Понедельник, 26 сентября

«Напрасно папа оставил без внимания предательство паскудной троицы»

В новой книге дочь бывшего ректора мордовского вуза Григория Меркушкина выносит окончательный приговор «великому тюште» и его клану

Наталья Платонова, старшая дочь бывшего ректора Мордовского университета и видного ученого Григория Меркушкина, выпустила в свет новую книгу под названием «Не могу, не хочу, не буду». Фактически она завершает трилогию, включающую части «Гниды» и «Мордвин». И обещает также стать настоящим бестселлером. Книга в «атласной» бордовой обложке со стильным золотым тиснением посвящена не только памяти большого ученого, но и, конечно же, «меркушкинскому клану». Этот хлесткий «триллер» наверняка станет замечательным подарком к «первому юбилею» Николая Меркушкина. 25 сентября исполняется ровно пять лет, как его турнули под зад коленкой с поста главы Самарской области. Валерий Ярцев обратил внимание на откровенные и хлесткие строки.

Книги Натальи Платоновой стали в Мордовии бестселлерами. Фото предоставлено Натальей Платоновой

…Казалось бы, в предыдущих книгах-сенсациях Наталья Платонова сказала все. И даже больше, чем принято обычно выносить на суд общественности. Но в «Не могу, не хочу, не буду» она проводит своеобразную черту, подводит окончательные итоги. Ведь автору не раз говорили: «Зачем об этом писать, чай, все мы родственники!» Но Наталья Григорьевна, настаивая на своей гражданской позиции, отметает подобные увещевания. После непростых размышлений и воспоминаний на примере разных семей с одинаковой фамилией Платонова выносит окончательный приговор бывшему руководителю Мордовии и Самарской области Николаю Меркушкину и ему подобным. И этот приговор представляется еще страшнее, чем любой юридический вердикт! Недаром свое произведение Наталья Платонова начинает так:

Не могу, не хочу и не буду молчать —

ибо зло и подлость должны быть наказаны,

Реклама

и для этого не обязательно бежать в суд.

Осуждение и презрение людей — ​это ли не

самый страшный приговор?! Приговор,

который обжалованию НЕ ПОДЛЕЖИТ.

Иван Яковлевич

«…Возвращаюсь к вопросу журналиста: «Где был Иван Яковлевич Меркушкин (отец будущего Главы РМ — ​«С») в 1941–1942 годах?» Я не задумывалась над этим фактом. Ни-ког-да… Но толчок был дан, и картины прошлого, как в немом кино, сменяли одна другую… Пласт папиной жизни прошел мимо моего сознания. Но он был, этот пласт. И я — ​живой участник многих событий. У Ивана Яковлевича один глаз закрывало бельмо. Но это не причина сидеть в тылу молодому, здоровому мужчине. Его младший брат, Григорий Яковлевич Меркушкин, не задумываясь ни на секунду, положил на стол свою бронь и добровольцем ушел воевать, оставив молодую беременную жену. Так почему же коренной житель села Новые Верхиссы, 26-летний Иван Яковлевич Меркушкин, призван не был? Все мужчины-односельчане Ивана Яковлевича — ​моего пресловутого дядьки — воевали. А про Ивана что, забыли? Обыкновенный деревенский мужик, никакого интереса для глубокого тыла не представлял. Заменить его в военное время в колхозе мог любой сильный пятнадцатилетний паренек. Так почему же все-таки не призывался?

Должны же быть какие-то весомые документы, удостоверяющие законное пребывание в глубоком тылу все четыре года войны крестьянина Ивана Яковлевича Меркушкина, 1915 года рождения. Полагаю, таких документов в архиве Мордовии нет. В противном случае мне бы не был задан этот вопрос. Пройдет время, изменятся жизненные обстоятельства, и ответ будет получен — ​обнаружится в каком-то другом, не мордовском архиве. Уж слишком острое шило, чтобы утаилось в архивном мешке. Я часто думаю последнее время: как жил молодой, здоровый Иван среди односельчан, искалеченных войной? Как смотрел в глаза детям-сиротам, отцы которых, его ровесники, пали смертью храбрых в боях за Родину? Неужели спокойно? А односельчане? Тоже спокойно подавали ему руку?.. Неужели люди молчали? Наверное, молчали. В большинстве своем безграмотные, забитые системой крестьяне, они и слово-то сказать боялись. Думали, наверное: у Ивана брат большой начальник. Лучше молчать… Большой начальник как раз и воевал, пока его братец от души отдыхал в тылу, — ​и это факты, от которых никуда не деться… Полагаю, мои наблюдения помогут и, вполне возможно, поспособствуют историкам Мордовии выбрать единственно правильное направление в изучении тыла и тыловиков села Новые Верхиссы Инсарского района в годы Великой Отечественной войны».

При этом Наталья Платонова делает важную оговорку: «Папин единственный брат мне никогда не нравился, но при всех его больших минусах он отца моего не предавал. Воспитанием детей своих он особо не утруждался, но ведь и предательству не учил. Дядя Иван большую часть своей жизни любил крепко выпить. И какова его человеческая суть — ​понять было невозможно».

Александр Иванович

Александр Меркушкин. По воспоминаниям Натальи Платоновой, однажды он украл игрушечный наган. Фото: Столица С

«Будучи подростком, гостил у нас как-то летом сын Ивана Яковлевича — ​Шура. С моим братом Владиком они погодки. Дружили, вместе играли. Была у Владика игрушка — ​наган. Шура ­уехал — ​наган исчез. Расстроился больше всех папа. Не в игрушке дело — ​в самом поступке. Мама успокаивала: ребенок, подрастет — ​поймет. Папа так не считал. А считал Григорий Яковлевич, что неблаговидные детские поступки необходимо в детстве же и пресекать. Шуру в ближайшую же субботу привезли на дачу. Нас, детей, и бабушек с соседних дач посадили пред очи родителей. И папа объяснил Шуре, как дурно он поступил. Мне было ужасно стыдно! И очень жалко Шуру. Такое не пережить! Все будут смотреть на Шуру как на очень плохого мальчика! Не кто-нибудь — ​папа недоволен Шурой! Это я так переживала. А Шура? Да у него, что называется, ни в одном глазу, никакого стыда не было! У меня, ребенка, такая реакция «несчастного» Шуры вызвала удивление. Папа же прекрасно понял, на что способен — ​вернее не способен — этот мальчик. О чем и сказал моей маме. Понять-то папа понял, но не до конца. Вырос Шура и пошел дальше: предал своего дядю — ​моего отца. Самый дальновидный из всех Ивановичей — ​Александр Иванович. И он же самый жестокий. Был тихим и уважительным, пока не представился случай. Подрос Николай Иванович — ​мальчик с яркими марионеточными способностями. Благоприятное для Александра Ивановича стечение обстоятельств, и… Александр моментально воспользовался. То, что Николай Иванович пошел по пути предательства, — ​осознанная работа и «заслуга» Александра Ивановича Меркушкина, уже сложившегося, взрослого мужчины. (Тут следует напомнить, что Наталья Платонова утверждает, что племянник Николай и другие родственники приложили руку к преждевременной смерти Григория Яковлевича, которого «ушли» с поста ректора мордовского вуза, — ​«С».) И тем не менее подлость Николая, сына Ивана, от этого факта не стала меньше и светлее. Нельзя, невозможно порядочного человека заставить стать предателем ДАЖЕ В ДЕТСКОМ ВОЗРАСТЕ.

Зачем в истории грязного и беспрецедентного по своей гнусности предательства Александру Ивановичу нужен был брат Николай? Александр никогда сам не стремился к власти — ​он вынашивал другие далеко идущие цели, для достижения которых необходима была «китайская стена» политической силы. Для этого и нужен был брат Николай — ​недалекий, податливый, пластичный. И Александр стал толкать беспринципного Николая под широкое седалище, объяснив перспективы и выгоды в ближайшем будущем для них двоих, иудоподобных, да и для всего выводка столь плодовитого Ивана Яковлевича. Над головой дяди — ​Григория Яковлевича Меркушкина — ​сгущались тучи… О более благоприятном моменте искариотам-племянникам и мечтать не приходилось. Главное — не упустить момент!

Всего-то и дел — ​наступить на горло дяде… И момент дети Ивана не упустили. И на горло «любимому» дяде наступили. Трое ивановых детей, папиных племянников — ​Александр, Зинаида, Николай, — ​предали моего отца, своего «любимого» дядю. Ускорили его кончину. Точки над i были поставлены. Клан Ивановичей расписался в совершенной ими откровенной подлости: Григорий Яковлевич Меркушкин для них не был живым человеком, а был всего лишь объектом — ​инструментом,  ​дружно использованным для достижения целей. Мое мнение таково, что все известные годы по большому счету Мордовией негласно правил Александр Иванович Меркушкин. Николай Иванович Меркушкин — ​исполнитель его воли, ​идей, что ли. Александр Иванович до своей кончины долго болел и не мог направлять действия брата в нужное русло. И Николай Иванович стал ошибаться там, где ошибки недопустимы. Мордовия — ​университетская республика, и я уверена: мордовская интеллигенция не могла не понимать, что во главе республики стоит, мягко выражаясь, человек с барскими замашками, по сути своей недалекий, с ограниченным кругозором и малой эрудицией».

Зинаида Ивановна

Зинаида Акимова, по мнению Платоновой, не продолжатель дела Григория Меркушкина. Фото: Столица С

«Читаю в местных СМИ: Акимова З. И. — ​достойный продолжатель дела Григория Яковлевича Меркушкина. Ответственно заявляю — ​НЕТ! Меркушкина-­Акимова является директором гимназии № 19 г. Саранска. Что ж, дело хорошее. Но действия педагога З. И. Меркушкиной-Акимовой мне непонятны. Согласно информации в СМИ, Акимова преследовала девочку-школьницу за то, что та посещала уроки в хиджабе. Мало того что выставила ребенка за пределы гимназии — ​обратите внимание: ​не собственной частной школы, а учебного учреждения многоконфессиональной Российской Федерации — да еще и пообещала ребенку, что ни одна школа ее, эту маленькую девочку, не примет. Начнем с того, что девочка — ​мусульманка, а это большой слой нашего общества. Насколько я знаю, Меркушкина-Акимова с некоторых пор историк и должна знать, что мусульмане героически воевали, а значит, заслужили для своих детей право на образование, какие бы платочки у них на головах ни были. Оскорбленная и униженная педагогом Акимовой девочка-мусульманка по большому счету — ​потомок Героя Советского Союза, ефрейтора Молдагуловой Алии Нурмухамбетовны, павшей смертью храбрых в 18 лет в боях за Родину! И никому не было интересно, в каком платке снайпер, советская девушка Алия, уничтожила 78 вражеских солдат! А вы чей потомок, Акимова З. И.? Откуда и почему такая ненависть, а главное, к кому и чему? К тюркским народам? К платку? К ребенку как таковому? В том случае, если Акимова испытывает неприязнь к тюркским народам или к каким бы то ни было конфессиям, — ​это ксенофобия, недопустимая для педагога. Решение со стороны педагога малограмотное… Акимова, которая, к сожалению, числится моей кузиной, априори должна быть образованной. И, будучи историком, обязана знать определение нацизма, ибо живет в стране, пережившей страшную войну».

Николай Иванович

Николай Меркушкин — «недалекий, с ограниченным кругозором и малой эрудицией…». 9 Мая он взял в руки портрет героя Великой Отечественной войны, а не своего отца… Фото: Столица С

«Это кто же обозвал «многострадального» Николая Ивановича «тюштей»? Куйгорож он, выросший на мордовских хлебах до великана-куйгорожа! Интересно было бы познакомиться с петухом, из яйца которого вылупился такой жадный куйгорож. Если верить информации, долг Николая Ивановича Меркушкина Мордовии исчисляется миллиардами. Кланом Меркушкина занимается Генеральная прокуратура. И при всем этом позоре Николай Иванович Меркушкин 9 Мая посмел встать в ряды «Бессмертного полка»?! Более того, как ни в чем не бывало, предстал пред очи саранчан с портретом моего отца, Меркушкина Григория Яковлевича — ​кавалера ордена Боевого Красного Знамени, проливавшего кровь за свободу и счастье своего народа! Николай Иванович, наверное, забыл, как предавал Григория Яковлевича Меркушкина! А может, просто благополучно стер из памяти подлость и низость своего поведения и ПОСМЕЛ взять в руки портрет человека, которому рьяно помогал сойти в могилу. Николай Иванович! Вы тени Меркушкина Григория Яковлевича не стоите! Николай Иванович, вы предали моего отца, и предательству вашему прощенья нет. Зная своего папу, я точно могу сказать, как бы папа отреагировал на явление с его портретом «тюшти» 9 Мая, да еще и после его «долгой разлуки со своим народом». Папа бы… смеялся! Ведь это же глупо! После двух моих книг «Гниды» и «Мордвин» кем же надо быть, чтобы наперекор написанному, наперекор здравому смыслу, наконец, явиться перед Мордовией с портретом моего отца?.. Научить вас, Николай Иванович, быть элементарно порядочным человеком — ​невозможно, потому как вы, Николай Иванович, необучаемы!»

Инерка

«Люблю замечательный мордовский край — ​свою малую родину. И у меня сердце болит за озеро Инерка. Это часть мордовской природы — ​чистой, благоухающей, такой спокойной, красоты необыкновенной. Озеро создано для того, чтобы в его глади отражались вековые деревья и луговые цветы; и чтобы косули приводили на водопой своих оленят, а благородная сурская стерлядь поселилась бы в озере и дала прекрасное потомство… И совершенно недопустимо, чтобы такая красота принадлежала нескольким лицам, незаконно присвоившим достояние республики, ибо Инерка — ​бесценный зеленый бриллиант, который должен находиться под охраной государства. Лично я не удивлюсь, если и Инерку, и Музей Эрьзи объявит Николай-клан их персональной заповедной зоной. Это чудо создано природой для всех нас, землян. Но никак не для горстки «господ», возомнивших себя кастой. Николай Иванович, верните Мордовии незаконно присвоенные территории на озере Инерка! Добром…»

Клан

«И все-таки напрасно папа оставил без внимания предательство паскудной троицы. Предатели не могут быть ни детьми, ни родственниками, ибо они — отвратительные индивиды, отдельные экземпляры рода людского, презираемые человечеством испокон веку. Сначала иуды во образе племянников предавали и травили родного дядю. Прошло время — ​занялись чуть ли не шовинизмом — ​платочек, видишь ли, не верхиссинский на голове у девочки-мусульманочки. Дальше — ​еще интереснее. Присвоили миллионы, разработали какие-то дикие схемы с привлечением родственников для сокрытия миллионов — ​или миллиардов, — ​осевших в «честных» карманах. Понастроили дворцов — ​не иначе как решили затмить Букингемский дворец!..

Все, книга закончена. Смотрю на стол — ​разбросанные ручки, толстая тетрадь… Еще один этап моей жизни пройден. Нелегкий этап… Откровенно рассказала людям о том, что произошло с моим отцом, о своем отношении к произошедшему, о моей любви к самым родным людям. Рассказала и о моем презрении — ​презрении до омерзения, до тошноты. Презрении, которое перечеркивает все — ​все воспоминания о, казалось бы, безмятежной поре детства и юности. Но, к сожалению, неразрывно связанных с присутствием в моей семье детей Ивана Яковлевича Меркушкина. Я НЕ ВЕРЮ в искренность их родственных чувств — ​ни сейчас, ни в моей юности. Жизнь показала, насколько серьезно все мы заблуждались — ​и мои родители, и мы, их дети. Не все кузены предатели, нет… И кто еще предавал, кроме гнусного трио? Я не знаю… И чем дольше я живу на свете, тем глубже мое чувство вины перед папой. Вовремя не поняла и не защитила… Я виновата перед Вами, папа. Простите меня…»

Закрыть