Пятница, 3 декабря

Кэт*

Жить прошлым нельзя, когда остается только осень… Фото: Юрий Кемаев
, главный редактор

Дверь открылась. Редакционный кабинет сразу заполнился незнакомым мне мужчиной. Начав диалог с одной темы, он быстро перескочил на другую.

— Вот вы все пишите про Еникеева. Какой он умный и честный. А вы вообще его знаете? Знаете, что он вернулся в Саранск, когда посадили братьев Горемыкиных? Знаете, с чего он начинал в конце 1980-х? С лохотрона! Только с трех точек уличной лотереи собирал в день по три тысячи рублей! Бизнсмен! Людей обирал! Выиграть там было можно пачку сигарет. Не больше… Вот с чего начинали «химмашевские», а вы…

— Так вы напишите свою историю, — ​я старался сохранять спокойствие.

— И про вас я знаю. В свое время расследовал убийство Юничева, про которого вы тоже много чего понаписали. А знаете, как его убивали? Многое же не вошло в протокол и в решение суда. Они же тогда поехали в дом директора «Промэкса», фирму которого не могли поделить. Пьяные все были. Первые выстрелы прозвучали в биль­ярдной. В подвале дома. Один направил на Рината пистолет, но выстрелить не смог. Юничев отобрал ствол, вытащил обойму, выстрелил в пол и отдал оружие несостоявшемуся убийце. И тогда другой деятель поднялся наверх и приказал Ноге убрать Юничева. «Тот не сможет…» — ​пояснил он.

Реклама

— Для чего вы мне это все рассказываете? Думаете, я не знаю, как и кто убил Юничева? И почему? И кто стравил их? И кто стоял за развалом ассоциации? Лучше возьмите и напишите, как все было. С вашей точки зрения. Получится неплохой триллер…

— Да у меня был компромат на всех глав районов! Я мог посадить каждого! Каждого! Или взять убийство известного в Саранске «металлиста»… Но это ладно… Писать — ​это ваше дело… Только пишите уж правду.

— Что ж вы их не посадили? Не дали? Вот видите… Не все так просто. А правда у каждого своя…

После его шумливого ухода я лишний раз осознал, что тема непростой жизни и так до конца не раскрытого убийства депутата горсовета, ученого, предпринимателя и основателя ассоциации «ХХХ век» Олега Еникеева будет преследовать меня всегда…

…Уже и не помню, как именно она появилась в редакции. «Столица С» еще находилась в безликом строении 22 по улице Советской. Наверное, ее чуть ли не за руку притащил Виталий Моисеев, мечтавший открыть в газете рубрику что-то вроде «Мисс «Столица С». Виталий нашел симпатичную девушку на Советской площади. Возле памятника Ленину. И привел в редакцию. Первое, что бросалось в глаза, — ​цепкость миндалевидных глаз, скуластость и короткая юбка тонкой вязки. Красная шерсть плотно обхватывала бедра невысокой, плотной стройняшки, давая простор мужской фантазии. «Кэт», — ​представилась она. «Красивая», — ​вздохнул кто-то, оценивая декольтированную черную безрукавку. Вернее, то, что теснилось под ней. Редакция тогда только формировалась. Люди приходили и уходили. А Кэт каким-то образом зацепилась. Не местная. Приехала поступать из Тобольска в мордовский вуз и, как на грех, поступила. Через некоторое время она изъявила желание заниматься криминальной тематикой. «Девушка — и такое опасное направление? — ​размышлял я. — ​Почему бы не попробовать?!» Тем более что талантливые «столичники» старались избегать слишком уж острых тем. Поножовщина, стрельба, убийства, драки в ресторанах их интересовали меньше, чем мордовские легенды или открытие выставки даровитого художника. Так Кэт стала журналистом-криминалистом. Способностей ей явно не хватало. Недостатки в подборе букв и слов она компенсировала пронырливостью и наглостью, с которой общалась с милиционерами и бандитами. Ее заметки украсили бы любой вечер юмора. Их и сейчас можно читать со сцены.

«Как стало известно из собственных каналов…» «В Саранске снова стреляли. Ни одна местная группировка не взяла на себя ответственность за преступление…» «В кабинетах МВД мне долго «большие дяди» доказывали, что эти ребята (уличные авторитет — ​С. Х.) — ​потерянное поколение. Да, но они ваши дети, а значит, потеряли вы, когда боролись за светлое будущее, когда вешали себе ордена…» «Продолжаются теракты со стороны МВД…» «Вечером в центре Саранска был избит рекламный агент газеты «Вечерний Саранск». Хочется спросить: доколе?!» «Исход фатален: сотрясение мозга, ухудшилось зрение, разбито лицо». «Вот так живет наш коммерсант. Красные придут — ​грабят. Белые придут — ​тоже грабят…» «Колхоз «Новая жизнь» вот уж 21 год живет по-старому. Он медленно умирает…» «Вывод: милиция не народ. Мораль: не хулигань на глазах милиции…» «Пили все. Кроме собаки…» «Прибывшие на место происшествия через некоторое время милиционеры застали лужу крови на ступеньках…» «Не пей с кем попало. Даже когда остался один…»

Править тексты Кэт было бесполезно. Их просто переписывали, если находилось время. Все «золотые перья» «столички» смеялись над ее «шедеврами», при этом отдавая должное смелости Кэт. Искренее других к ней относились Аркаша Бачинский и фотограф Юра Кемаев. Первый о чем-то с ней подолгу беседовал, иногда вздыхая: «Бедовая…» Второй молча делал снимки с романтически-ромашковым настроением. Образ, созданный Кемаевым, ничего общего не имел с действительностью. В редакции Кэт звали вихрем в юбке. Иногда над ней жестоко прикалывались. «Кэт! — ​мог спросить очередной шутник. — ​Ты знаешь последнюю европейскую тенденцию? Женское нижнее белье должно гармонировать. Верх и низ — ​одного цвета…» «А у меня гармонирует!» — ​решительно задирала юбку Кэт, вызывая у очевидцев дикий смех. Своим символом она выбрала черную кошку. И даже собиралась сделать соответствующую татуху на ноге. Но кто-то отговорил.

Олег Еникеев не мог не обратить внимания на нее. «Ты только аккуратнее пиши, чтобы мы потом не нашли тебя где-нибудь в канаве», — ​смеялся он, беседуя с Кэт в редакционном холле. Шутки кончились, когда 8 марта 1993 года в Саранске группа отморозков расправилась с семьей Лебедевых. От рук уличных деятелей погибли отец, мать, сын и дочь, которую нашли обгоревшей в лесопосадках. В номере от 19 марта Кэт опубликовала смелую заметку под заголовком «Сотрудник милиции задержан по подозрению в организации убийства семьи Лебедевых». Там упоминался некий Александр Танимов. На тот момент сержант милиции, а после скоропостижного увольнения из органов сколотивший свою банду. На самом деле Кэт поспешила. Танимова не задерживали. Его родные передали правоохранителям оружие убийц. Но связь Танимова с безумцами была очевидной. А вскоре в редакции раздался телефонный звонок с угрозами. «Я вашему писаке голову отрежу», — ​пообещал неизвестный и бросил трубку. Еникеев выделил Кэт охрану. Двух парней с боксерским настоящим. Два месяца она передвигалась по городу только на машине и в сопровождении молодых людей. Нечто новое происходило в мордовской журналистике. Местные «акулы пера» обсуждали сей факт. Некоторые даже завидовали Кэт, но никому не хотелось оказаться ее на месте. А потом… Вопрос решился. Танимов через влиятельных людей в МВД попросил Еникеева о встрече. И стороны о чем-то договорились. После чего Олег приехал в редакцию и сказал Кэт, что опасности больше нет. И снял охрану. А девушка только вошла во вкус тревожной жизни. Ей понравилось участливое внимание немногословных людей, способных решить в Саранске любой вопрос. Вполне логично, что скоро она увлеклась одним из «химмашевских» авторитетов. Тот подарил Кэт собаку. Несколько раз сводил ее в заведение, где бурливая молодежь чесала кулаки, покатал на вишневой «99-й», пообещал как-нибудь свозить в Париж и… погиб. Ходили слухи, что Кэт целую ночь провела на могиле любимого. Но у молодости короткая память. И даже самая горячая любовь забывалась под «выстрелы» шампанского и хита от Кая Метова «Позишн намбэр ту — ​тебя хочу…». Кэт зачастила в известный кабачок «Эсмеральда»… А однажды снялась для рекламы, обнажив грудь. После чего ее популярность среди хулиганов резко возросла. Она запросто могла заявиться на бандитскую вечеринку в баню и устроить допрос на тему «кого собираетесь убить в ближайший четверг?». Как она «расплачивалась» за дерзость, можно было только догадываться.

— Стас, я видел ее выходящей из ресторана, — ​отчитывал меня за моральное разложение Кэт Еникеев. — ​Пьяная. С каким-то девками. Ногой тормозила попутку… Как так можно? Говорят, что спуталась с каким-то авторитетом… Таких журналистов не должно быть в «Столице С». Это пятно на репутации газеты…

— Олег, — ​оправдывался я. — ​Я не отвечаю за личную жизнь сотрудников. И не знаю, как они проводят время. Но я поговорю с Кэт…

— Вот именно. Поговори. Так нельзя себя вести. Город маленький.

Суровый разговор с Кэт ни к чему хорошему не привел. «Не люблю, когда кто-то лезет ко мне в постель, — ​дерзила девушка. — ​А слухи о моих многочисленных поклонниках сильно преувеличены». «Тогда мне придется тебя уволить», — ​парировал я. Потом узнал, что ее очередным партнером стал известный светотехстроевский деятель, любивший отправлять строптивых барышень в дурдом. «Как ты могла с ним связаться?» — ​удивился я. «Случайно… — ​ухмыльнулась Кэт. — ​И вообще, меня возбуждает секс, когда под кроватью лежит автомат…» Опасная связь могла закончиться для нее трагически. И слова Еникеева об овраге чуть не стали реальностью. Однажды Кэт не пришла на работу. А через два дня в редакцию прибежала ее подруга. Одна из тех, с кем Кэт веселилась в «Эсмеральде». «Ее нигде нет, — ​дрожала от страха девушка. — ​Стас, с ней что-то случилось…»

Кэт снимала комнату в частном доме возле автовокзала. Серую дверь с табличкой «Осторожно, злая собака» открыл брат девушки. «За ней заехали какие-то ребята, — ​вспомнил он подробности позднего вечера, когда исчезла сестра. — ​Упоминали какого-то Сергея. Кэт вышла к ним в одном халате. Села в машину, и все. Больше я ее не видел. Какая машина? Не разглядел в темноте. Бандитская. Сказала, что скоро вернется… Она жива?»

«Получается, что Кэт знала приехавших. Иначе бы не села в тачку, — ​прокручивал я в голове версии. — ​Значит, есть шанс, что она жива. Но где она может куражиться три дня? В одном халате… Допрыгалась, стрекоза…» Ответов не было. И я позвонил Еникееву. А что он мог сделать? Конечно, его ребята проверили все злачные места, спросили общих знакомых, а не видели ли они пропавшую журналистку, но… Все без толку. Кэт пропала.

— Стас, она нашлась, — ​зашла в кабинет все та же подруженция Кэт. — ​Я даже не знаю… Короче, они с ней что-то делали. Она ведет себя странно. Молчит. Всего боится. Вздрагивает даже от голоса.

— Где она?

— Сейчас приведу. Она боится, что Еникеев ее прибьет, а ты — ​уволишь…

— Веди. Меня пусть не боится.

Я не сразу узнал Кэт. Длинная черная юбка, плотная футболка, какие-­то грубые туфли с огромными каблуками. И отсутствующий взгляд. Как будто ты разговариваешь с кое-как одетым манекеном. Из Кэт вышла бы неплохая актриса. Драматическая. Из туманного диалога я не понял ровным счетом ничего. Какие-то едва знакомые ребята ее куда-то вывезли. Вроде на одну из заброшенных дач. Чем-то напоили. Или напичкали препаратами. Она потеряла сознание. Очнулась на одной из улиц Саранска. Что с ней делали, конкретно кто и сколько дней — ​не помнит. «А сегодня какое число? А месяц? — ​медленно спросила меня Кэт. Я даже на мгновенье поверил, что она тронулась. Но в целом это была та еще версия… Для дураков. «Ничего лучше не могла придумать?! — ​глянул на меня Еникеев, когда я передавал ему слова Кэт. — ​Или фантазии не хватило? Или времени? Гони ее, Стас». И я уволил Кэт за прогулы. Очень короткой оказалась ее карьера криминального репортера. Что руководило в тот момент Еникеевым — ​ревность или здравый смысл, теперь уже и не спросишь… Потом уже я узнал, что Кэт «зависала» все с тем же светотехстроевским авторитетом. Жестким, властным и большим любителем женского пола. Так что реакция знавшего гораздо больше меня Олега была понятной.

И Кэт снова исчезла. На этот раз надолго. Думалось, что навсегда. Время стирало все, что случилось вчера… Неумолимо вычеркивало из памяти имена, события и даты. Работы хватало, Каждый день в Саранске кого-то убивали. Чаще за шоколадный батончик или по пьяни. Реже — ​за место на рынке. Иногда уличные войны вспыхивали без особого повода. Просто кто-то с кем-то обсудил кабацкий репертуар, а припев оппоненты «исполняли» уже в другом месте. И хорошо, если на больничных койках.

— Стас, — ​на пороге рабочего кабинет снова «нарисовалась» знакомая подруга. — ​Кэт в больнице. У нее что-то серьезное. Ты бы не мог ее навестить? А то кто знает… Все-таки работала у тебя.

Только такой сентиментальный дурак, как я, мог поехать в больницу к девушке, уволенной с «черной меткой». Это означало ослушаться Еникеева. Но я поехал. Кэт сидела на скудной лавочке в длинном холодном коридоре, поджав худые ноги. В нелепо больших тапочках. На ней был все тот же халат, в котором она «исчезла» в ту летнюю ночь. Кэт походила на юную отличницу, которой вдруг стало плохо на школьной линейке.

На бледном и похудевшем лице еще ярче горели зеленые глаза.

— Привет, — ​просто сказал я, как будто и не было расстояния в несколько месяцев.

— Привет, — ​поежилась Кэт.

— Ты как тут?

— Ничего хорошего. Ты сам узнал, что я здесь?

— Подсказали.

— Понятно… Я вот что. Из университета меня вышибли. С деньгами напряг. А лекарства дорогие нужны. Ты не мог бы… — ​проглотила она несколько секунд. — ​Не мог бы мне помочь?

— Деньгами?

— Работой. Я хочу работать.

— Кэт, ты же знаешь, почему я тебя уволил. И как отнесется Олег, когда узнает, что…

— Я изменилась, Стас. И мне нужна помощь… Понимаешь? Поговори с Олегом. Или я сама ему все объясню…

— Вот этого точно не надо. Держи, я тут тебе фруктов принес. А то совсем бледная.

— Спасибо. Так что насчет работы?

— Подумаю…

И я вернул Кэт. Но криминалом она больше не занималась. И песню Любы Успенской «А я сяду в кабриолет» она больше не исполняла в «Эсмеральде». Какое-то время Кэт пыталась писать о спорте, а затем у нее сложилось что-то вроде воспитательно-нравственного романа с Еникеевым. Может, ничего «такого» и не было. Но Олег почему-то взял над ней шефство. Назовем это так… Кто знает, чем бы закончилось «воспитание» Кэт, но 27 октября 1995 года Еникеева расстреляли. В четвертом корпусе МГУ имени Огарева, где он работал старшим преподавателем. Предприниматель, депутат Саранского горсовета, кандидат технических наук погиб во время лекции… После бойни в аудитории Мордовия двинулась по другому — ​«созидательному» — ​руслу.

После похорон к Кэт подкатил один из саранских авторитетов. «Ну, че, — ​развязно и как-то просто произнес плотный и невысокий мужчина в дорогой куртке. — ​Теперь уж со мной будешь…» «Нет, — ​неожиданно отказала начавшая что-то понимать в жизни девушка. — ​У меня другие планы…» «Смотри, — ​сжал кулаки авторитет. — ​Рыба ищет, где глубже…» «Ага», — ​кивнула Кэт и скоро нашла новую любовь. В троллейбусе. Какой-то парень заметил ее, когда Кэт рассматривала через запотевшее стекло достопримечательности саранского Юго-Запада. Вышел за ней на остановке и красиво произнес: «Девушка, не хотите поехать со мной в Париж?!» «Я подумаю, — ​произнесла начавшая оттаивать Кэт. Кто ж откажется от такого предложения? Но с мужчинами так часто бывает… Добиваясь ответных чувств, они дарят цветы, читают чужие стихи, изображают из себя местного Аль Капоне, намекают на прибыльный бизнес в Самаре. Так сказать, достигают эмоционального и нравственного пика. После которого наступает спад. Получив желаемое, молодые люди вспоминают о былой свободе. Заботиться о внезапной любви для них слишком накладно. Да и нет желания. Отсюда — ​раздражение, скандалы и неизбежный разрыв…

В случае с Ринатом все случилось именно так. Влюбившись, Кэт забросала его своими проблемами, надеясь на их скорое решение. Как то — ​хроническое безденьжье и проклятый квартирный вопрос. Максимум, на что хватило терпения у саранского парня с туманной историей, — ​подарить букет Кэт с белой лилией и снять для нее квартиру в одной из башень на улице Богдана Хмельницкого. А далее… Далее все случилось по привычной схеме. Ко мне домой прибежала все та же подруга Кэт. «Он ее убьет, Стас! — ​взывала она. — ​Напился, как свинья. Пришел и начал выяснять, с кем она проводит время. И вроде у него пистолет с собой. Он точно ее пристрелит». «Пошли», — ​схватил я с вешалки куртку. Кирпичная башня мрачно возвышалась над притихшим городом. «Какой этаж?» — ​вызвал я лифт. «Пятнадцатый, — ​пискнула подруга. — ​Я в коридоре подожду». — «Жди».

Дверь в нехорошую квартиру была открыта. Я шагнул за порог. Кэт, завернутая в знакомый махровый халат, сидела в углу и обнимала любимую собаку. Огромные глаза девушки и пса застыли от ужаса. Кэт глянула на меня и ничего не сказала. Я прошел в комнату. На огромном сексодроме мрачно сидел молодой парень. В черной кожаной куртке, черных штанах. Ботинки с тупыми носами он тоже забыл снять. Или было некогда. «Химмашевские пришли, — ​отреагировал он на мое появление. — ​А что один? Самый храбрый, что ли?! Где остальные? Скоро будут?» «Я один», — ​как можно спокойнее ответил я, вспоминая имя парня. «Как это один? Мы что, с тобой один на один будем бабу делить?» «Я никого делить не собираюсь, Ринат», — ​наконец-то я вспоминал, как зовут возлюбленного Кэт. «А ты это видел? — ​постучал пьяный человек по увесистому карману. — ​Бессмертный, да? Или бесстрашный?» «Зачем же девушку бить?» — ​собрался я с мыслями, ожидая худшего. Бог весть чего можно было ожидать от пьяного… «А тебе какое дело?» «Я вообще-то ее работодатель… И мне не все равно, что творится с подчиненными». «Ра-бо… чего?» «Редактор газеты, в которой она трудится». «Аааа… Любишь ее?» «Ринат, сейчас речь не об этом. Девушка напугана. Она хочет, чтобы ты ушел. Когда протрезвеешь — ​поговорите спокойно и все решите. Она тебя боится…» «Ты меня боишься?» — ​повернулся Ринат к Кэт. «Да…» — ​еле слышно произнесла девушка, вжимаясь в пса. «Почему? — ​искренне удивился парень. — ​Я же столько для тебя сделал? Это самое…» Он начал мучительно вспоминать, что именно он сделал для Кэт… «Ринат, — ​остановил я поток скудной мысли. — ​Давай вместе уйдем. Пусть девушка успокоится. И ключ от квартиры оставь. А то она боится твоего возвращения…» «Вместе?!» — ​переспросил парень. «Да, чтобы не было беды…» — «Если вместе, то давай. А точно больше никто не придет?» — «Точно…»

Мы вышли на улицу. Рината пошатывало. «Домой поеду на такси, — ​зачем-то сообщил он мне. — ​Сам не дойду. Я ведь ее любил…  А она… Эх. Говорили мне, что она — ​порченая баба. Не верил… Нельзя с такой связываться. Нельзя». — «Вот и не связывайся…» «Ты тоже с ней не связывайся», — ​дал мне напоследок совет Ринат и навсегда исчез из моей жизни. Больше я его никогда не видел. А у меня наступил какой-то новый период. Было много всего. И хорошего. Но больше плохого. Но это отдельная история.

Последний раз я разговаривал с Кэт в 2010 году, когда Мордовия полыхала от пожаров, а я уже вовсю занимался развитием «Столицы С». Мне позвонил бывший коммерческий директор газеты Олег Герасимов. «Там это… — ​начал он разговор издалека. — ​Вчера кое-что случилось…» «Что именно? — ​без интереса уточнил я. «Кэт родила… Она сейчас в Москве живет. Там и родила…» «Ты откуда узнал?» «Она сама сообщала мне в «Фейсбуке». И номер своего телефона написала… Думаю, что ждет твоего звонка…» — «Моего?» — «Ну, не моего же…»

Я задумался. Я ничего не слышал о Кэт много лет. Заодно проверил на себе мудрость русской поговорки «​с глаз долой — из сердца ​вон». Ничего, кроме забытых переживаний, она мне не оставила. Да и вообще… Не хотелось вспоминать плохое… И все таки я набрал номер. Видимо, Кэт сразу поняла, кто звонит. Потому что сразу услышал ее рыдания. Минут пять Кэт просто плакала. Это были какие-то чистые, светлые слезы. Слезы очищения от ошибок и разочарований, пережитой боли и попыток любить. Слезы счастья. Кэт искренне радовалась появлению на свет главного мужчины в ее жизни. «Он точно меня не бросит и не предаст», — ​вздохнула она, выплакав месячный запас слез. Мне же просто хотелось верить в лучшее… Я тихо закрыл дверь кабинета. А вместе с ней и дверь в отболевшее. У Кэт началась другая жизнь. И в ней не оставалось места для прошлого. И этот разговор стал точкой в ее саранской истории. Красивой точкой.

*Кэт — ​собирательный образ. Все описанные события происходили в реальности.

Комментарии
Закрыть
Закрыть рекламу