Прости, альняка…*

В Мордовии похоронили Александра Меркушкина

«Папа! Фу-у-у!!!» — ​трехлетняя дочь с ужасом всматривалась в непомерные для ее росточка высоты нашего нового жилища. Наверху, в углах, там, где в стыке сходятся стены и потолки, в серых разводах сырости практически повсеместно чернели пятна плесени. «Вот и справили новоселье в элитной новостройке…» — ​устало думал я, озирая масштабы бедствия. На дворе стоял 2003 год. Жизнь, как казалось, начинала налаживаться…

За свои труды Александр Меркушкин получил немало наград. Но самой ценной из них оказывается память… Фото: Столица С

А стартовала та достопамятная эпопея для меня прямо-таки празднично. Сейчас, за давностью лет даже не верится: было ли это?.. В январе 2000-го на традиционном белодомовском приеме в День работников СМИ Глава вручил мне диплом победителя в не помню уж каком творческом конкурсе (и совсем не хилую по тем временам премию, к нему причитающуюся). И при этом Меркушкин во всеуслышание заявил, что помимо оного «молодому, но…эта, небезнадежному» предоставляется квартира в центре города! «Каждый, кто готов честно и много работать на благо, значит, Мордовии, может и должен… эта… рассчитывать…» — ​подчеркнул трибун. Грянувшие аплодисменты не сумели заглушить ропот в рядах мастеров пера: «Как это так, в профессии без году неделя, а уже — ​элитное жилье, да на халяву?!»

Незадолго до того торжества, кажется, во время записи предновогоднего интервью для «Столицы С», Меркушкин вдруг обратился ко мне: «Станислав уже несколько раз мне напоминал о нашей договоренности… Ты как человек семейный в жилье нуждаешься? Вот Холопов и заботится… Есть для тебя два варианта: получаешь сейчас, но в микрорайоне или позже — ​но в центре…» «Я готов и подождать…» — ​еле выговаривая от потрясения слова, промычал я. «Хорошо… Нужна двухкомнатная?..» — «Да… Дети подрастать будут…» — «Хорошо… Ну…эта… там… все оформишь… Все решим… И главное, Сергей: ты — ​работай! И ни о чем не беспокойся… Все решим…» — ​проговорил Глава, проникновенно, по-оте­чески заглядывая мне в глаза. Надо полагать, совершенно офонаревшие от счастья.

«Все решить», однако, оказалось делом непростым. Попасть на прием к Главному Строителю в его недавно возведенном офисе возможности для меня не представлялось долгое время. Хозяин был то на объектах, то на выездах, то проводил затяжные совещания. Секретарь в приемной стояла непробиваемой стеной. Удача подвернулась, как часто бывает, неожиданно. И морозным вечером. Прогуливаясь с семьей по центральной улице, я узрел, как Зодчий выбирается из представительного авто у своего центрального входа. «Беги!» — ​недолго думая подтолкнули меня «родаки». И я, путаясь в полах модного тогда пальто, понесся навстречу судьбе, голося на всю пустынную округу: «Аликсанваныыыыыч!!!» Столкнулись мы в вестибюле. «А! Чего не заходишь-то?.. Давно тебя жду, — ​разулыбался Меркушкин-старший из-за мраморного парапета лестницы. — ​Пошли!..»

Реклама

В тот вечер я обрел волнующий душу статус «заказчик» и приготовился ждать свершения наших главных семейных мечт… Так минул год. Нежданно поступившее приглашение в бухгалтерию «подрядчика» сулило мне только позитивные перспективы. Но невозмутимая в осознании своего права дама заявила, что, если в ближайшее время на счет организации мною не будет внесена отраженная в договоре сумма, компания воспользуется правом документ (а значит, и вожделенную мной жилплощадь) аннулировать. «А как же подарок… Николаваныч ведь обещал… При всех…» — ​растерянно лопотал я (осознавая, что ТАКИХ деньжищ мне не собрать «ни в жисть»!). Но услышан не был.

Доискаться правды в Белом доме мне тоже оказалось не суждено: «даритель» уже полностью погрузился в процессы созидания и согласия. Не размениваться же ему по мелочам, в самом деле?.. «Возьми кредит в банке», — ​то ли всерьез, то ли в насмешку прилетел совет с Советской, 35. Какой банкир при моих доходах ввязался бы в такую авантюру? Спасибо моим близким — ​выручили-таки. В самый последний момент я внес требуемую подать. Мечта вновь замаячила в перспективе.

Без малого через два последующих года мы наконец-таки получили долгожданные ключи. Въехали в собственное жилье под зиму. Сырой дом, продрогнув насквозь, стоял весь заиндевелый. Из-за непрекращающейся в нем усадки стыки перекрытий на потолках обнажились, трещины пошли по стенам. Наскоро настеленные половицы вскоре рассохлись и вздулись, а с потолков настырно сползала плесень. «А что вы хотите, — ​недоумевал вызванный нами прораб, — ​в блоках скопилась вода. Ее оттуда ничем не выцедишь. Надо ждать, когда сама выпарится. Летом…» Замечательный долгострой простоял без крыши, как помнится, не одну зиму. У воды была масса возможностей скопиться везде, где захотела…

Само собой, ремонт у нас затянулся. «…Да? Сам ремонтируешь?! — ​обрадовался, однажды столкнувшись во дворе со мной — ​вытаскивающим тюки с мусором, Александр Иванович (он обосновался в соседнем подъезде). — ​Молодец! Так и надо. Я тоже, когда молодой был, все ремонтировал сам…»

«Филиппок»

«…На нас очень серьезное влияние оказали отец Иван Яковлевич и дядя Григорий Яковлевич. Они рано остались без родителей, воспитывались в тяжелые 1920-е годы, — ​рассказывал Александр Меркушкин «Столице С» в 2015 году. — ​Отец сказал своему брату, который был младше на три года: «Я буду работать, а ты должен учиться». В итоге Григорий Яковлевич в 15 лет окончил инсарскую школу и приехал поступать в пединститут, но из-за юного возраста не был принят. Я это знал и по детской наивности хотел повторить его путь. С пяти лет пытался попасть за парту! Тогда учительница Анна Григорьевна попросила мать: «Маша, ты не пускай его в школу! Он нам тут мешает!» С детства был активистом — ​и пионервожатым, и руководителем тимуровской команды. Время было послевоенное. Около 300 наших сельчан с фронта не вернулись, и нам было кому помогать…»

Но в Новых Верхиссах его все равно долго кличали по аналогии с героем известного рассказа Льва Толстого. И дело не только в мелком росте. События жизней обоих «Филиппков» во многом были схожи.

«…Уроки, которые дядя Григорий Яковлевич преподал мне в детстве, добром мне служат и по сей день, — ​признавался в 2002-м в разговоре со мной Александр Меркушкин. — ​Всем, чего я добился в жизни, обязан его мудрости и природной сноровке, а еще упорству, которые мне дали родители…»

Но есть и другая точка зрения, которую обнародовала в 2017 году двоюродная сестра АИМа — ​Наталья Платонова, опубликовав в московском издательстве книгу мемуаров с обращающим на себя названием «Гниды. Для служебного пользования»: «…Брат родился и вырос в деревне. Семья его, мягко выражаясь, была мало благополучной. Его и назвали-то в честь моей мамы — ​Александры Кузьминичны! Рос он хилым ребенком. Учился плохо. Папа (Г. Я. Меркушкин — ​С. Ч.) помог ему с поступлением в вуз. Не сдать бы ему ни одной контрольной там, если бы не мой папа. И поехал бы наш Саша в деревню коров пасти. По восемь раз каждый предмет сдавал!

…Когда он явился к нам из родной деревни из-под крылышка пьяного папеньки Ивана, этот Саша и на человека-то толком не был похож. Гастрит с большой буквы! Есть ничего толком не мог. Жил полгода у нас. А мама ему по диете отдельно готовила… Так вот, когда папу затравили до смерти и он умер (в 1969-м Г. Я. Меркушкина из-за конфликта с руководством республики сняли с должности ректора Мордовского госуниверситета и подвергли всяческой обструкции — ​С. Ч.), Саша маму — ​вдову дяди — ​по имени-отчеству не называл. Брезговал!

…Женился Саша после окончания университета. Была эта «Раечка-маленькая» (так ее папа звал) из мещанской семьи: отличница в школе и физмат окончила с отличием. Выхлопотал папа молодым специалистам отдельную квартиру. Свои дети у него обходились тем, что есть. Жили с родителями и не роптали… Так когда папу сняли, те сто лет у нас как не были! Забыли совсем!..»

Уроки жизни

«Старший сын в большой мокша-мордовской семье шел по жизни сам, — ​констатировал я в «столичном» очерке 2002 года. «Отец долгие годы руководил крупным колхозом. Очень часто останавливались у нас многие республиканские руководители, — ​сплетал под диктофонную запись семейную легенду АИМ. — ​Вечерами я сиживал за печкой и слушал их разговоры. Мне было страшно интересно все, что они обсуждали».

«…Сколько себя помню, пил Иван Яковлевич беспробудно и укорачивал жизнь моему папе. Папа очень переживал, — ​вспоминает о личном в своих мемуарах Платонова. — ​До сердечного приступа! До многодневных бессонниц! Соседи-доброхоты папе приносили газеты с фельетонами на Ивана. Там и фотографии нелицеприятные были… Вот так, колхоз в передовые вывел и… спился!»

«В послевоенные годы в верхисской школе не хватало учеников, и занятия велись сразу для всех, — ​писал я в «Столице С». — ​А маленький Саша учился настолько успешно, что за урок успевал усвоить и свое задание, и помочь старшеклассникам! (Привет Льву Николаевичу!) Природную сноровку племянника заместитель предсовмина МАССР Григорий Яковлевич приметил с его юных лет. И когда настала пора поступить в вуз, вопреки желанию парня стать историком или летчиком гражданской авиации (в Саранске тогда было соответствующее училище) тот велел ему готовиться к экзаменам на инженерно-технический факультет нашего университета: «У меня в семье все пока по гуманитарному идут. А я тебя вижу строителем. Готовься…» Саша ослушаться не посмел. «Мой двоюродный брат — ​мягкий и заботливый, ну просто ангел! Я не верю таким!» — ​вставляет свои «десять копеек» Платонова.

«Учеба давалась мне, деревенскому мальчишке, тяжело, — ​признавался в 2002-м Александр Меркушкин. — ​В школе даже не было преподавателя иностранных языков. А на факультете до сих пор признают, что наш курс был сильным. Одних только медалистов было шестнадцать человек! Чтобы не ударить в грязь лицом, приходилось очень много заниматься. В голове еще с детства сидела мысль: я не имею права плохо учиться. Семья у нас была большая — ​8 человек детей. Я третий ребенок, старший сын… На первых порах было трудно. Но потом вышел в число лучших студентов…»

На четвертом Сашином курсе Григорий Меркушкин стал ректором Мордовского университета. «Получил диплом инженера-строителя. И, как велел дядя, уже начал готовиться поступать в аспирантуру, — ​вспоминал АИМ, — ​но тут он меня вызывает и говорит: «Наука наукой, но жизнь надо обустраивать! Есть перспективная работа с предоставлением жилья. В МВД организуют строительный отдел. Много плюсов…»

В милицейском управлении капитального строительства Александр Меркушкин проработает долгих восемнадцать лет. Начинал там с нуля. «Мы строили здания райотделов милиции в Саранске и республике, а также жилье для сотрудников, следственный изолятор в Рузаевке и т. д. Тогда я уже на деле понял свою профессию. Мне нравилось видеть результаты труда», — ​признавался он в 2015 году. Но в 1979 году в звании подполковника милиции его «сосватали» главным инженером в «Мордовсельстрой». «Тогда было модно укреплять кадрами сельское строительство. В деревнях мы сооружали коровники, овчарни, свинарники. Как показала жизнь, и этот опыт тоже был нелишним. Но сам переход в сельстрой для меня был очень болезненным, — ​признавался в разговоре со мной Меркушкин в 2002-м. — ​В МВД был порядок. А на новом месте первые месяцы не мог найти себя. Руки опускались из-за низкой дисциплины и неорганизованности людей. Тогда процветал так называемый «мордовармянстрой» — ​по колхозам шастали армянские стройбригады. Два года я там проработал, но совладать с ними так и не смог… Звали в строительную отрасль МВД Белоруссии. Но тогда меня не отпустили из республики. Предсовмин Василий Учайкин вызвал и сказал: «Не порть себе биографию!..» И меня перевели управляющим трестом «Мордовпромстрой», который входил в структуру Министерства ЖКХ. А в середине 1980-х направили в «Саранскгражданстрой». Именно тогда мы впервые начали ставить 9-этажные кирпичные дома. Для Саранска это было чем-то невероятным!»

«Писарчук»

На рубеже 1980–90-х Александра Меркушкина избрали зампредседателя Саранского горисполкома. Занимался там тоже в основном вопросами строительства. Но через три года — ​ушел.

«Тогда митинги были бесконечные! Пришло время, когда все кинулись расправляться с «пережитками советского прошлого», — ​признавался АИМ. — ​Вычисляли, у кого лишние квадратные метры, и прочее. Зацепились за историю с квартирой для родителей первого секретаря обкома партии Анатолия Березина, ордер на предоставление которой за полгода до этого подписал я. И меня чуть ли не диверсантом выставили! Но на месте оставили, потому что работать-то в исполкоме кому-то было надо. И постепенно там я стал превращаться в «писарчука». Приходилось готовить массу документов для заседаний, справок. И я подумал: не навек же меня обвенчали с этой должностью?! Ушел по собственному желанию. Правда, меня до конца так и не отпустили, назначив начальником управления капитального строительства горисполкома. Там тоже все разваливалось. По решению депутатов УКС в конце концов включили в процесс приватизации. Так я стал генеральным директором предприятия, которое мы назвали «Саранскстройзаказчик».

Организация была приватизирована с большими трудностями. Практически сразу подпала под пристальное внимание проверяющих. КРУ Президента РМ, минфин, прокуратура города и республики… «Они меня тогда извалтузили, — ​переживал в 2002-м АИМ. — ​Жуликом первой гильдии меня выставляла пресса! Обвиняли в воровстве квартир, хищении стройматериалов. Даже если бы я на самом деле был таким страшным, за то короткое время не мог бы столько наворовать!» Итогом той кампании стали проблемы с сердцем, которые надолго уложили Меркушкина в больницу.

«…Поначалу на предприятии трудились всего 38 человек. Не было ни денег, ни наработанных объемов, — ​вспоминал строитель. — ​Тем не менее мы три года вели панельное домостроение. Но нужно было занимать пустующую нишу по возведению кирпичного жилья. Основного стройматериала тогда катастрофически не хватало. И нам ничего не оставалось, как строить свой завод. В то время у нас как раз появились финансы от продажи панельных домов.

Кстати, первыми нашими покупателями в начале 1990-х стали «крутые ребята», которые заимели большие деньги и не знали, куда их деть, — ​откровенничал в 2015-м АИМ. — ​Именно так у нас и образовался первый капитал! Помню, как-то в мой кабинет зашли два таких орла. В приемной — ​еще двое. Решили обложить данью. Я говорю: «Подождите, мужики, мы пока не строим ничего. Когда начнем, пожалуйста, участвуйте…» Были, конечно, эпизоды и посложнее. Так что пришлось «повоевать» и на этом фронте…»

…Сегодня «Саранскстройзаказчику» в столице Мордовии стало тесно (в народе давно судачат, что все самые «лакомые» площадки здесь осваиваются именно этой организацией). «Точечная застройка изжила себя, — ​констатировал А. Меркушкин в 2015-м. — ​Лет семь назад мы выкупили под жилую застройку часть земель бывшего совхоза «Левженский». Я объяснял Главе, что Саранск должен развиваться прежде всего в сторону Рузаевки. Тогда все с этим согласились…»

Делясь переживаниями по поводу «тени брата Николая», Александр-альняка признавался: «Конечно, меня это огорчает. Я-то все-таки старший! Помню, как мне приходилось на печи учить Николая арифметике! Детей в семье было много, и отец с матерью заставляли старших следить за младшими. Приходилось проверять у них уроки. Позже и в школе, и в университете Николай был достаточно активным. Меня это радовало. А потом, в 1990-е годы, был период, когда брат работал первым секретарем Теньгушевского райкома, а я — ​заместителем председателя горисполкома в Саранске. И после отстранения Березина началась борьба за власть. И так вышло, что я оказался в лагере демократов, а Николай— с партийцами. Была сложная ситуация. И я для себя решил, что не буду участвовать в этих процессах и уйду в строительство. Посчитал, что на политическом поле Мордовии одного Меркушкина будет достаточно…»

…На 80-м году жизни после продолжительной болезни в Саранске умер Александр Иванович Меркушкин. Перечень наград и званий, принадлежащих этому человеку, вполне способен занять объем всего этого текста. Так что ограничимся очевидным: его достоинства и провалы оценит и рассудит время. Только оно наделено правом решать: останется в памяти Саранска или будет забыт этот строитель со смешным и грустным прозвищем — ​Филиппок…

*альняка — ​с мокша-мордовского: брат, старший сын.

Закрыть
Закрыть рекламу