Дело «голубых»

Еще при коммунизме чиновники привыкли делать все через задницу.

Саранск конца 1980-х. Его огни горели так заманчиво… Фото: Столица С

Материал вышел в номере газеты «Столица С» от 16 апреля 1999 года.


«Эти п…сы достали! Даже наш начальник им оказался…» — в середине 80-х такие разговоры происходили на каждой городской кухне. В то время спецслужбам удалось разоблачить огромный клан педерастов. Большую часть группы составляли «лучшие люди» Саранска — партноменклатура, начальники разных рангов, представители науки и культуры. Но фамилии главных действующих лиц до сих пор неизвестны.

Они вели не просто обособленную личную жизнь, которая должна была оставаться тайной каждого. Это был вопиющий разврат, жестокие и грязные сексуальные игры. В гомосексуальную мясорубку попадали и обычные люди, которые потом оказывались на дне жизни. С утра партийные чиновники учили народ правильно жить, а вечерами устраивали оргии.

Так появилось знаменитое в то время дело «голубых». Уголовный кодекс до 1993 года включал в себя статью, наказывающую за мужеложство лишением свободы. В деле фигурировало не менее шестидесяти человек. Но на скамью подсудимых сели только пятнадцать — руководители среднего звена, преподаватели, актеры. Среди них был один, кого знал в лицо каждый житель, — журналист, имеющий отношение к телевидению.

Реклама

Все началось с венерической болезни и привокзального сортира летом 1985 года. Некто Р. во время очередного сексуального контакта заразился сифилисом. В то время кроме обязательного лечения под угрозой уголовной ответственности требовалось рассказать врачам и милиции обо всех половых партнерах. Р. откровенно раскрыл свои интимные тайны, выдал имена людей, с которыми он вступал в сексуальную связь. Среди названных были и женщины и мужчины. В срочном порядке стали проверять их личности. Те, в свою очередь, выдавали других любителей свободных отношений.

Вскоре милиция уже знала явочные места саранских «голубых». В городских мужских туалетах обитала низшая каста гомосексуальной иерархии. Было принято решение устроить засаду. Сотрудникам попался пришедший туда на очередное свидание бывший зек.

Как бы странно это ни звучало, но зловонные места имели популярность по двум причинам. Во-первых, рядом с ними росли кустарники, где и происходили половые контакты. Во-вторых, в туалете происходила вербовка новых членов «голубой пирамиды». За многие годы сложилась традиция: пока шел общий процесс мочеиспускания, происходило приглядывание. «Рыбак рыбака» узнавал по определенным сигналам и внешним обозначениям. Одним из самых распространенных сигналов был глас филина. В гулкой тишине клозетов раздавалось: «Угу!» И все сразу становилось понятно.

Зека взяли тихо. Он оказался «чистым» п…стом. Он давал такие откровенные показания, что у бывалых «настоящих полковников» сводило челюсти. Между тем это было лишь начало. Уголовное дело только набирало обороты.

Новые имена гомосексуалистов возникали со скоростью разрастающегося снежного кома. От некоторых громких фамилий следователей бросало в дрожь, так как это было чревато вызовом в партийные структуры и лишением места работы.

Радикальные перемены в бывшем СССР в связи с приходом к власти Михаила Горбачева были и откровенны, и странны. Агония КПСС в феврале 86-го года завершилась последним съездом. А за месяц до него в Саранске уже начался суд над представителями нетрадиционной половой ориентации.

По стране тогда прокатилась волна судебных гомосексуальных процессов. Они шли одновременно в Пензе, Нижнем Новгороде, Ульяновске и других городах. Различие было лишь в том, что Саранск ограничился одним судом, соседи же расследовали по два-три дела. Но для нашего небольшого города хватило и этого. Общественный резонанс был велик, хотя о процессе молчали все средства массовой информации. Тема была запретна. С тех пор прошло четырнадцать лет, однако люди до сих пор стараются об этом молчать.

Вскоре следствие вплотную приблизилось к представителям чиновничьей номенклатуры. Связи вели в республиканский обком партии. Большие люди прилагали все усилия к тому, чтобы остаться в стороне. Для многих из них заниматься однополым сексом было просто забавой — что называется, «бесились с жиру». Даже в качестве половых партнеров они часто выбирали умственно отсталых или безвольных людей. Это тоже была своеобразная дикая игра. Дурачков спаивали до умопомрачения. Тогда они совсем переставали что-либо соображать и впоследствии мало что помнили. Их тела становились послушными. Начальникам это нравилось. «Игрушки» не могли, да и не пытались этому противостоять или куда-то жаловаться . Жизнь в таком измерении многих из них устраивала. Тем более что иногда их поощряли мелкими подачками.

Развлечения протекали в традиционном для верхушки варианте: с водкой, икрой и баней. Различие в данном случае было лишь одно — отсутствовали девочки. Их роль исполняли пассивные педерасты. Конечно, среди них были не только слабоумные и безропотные. Существовали даже постоянные «семейные» пары, где у мужчин-партнерш были женские имена. В основном «жены» звались Жаннами, Анжелами и Верониками.

Свидания проходили во множестве вариантов, как по количеству, так и по качеству. Наиболее излюбленным и престижным местом проведения досуга была сауна одного из самых больших зданий города, в котором обычные граждане и дети в свободное время повышали свой спортивный уровень. Но сауна для простых была закрыта. Вечерами туда наведывались разнообразные боссы и устраивали шабаши. Об этом знали единицы верных людей, остальной персонал только догадывался, что же на самом деле творится на помывочных полках парной и в креслах гостиной.

Недра ароматной сауны скрывали многое. В такой теплой обстановке бомонду больше всего нравились групповые свидания. Компания мылилась, любовно хлестала друг друга по голым телам вениками, после чего начиналось главное. Собравшиеся разбивались на пары и по очереди удалялись в укромное место. Иногда устраивались оргии, когда происходил обмен партнерами. Это называлось «небольшим праздником души». Употребляли, как правило, водку или коньяк — любимые напитки элиты. Пили много и с удовольствием. Закусывали дефицитными в то время деликатесами, остатки которых после окончания пиршества «женская» половина уносила домой. Самые предприимчивые складывали остатки икры из разных банок в одну, закупоривали ее, а потом продавали своим коллегам по работе или соседям.

Но развлечения не ограничивались только сауной. В летнее время большой популярностью у чиновников пользовались пикники на природе или на базах отдыха. Для индивидуальных встреч в Саранске было приспособлено несколько квартир. Такие места существовали и для педерастов средней руки. Другие, без чинов и званий, для быстрого совокупления использовали подсобки, кусты и скромные кабинеты. Правда, такой грешок водился и за властителями.

По статистике, ни один бисексуал, тем более гомосексуалист, не считает однополый секс проявлением слабости. Напротив, они убеждены, что мужская любовь — высший пилотаж полноценного существования личности. Женщинам, по их мнению, просто не дано испытать этого.

Паспортные жены обвиняемых придерживались иного мнения. На процессе они выступали в качестве свидетелей. Часть участников процесса имели семьи, растили детей. Когда началось следствие и вскрылись факту пагубных пристрастий нормальных с виду мужиков, многие женщины сразу отказались от своих мужей. Они сочли эти связи предательством большим, нежели роман с любовницей.

Следствию было нелегко определить основных обвиняемых по такому грандиозному и пикантному делу. Когда количество имен, фигурирующих в показаниях, перевалило за шестьдесят, из обкома поступила команда: глубже не копать. потому что дело ушло корнями аж в 68-й год! Стало создаваться впечатление, что в Саранске каждый десятый — гомосексуалист или хотя бы раз попробовал этого удовольствия. Поэтому только пятнадцать человек оказались на скамье подсудимых.

В число обвиняемых вошли артисты, преподаватели, директора, служащие. Те, кто признал свой грех, до окончания суда ходили под подпиской о невыезде. Таких было семеро. Восемь других начисто отрицали свою причастность к «голубому» клану. Тем не менее против них у следствия имелись неопровержимые доказательства.

В деле числилось не менее пятидесяти различных эпизодов с описанием гомосексуальных контактов, в основном с участием подсудимых. Немало эпизодов было отсечено от дела из-за переплетения фактов — иначе расследование грозило превратиться в запутанный клубок с утерянной нитью. Возникали подозрения, что взрослые мужчины соблазняли безусых юношей, привлекали их к своей диаспоре. Трудно было представить, что обошлось без этого.

Но размытые показали про мальчиков не нашли подтверждения. Причина понятна: как только называлась очередная известная фамилия, тут же поступала команда «отбой». Факт, что на ковер в верха неоднократно вызывались сотрудники правоохранительных органов и суда, говорит о много. Им задавали вопросы о том, какие даются показания. Кое-кто был заинтересован в том, чтобы палку не перегнули.

Первое судебное заседание состоялось в январе 86-го. В основу доказательной базы легли результаты судебно-медицинской проктологической экспертизы, осмотры сексопатолога и показания свидетелей, в качестве которых в основном выступали слабоумные. Один из пятнадцати адвокатов, в сотый раз выслушав их несвязные речи, с сарказмом произнес: «Парад идиотов!»

Одного из подсудимых (руководителя средней руки) подвергли тщательной экспертизе мужской физиологической состоятельности. Во время следствия он убеждал, что у него «не получается» с женщинами и его сексуальная жизнь возможна лишь с мужчинами, причем в пассивной роли. Выяснилось, что в подростковом возрасте он получил неудачный опыт секса с барышней и с тех пор у него сложился стойкий негативный стереотип. Благодаря экспертизе мужик с удивлением узнал, что способен заниматься любовью во всяком ее проявлении.

Самым курьезным моментом судебных слушаний было поведение другого подсудимого, который порывался показать судьям свой половой орган. Он хотел, чтобы люди, в связях с которыми он подозревался, рассказали об анатомической особенности его члена. А раз они молчат, значит он невиновен.

В любом случае судьба пятнадцати обвиняемых была предрешена. уголовный кодекс был строг: статья 121 за мужеложство предполагала лишение свободы. В преддверии приговора один из подсудимых (простой рабочий) даже предпринял попытку самоубийства — отправился. Но врачи успели откачать.

В зону отправились восемь человек. Самый большой срок — четыре с половиной года — назначили лишь одному. Остальные получили около трех лет заключения. Семеро других суд приговорил к работам на существовавших тогда стройках народного хозяйства. Весь срок саранские гомосексуалисты трудились на ульяновском вертолетном заводе. После отсидки никто из пятнадцати осужденных в Мордовию не вернулся. Другие участники «голубого братства» отделались легким испугом. Угроза СПИДа тогда о себе еще не заявляла — впервые о ней узнали как раз в 86-м году. Самой страшной болезнью считался сифилис, которым чаще всего заражались представители низшей касты.

Ужас состоял в том, что такое унижение и грязь позволяли себе те, в ком народ видел «ум, честь и совесть». И где гарантии, что этого нет сейчас?

Закрыть
Закрыть рекламу