Четверг, 9 февраля

«Меня назвали коллаборантом и пообещали повесить!»

Руководитель Мариупольского оркестра Василий Шакула — о пережитом кошмаре, угрозах и творчестве

Василий Шакула подарил Саранску музыку… Фото: Михаил Коршунов I Столица С

В Саранске 17 ноября выступил Мариупольский эстрадно-симфонический оркестр с концертной программой «Донбасское попурри». Почти два месяца во время обстрелов и бомбежек музыканты ютились по подвалам — спасали себя и свои инструменты. У половины из них жилье разрушено. Коллектив взяла под свое крыло Донецкая филармония. После первого выступления дирижер и руководитель оркестра Василий Шакула начал получать сообщения с угрозами расправы и уголовного преследования. Но, несмотря на проблемы, оркестр продолжает успешно гастролировать по нашей стране. С Василием Шакулой беседовала Елена Куприкова.

Фото: Михаил Коршунов I Столица С

«С»: Василий Алексеевич, есть такое выражение: когда пушки говорят, музы молчат… Деятельность вашего оркестра свидетельствует об обратном.

— Да. К сожалению, пушки замолчали еще не везде. Мариуполь больше не обстреливают, а вот Донецк — каждый день… Когда у человека пусто в желудке, когда нет воды, света и тепла, музыка ему не особо нужна… Мы пережили страшное время. Погибло много друзей. Люди прятались в подвалах. Мы с женой решили не бегать туда-сюда и остались в квартире на 9-м этаже. Нам повезло — выбило только окна. Потом их рогожкой забил. В квартире температура была плюс 2. Приходилось надевать куртки и шапки. Еду готовили около дома вместе с другими жителями. Казалось, кошмар вот-вот закончится. Но интенсивность обстрелов только усиливалась… Когда российские военные заняли город, стало тихо и спокойно. Почему раньше не эвакуировались? Это было сделать невозможно. Колонну беженцев, двигавшуюся в направлении Володарска, расстреляли…

«С»: Когда наступило затишье, куда отправились в первую очередь?

Реклама

— Куда еще идти музыканту? На свое рабочее место. Мы жили на окраине города, поэтому в путь отправился на велосипеде. Еду, а вокруг… машины сгоревшие, разбитый танк. Все раздолблено… Добрался до филармонии. Там в подвале жили кларнетист и скрипачка, которые, рискуя жизнью, смогли сохранить некоторые инструменты. Их воровали на дрова, чтобы развести огонь. Если человеку нужно согреться, ему все равно, чем воспользоваться — скрипкой, бубном или утюгом… У меня украли компьютер с нотами. Вернулся домой, а через некоторое время начались телефонные звонки. Оказывается, мой снимок появился в «Ютубе». Корреспонденты сфотографировали, когда ехал на работу. Звонили друзья и коллеги из Германии, Польши: «Василий Алексеевич, бросай все и приезжай к нам!» Отвечаю: «Никуда не поеду! Здесь мой дом!» У нас в оркестре было четыре дирижера, а в итоге остался я один. Вскоре позвонили из Донецкой филармонии. Сказали, что готовы взять нас к себе.

«С»: Как удалось собрать коллектив в условиях разрухи?

— Это было непросто. Многие убежали в другие города. Где искать музыкантов, если их дома полностью разрушены? Ходил по подвалам. Встретил барабанщика Алексея, который устроился уборщиком мусора. Долго искал трубача Сергея. Он очень талантливый. Уже потерял всякую надежду. Думал, погиб. Его квартира на 6-м этаже попала под обстрел. В итоге обнаружил в подвале магазина… В мае состоялась первая репетиция. А как играть, если электричества нет? Скидывались на бензин, протягивали провод на третий этаж и репетировали каждый день.

«С»: Наверное, это и есть настоящее служение искусству. Заниматься своим делом, несмотря ни на что…

— Нам дали надежду, дали понять, что мы нужны. Стали финансировать, привезли инструменты. Поэтому мы должны показать все, что умеем. В нашем репертуаре есть патриотические песни о Родине, о Донецке. Есть композиции о любви, классические произведения.

…Так вот нам — коллаборантам — по украинским законам грозит до 10 лет неволи с конфискацией имущества! Хотел матом их покрыть. Какое имущество? Ну ладно у меня остались квартира и диван. А у других? Часы, трусы и галстук. У меня половина оркестра бездомные. И совести хватает такое писать. Мы — просто оставшиеся в живых музыканты и хотим играть…

«С»: Ваше первое выступление состоялось 17 июля — на Дне металлурга. Как его встретили в Мариуполе?

— Сразу после концерта стал получать сообщения от бывших коллег и «друзей». Одни написал: вот мы освободим Мариуполь и вас повесим! Другие назвали коллаборантами. До этого концерта слова такого не знал. Так вот нам — коллаборантам — по украинским законам грозит до 10 лет неволи с конфискацией имущества! Хотел матом их покрыть. Какое имущество? Ну ладно у меня остались квартира и диван. А у других? Часы, трусы и галстук. У меня половина оркестра бездомные. И совести хватает такое писать. Мы — просто оставшиеся в живых музыканты и хотим играть. Вы знаете, все это печально и обидно. Для тех, с кем дружил и работал душа в душу много лет, теперь мы враги. И все случилось очень быстро. Напоминает гражданскую войну: брат на брата, отец на сына. Разделила судьба по баррикадам. У меня был друг Юра, с которым вместе служил в армии. Доцент Харьковской филармонии. Звоню ему. Юра отвечает на украинском языке, на русском им запрещено разговаривать. Но на фоне всего этого вдохновляет то, что мы нужны и можем творить. Гастрольный тур по стране в рамках программы Министерства культуры и Росконцерта «Мы — Россия!» дает много положительных эмоций.

«С»: Как вас принимают в российских городах?

— Очень тепло. Даже не рассчитывали на такие овации. Значит, что-то делаем правильно. Слушателей халтурой не обманешь. Они все чувствуют. В Мариуполе массовые мероприятия пока запрещены.

«С»: Какая сейчас обстановка в городе?

— Много разрушений. Никогда не думал, что нам выпадет такое испытание. Будучи пацаном, спрашивал у своего отца-фронтовика о войне — насколько страшно? И так получилось, что пережил это сам. Жалко людей — им жить негде. Ночуют у родственников, друзей, в пустующих квартирах. Сейчас Мариуполь восстанавливают. Строительство идет быстрыми темпами. В первую очередь жилье дают многодетным семьям и другим льготным категориям. Но и бюрократия тоже есть. У нас одного музыканта просили принести документы с «мокрой» печатью. А где взять? В луже, что ли, намочить? Трудностей много. Некоторые наши ребята обещали вернуться, как только восстановят документы. Но мы не унываем. Мы живы! У нас есть наша музыка и зрители!

Закрыть