он в течение нескольких лет в конце 80-х резко снизил показатели производства. И, как следствие, за ним провисли все остальные… Авиационные лампы со «Светотехники», противогазы, прорезиненные ткани «Резинки» враз никому оказываются не нужными. Огромная номенклатура продукции телевизионного завода в своем подавляющем большинстве была ориентирована на оборонку. Легендарные телеки «Спектр Ц 280 Д» — ​малая часть того, что там производилось… Механический завод… Конверсия в виде велосипедов и «неубиваемых» санок его не спасла!.. ЛАЛ в Рузаевке, «Висмут»…

Ну а пришедшее с Борисом Ельциным лихолетье 1990-х все только усугубило. И когда люди фактически лишились доходов, с производствами случилось самое страшное: с заводов стали вымываться квалифицированные кадры! Сегодня, после всех пережитых бурь, главная проблема для наших производств не в отсутствии высокотехнологичного оборудования. Его можно закупить, привезти, поставить. Но где вы найдете спецов, которые смогут на нем работать?! И кто их сумеет грамотно организовать? Такие кадровые потенциалы враз не формируются. Их растят годами, десятилетиями. Чего в последние тридцать лет никто здесь, по существу, не делал!

«Новым русским», «прихватизаторам», урвавшим в собственность кусок пожирнее, куда выгоднее было не производство развивать, а скупать готовую продукцию в Китае, штампуя на товар «сделано в Саранске». И выдавать на рынок, снимая пенки. А заводское оборудование пилить на металлолом. Площади же сдать в аренду торгашам. Выставив при этом на улицу большинство работающих. Тех же, кто останется, превратить в безответную обслугу. «Не довольны? Привезу гастарбайтеров по цене в разы дешевле».

Почему, к примеру, совсем, считай, утух саранский механический завод, когда-то один из наших флагманов с героической историей? Все там закруглилось, когда его сделали казенным предприятием, то есть не подлежащим приватизации. Потенциальные инвесторы потеряли к нему сразу всякий интерес. Ведь оттуда ничего нельзя умыкнуть, попилить! А государству в прежних производственных мощностях он тоже оказался не нужен: оно долгие годы смотрело на Запад…»

При Меркушкине в Мордовии стало престижным и важным ездить по обмену студенческим опытом в США. Фото: Столица С

«Прихватизация»

«Организованная бурбулисами-чубайсами-гайдарами приватизация дала «дорогим рассеянам» право стать акционерами своих производств, — ​продолжает мой собеседник. — ​Следует отдать должное Николаю Меркушкину и его ближайшему окружению. Эти «младореформаторы», обосновавшись с 1992 года в республиканском Фонде имущества, а двумя годами позже создав Экономический союз Мордовии, ситуацию представляли себе четко. Как сделать так, чтобы эта, не понимающая в своем большинстве, что делать с этими ваучерами и акциями, человеческая масса (а ведь финансовой культуре в условиях рыночной экономики в 1990-е никто никого учить не собирался!) отдала бы тебе право владения всей собственностью? А надо убедить всех, что твой завод бесполезен! Для чего через свои же схемы ты стопоришь всю его работу, распространяя слухи о никчемности всего этого «старого, совкового барахла». И тратишь несколько лет на выкуп акций. Время проходит, и, став собственником, ты понимаешь, что производство реально умерло (ведь в него никто не вкладывался) и, чтобы его реанимировать, нужны капитальные вливания. А тебе это зачем? Проще пораспродать все, что там еще хоть сколько-то стоит (а что продавать — ​было!). И приумножать личный капитал.

Такая психология возобладала у нас в конце прошлого века повсеместно! В итоге из значимых индустриальных центров страны, прочно завязанных на производства в близлежащей Москве и других мегаполисах, мы превратились в республику сельскохозяйственную. Почему так-то?! А дело в том, что сообщества специалистов, занятых у нас на промышленных флагманах, и тех, кто работал на «пищевке» и агропереработке, а уж тем более был задействован в сельском хозяйстве, — ​совершенно разные по своей ментальности, уровню интеллекта формации. Первые, как правило, были «понаехавшими». С образованием, полученным в лучших инженерных вузах страны, с уровнем личной культуры, воспитанной в крупных городах. И взращивали они вокруг себя соратников, подтягивая до своих высот — как профессиональных, так и нравственных.

Вторые же — ​преимущественно местные кадры, горожане в первом или максимум втором поколении, — ​отличались от тех разительно (да не обидятся на меня эти во многом люди достойные и классные специалисты)! И выражалось это, конечно, в том числе в степени лояльности к здесь власть имущим.

Кто был костяком на всех демократических митингах, которые потрясали Саранск на рубеже 1980–90-х? Правильно. Заводские инженерно-технические работники (их так и звали — ​ИТР) и высококвалифицированные рабочие. А к ним уже присоединялись специалисты всевозможных НИИ, ну и конечно, преподаватели местных вузов. Вот была главная ударная сила протестного электората того времени! Меркушкин, дорвавшийся до власти в 95-м, не сумел найти к ним подход. Он не знал, как подчинять их своей воле. А подчинение, конечно же, было его стратегической задачей! А потому — ​видел в них свою главную угрозу! Выход из этого конфликта интересов был один — ​избавиться от этого слоя населения. Совсем! А если не удастся выдавить за пределы, то создать такие жизненные условия, чтобы каждодневная борьба за кусок хлеба выхолостила у них всякое желание иметь свое собственное мнение и открыто его выражать.

Потому-то в нулевые у нас так «поперла в рост» агропереработка, был сделан упор на сельское хозяйство (электоральная база там всегда Меркушкину была ближе, понятнее, подконтрольнее). А индустриальные производства, если путем насаждения в руководстве лояльных «тюште» креатур их не удавалось подмять под себя, попросту разваливали. «Приборка», автосамосвальный, экскаваторный, станкостроительный, инструментальный, «Центролит»… Лонг-лист промышленных потерь в эпоху «согласия, порядка, созидания» у нас большой. А итог — ​ожидаемый. Гигантский долг перед федеральным центром и коммерческими финорганизациями (ведь политика жить только за счет Москвы была определяющей для Мордовии все тридцать минувших лет) — ​с одной стороны. А с другой — неизменно заоблачные проценты за нужные кандидатуры в каждую выборную кампанию.

Трудоспособное и квалифицированное население, поняв, что кричать в толпе на площадях уже не прокатывает, свой протест властям выразило гигантским по своим темпам оттоком из республики. А вахта стала основным способом прокорма семей для огромного числа работяг. Чего на деле власть и добивалась, ведь свои избирательные голоса эти «отхожие» все равно оставляли здесь!..

Следствием этого нужно считать потерю (наверняка безвозвратную) целого слоя высококвалифицированных специалистов, некогда определявших своим присутствием кадровый потенциал экономики региона и культурную среду всей этой территории…»

…Не так давно на одном из официальных сайтов Интернета, под явно фейковой статьей о том, что беспилотники «Герань», так хорошо зарекомендововавшие себя в боевых действиях на Украине, якобы поставляются к нам из… Ирана (!!!), я увидел возмущенный комментарий. Заходясь в праведном гневе, некий аноним вопрошал: «А почему эта техника производится не у нас на саранских заводах?»

Ответ очевиден: как с быком ни биться, а молока не добиться! Нет у нас возможностей сегодня реализовать даже такую задачу! За «десятилетия созидания» властями здесь было сделано для этого все. Так что, в условиях нынешних реалий расценивать ту политику стоит именно как целенаправленный урон государственной безопасности страны?..

Было время… «Лисма» счетила миру… Фото: Столица С

P.S. …Году в 96-м одним пасмурным осенним утром к нам в редакцию пришел неказистый мужичок. «Где тут у вас Черняев?» — ​цеплял за рукава он всегда куда-то спешащих журналюг. «Да вон он», — ​ткнули в меня на бегу коллеги. «Ты Черняев? Серега, что ль?» — ​«Чернавин. Да». — «Да я тут, эта… — ​замялся дядька. — ​Вот, привел. Ну, это, как бы мастера своего, что ли. Никак не мог от него отвязаться. Говорит: перед смертью хочу на него посмотреть…» — ​«На кого?» — ​я не знал, как отбояриться от этой докуки. «Да на тебя!.. Максимыч его зовут… Не помнишь? Александр Максимович Савинов… Ты у него в учениках на кабельном был…» Через пару минут тот привел в нашу ньюс-рум дряхлого деда, тяжело опиравшегося на потертый костыль. В этой жизненной развалине я с трудом узнал былую звезду «Сарансккабеля». Вперив в меня свои слезящиеся глаза, сильно увеличенные диоптриями заношенных очков, старый долго всматривался в мое лицо. И наконец выдавил: «Неее. Не он эта… Не похож совсем. Пошли, Митяй. Обознался я. Веди меня отсюда…»

Я долго стоял, молча глядя на захлопнувшуюся за ними дверь кабинета. На душе было — ​совсем дрянь! Как будто давным-давно крепко и ни за что нагадил человеку. А испросить прощения не у кого…

Материалы по теме
Закрыть