Понедельник, 4 марта
Общество

Национальное столетие

В июне 1921 года мордва себя самоосознала!

Здание бывшего Волжско-Камского коммерческого банка (сейчас — Самарский областной художественный музей, ул. Куйбышева, 92). Фотоархив

«Надеюсь, вы отдадите должное автору мемуаров, ему так много пришлось пережить!» — ​обратился ко мне мордовский краевед, публицист, редактор сайта zubova-poliana.narod.ru Сергей Оленин. И передал мемуары уроженца Кочкуровского района Иллариона Сергеевича Сибиряка (Поздяева). Текст уникальных в своем роде воспоминаний свидетеля и участника многих событий, пережитых Мордовией и Россией в ХХ веке, Сергей Дмитриевич редактировал, готовя для публикации на своем сайте в период с 2000-го до 2010-х годов. А поступили эти записи к нему в виде отрывочных архивных документов от сына мемуариста Николая Илларионовича Сибиряка. Объемная рукопись хранит в себе массу редких свидетельств выходца из мордовского села Старые Турдаки, волею судьбы стоявшего у истоков государственности мордовского края, занимавшего в начале 1930-х в Саранске должность директора Научно-исследовательского института мордовской культуры, а затем подвергшегося репрессиям и многие годы проведшего в сталинских лагерях и ссылках. Представленный материал может по праву служить мемориальным памятником национальной интеллигенции, посвятившей все свои силы, природный талант, а иной раз и жизнь становлению государственного самосознания мордовского народа. И жестоко пострадавшей за свой искренний энтузиазм!

Фотоархив

В своих последующих публикациях, я уверен, буду не раз обращаться к этой рукописи. Но сегодня остановлюсь на одном из ключевых ее фрагментов. В 1921 году Илларион Поздяев (фамилию Сибиряк он взял уже в зрелые годы) — ​18-летний комсомолец и большевистский активист, проявивший себя в борьбе за дело революции, — ​принимал участие в Первом всероссийском съезде членов коммунистической партии мордовской национальности. Событии, от которого вправе вести свой отсчет государственность Мордовии.

Лобан

«В марте 1921 года состоялся Х съезд РКП (б), который в первоочередных задачах партии определил дальнейшую работу по национальному вопросу, — ​пишет Илларион Сергеевич. — ​Секретариат ЦК РКП (б) в мае 1921 года решил созвать в Самаре Первый всероссийский съезд мордовских коммунистов для обсуждения и выбора форм государственного автономного устройства. Центральный комитет предложил губернским и уездным комитетам РКП (б) широко оповестить мордовское население о предстоящем событии и снабдить делегатов необходимым продовольствием и деньгами. А делегатам было предложено привезти на съезд статистические данные о количестве мордовского населения по переписи 1920 года и другие сведения о своих местностях.

Илларион Поздяев (Сибиряк) с отцом Сергеем Андроновичем. Фотоархив

В Саранском уезде избрание делегатов проходило на конференции коммунистов, состоявшейся в конце мая 1921 года в селе Левжа, под Рузаевкой. Как коммунист мордовской национальности туда был приглашен и я. Конференция единогласно высказалась за образование Мордовской автономии в составе РСФСР. Делегатами на съезд были избраны И. А. Валгутов, Н. А. Рузманов, М. А. Рузманов, И. С. Поздяев. Я был самым молодым из делегатов не только от уездов Пензенской губернии, но и всего съезда. Мне было тогда 18 лет!

Пензенская губерния в начале 1920-х состояла из 10 уездов. Делегаты, около 20 человек, съехались в Пензу, в губком партии. На проведенном совещании все высказались за образование Мордовской автономии. В комитете подготовили материалы о партийной работе среди мордовского населения Пензенской губернии, а мне поручили выступить на съезде с докладом по этим материалам. В дорогу нас снабдили деньгами и продовольствием в оба конца, и мы выехали в Самару в одном общем прицепном пассажирском вагоне.

От Пензы до Самары мы ехали чуть ли не больше недели. Везде наблюдали последствия засухи, предвестницы голода в Поволжье в 1921–22 годы. Поля были черные, земля сухая. Всходов почти не было видно. По-над полями носилась пыль. Жара стояла невыносимая, дул суховей. Вся листва на деревьях была съедена тлей. На станциях, полустанках и разъездах торговые прилавки пустовали.

На станции Иващенково — ​переименованной позже в город Чапаевск, — ​в 40 километрах от Самары, мы увидели разрушенное здание железнодорожного вокзала и город, объятый пожарами. Со стороны заводских корпусов и складов с боеприпасами гремели взрывы. На железнодорожных путях как попало лежали паровозы и вагоны. Как оказалось, за несколько часов до нашего прибытия в городе взорвались склады с боеприпасами. Началась эвакуация населения. Рабочие дружины, воинские части и пожарные ликвидировали последствия ужасной катастрофы. О причинах взрыва ходили различные слухи. Шептались о диверсии, организованной контрреволюционными элементами, пробравшимися на заводы и склады. Все было возможно: эсеро-меньшевистские остатки Самарской учредиловки в период работы нашего съезда тоже устраивали поджоги в городе. (В июне 1918 года в Самаре эсерами и меньшевиками было образовано так называемое Самарское правительство — ​комитет членов учредительного собрания (комуч). Власть комитета распространялась на территорию Среднего Поволжья, Прикамья и Южного Урала — ​С. Ч.)

…Наконец мы прибыли в Самару. На станции, при вокзале, был организован явочный пункт, где нас радушно встретил Денис Илларионович Маринин. Мордвин, член партии с 1904 года, секретарь мордовской секции Самарского губкома партии. Энергичный, волевой человек. Был он выше среднего роста, плечистый, с широким продолговатым лицом, высоким и крутым лбом и с окладистой русой бородой. Он был в белой длинной толстовке, опоясанной поясом-тесемкой с кисточками, в картузе с глянцевым козырьком, в сапогах, всегда при себе имел старенький портфель…

… Нелегкую жизнь прожил Денис Илларионович. Сирота с раннего детства, он воспитывался родственниками рано умершей матери в Новом Семейкине. За высокий лоб его прозвали Лобан, что значит «лобастый, большеголовый, большелобый»… Когда немного подрос, пошел работать на лесозаготовки в жигулевские леса. Самарское подполье рабочих революционеров-большевиков и затем подпольная революционная деятельность воспитали из него очень простого, скромного и талантливого большевика.

Во имя просветительской деятельности среди мордовского населения, поднятия его экономического и культурного развития Денис Илларионович отказался от карьеры и продвижения по служебной лестнице. После разгрома белогвардейщины в Поволжье он всю свою энергию отдал партийно-советской работе среди мордовского населения, его национальному возрождению.

Участники съезда. Фотоархив

…Делегатов съезда разместили в разных местах города: в гостинице «Националь», школе им. Л. Толстого, Доме крестьянина. В Самаре уже всюду чувствовался голод. Наш делегатский паек состоял из 1/8 фунта (50 граммов) овсяного хлеба, жидкой похлебки и нескольких ложек каши, сваренной из разных круп. Большим подспорьем для нас явились продукты, полученные нами в Пензенском губкоме. Но все они вскоре иссякли. Чтобы не оставаться голодными, мы понесли на рынок свои личные вещи. Там на берегу Волги под Комсомольским спуском кроме здешней сушеной и копченой воблы почти никаких других продуктов не продавалось… Но вобла была хороша!.. Ею — ​без хлеба — ​мы всей группой саранских депутатов и питались несколько дней съезда.

Деньги в цене падали с баснословной скоростью. За них продукты и вещи продавали неохотно. Но тем не менее сначала был опустошен мой кошелек, а потом на воблу мы обменяли наши личные вещи, от белья до верхней одежды».

Съезд

«…10 июня 1921 года съезд начал свою работу, — ​продолжает рассказ Илларион Сергеевич. — ​На нем присутствовали 112 делегатов от Пензенской, Тамбовской, Нижегородской, Симбирской, Саратовской, Самарской, Оренбургской губерний, Татарской и Башкирской автономных республик, от партийной организации города Томска. А также более 200 человек гостей, приехавших с разных уездов и губерний.

Работа проходила в зале Самарского губернского комитета партии, разместившегося в здании бывшего Волжско-Камского банка. От имени ЦК РКП (б) съезд мордовских коммунистов открыл представитель ЦК РКП (б) П.  П. Башаев, выступивший с краткой вступительной речью об образовании Мордовской автономии.

От Пензенской губернии с докладом выступал я. Это было мое первое выступление перед такой громадной и ответственной аудиторией, и оно стоило мне больших трудов. Я волновался, нервничал и был мокрым от пота. Как мне потом рассказывали, пот большими горошинами катился по моему лицу и я еле успевал его вытирать то платком, то рукавом.

Основной вопрос повестки съезда вызвал бурное обсуждение. Спорили об образование автономии, а также на каком языке проводить работу с населением и где должен быть административный центр. Значительное большинство высказалось за целесообразность организации автономии и за культурное воспитание мордвы на родном языке. Другие доказывали, что мордва обрусела, проживает некомпактно и никакой автономии не нужно. Съезд не имел тогда необходимых данных о численности и расселении мордовского народа на территории Российской Федерации, о регионе его наиболее компактного проживания и не представлял себе ясно форму Мордовской автономии: округ, область или республика.

Докладчик С. С. Праксин внес предложение о создании автономии из мордовского населения на территории Пензенской, Тамбовской, Симбирской, Нижегородских губерний. Саратовская делегация предлагала организовать Мордовскую автономию в Саратовской губернии, самарская — ​в Самарской. Помнится, съезд вынес постановление, где признал целесообразность и необходимость организации Мордовской автономной области и возбудил ходатайство перед ЦК РКП (б), правительством и Наркомнацем о положительном решении этого вопроса. «Русификационная политика царского правительства, душившая нации, в частности мордву, в продолжение многих веков вплоть до Октябрьской революции, привела этот народ к полнейшему культурному и экономическому застою, — ​говорилось в резолюции. — ​Сдвинуть мордву из этого застоя и улучшить положение возможно лишь при условии самого активного участия в этом деле коммунистов мордвы с вовлечением в эту работу широкой беспартийной (мордовской) массы, для чего необходимо возбудить в последних живой интерес через поднятие своего классового самосознания к высокому развитию и созданию аппарата, приспособленного к укладу жизни мордвы.

Принимая во внимание все вышеизложенное, съезд считает необходимым под лозунгом «Через осуществление национальной политики советской власти — ​к коммунизму» выделить мордву в автономную единицу с управлением, соответствующим Конституции РСФСР».

Кроме того, было предложено организовать научные экспедиции в районы компактного проживания мордовского этноса для исследования бытовых, этнографических и других условий мордвы, собрать точные данные и представить их в Наркомнац.

Ряд делегатов были избраны для работы в центральных органах коллегий мордовской секции ЦК партии и мордовского отдела Наркомнаца для продвижения вопроса об организации Мордовской автономии. Съезд рекомендовал создать мордовские отделы в губкомах и укомах РКП (б). Ряд участников съезда и гостей (в том числе и восемнадцатилетний Илларион Поздяев — ​С. Ч.) были направлены на учебу в только что открывающийся в 1921 году в Москве Коммунистический университет трудящихся Востока (КУТВ).

Также было принято «Обращение съезда к мордовскому народу» на двух языках: русском и мордовском (из рукописи не ясно, язык мокши, эрзи или какой-либо иной группы этноса подразумевался под «мордовским» — ​С. Ч.). Это обращение было зачитано делегатам съезда, а перед этим его раздали в виде листовок. После принятия обращения съезд завершил работу».

Пожары

«По призыву Самарского губернского комитета партии съезд не раз прерывал свою работу для тушения пожаров, полыхавших в городе, — ​вспоминает об исторических днях июня 1921 года Илларион Поздяев далее. — ​Мне пришлось участвовать в операциях по тушению огня на мельнице, на складах в районе Хлебной площади, Жигулевского пивного завода, завода Масленникова. До сего времени я не могу спокойно, без внутреннего волнения вспоминать о пожаре в районе артиллерийских складов. Однажды в зал заседания вошел, а вернее вбежал, секретарь губкома партии с поднятыми руками. Все замолчали. Он очень коротко сообщил о грозящей городу ужасной беде и обратился к съезду с просьбой о помощи. Съезд единогласно объявил себя мобилизованным на тушение огня. Делегаты совместно с пожарной службой, коммунистами и рабочими города принимали участие в тушении. Катастрофа была предотвращена ценой жизни нескольких наших товарищей. Их всем городом и съездом торжественно, с почестями похоронили на привокзальном кладбище.

Перед закрытием съезда, 14 июня 1921 года, в напутственных речах организаторы говорили, что, разъехавшись по местам, в целях ликвидации экономической, культурной и политической отсталости мордовского народа делегаты должны немедленно взяться за организацию мордовских секций при парткомитетах. Советовали создавать коммунистические ячейки в мордовских селах, заниматься работой среди молодежи, вовлекая ее в комсомол. Призывали создавать «народные дома», приступить к ликвидации неграмотности среди населения, расширив сеть начальных школ в мордовских селениях и начав обучение в них на родном материнском языке. По лицам делегатов чувствовалось, как не хочется расставаться друг с другом. Многие, прощаясь, обнимались, обменивались адресами. Завязывались связи и искренняя, истинная партийная дружба».

Щепотка соли

«По окончании съезда, в середине июня, делегаты в организованном порядке стали разъезжаться по домам. Благодаря заботам Самарского губкома партии и его представителя Д. И. Маринина все были снабжены проездными документами, выписками из решений съезда и продовольствием на дорогу. Но несколько членов саранской делегации (в том числе и я) отстали от общего потока отъезжающих, и нам не одни сутки пришлось ночевать на вокзальных скамьях Самары, прежде чем удалось сесть на поезд.

Поезда ходили смешанные: пассажирские вагоны вперемежку с товарными. Без всякого графика и расписания. Сядут, бывало, несколько человек в вагон, подопрут его двери изнутри и никого не впускают. Всё. Баста!.. Мы надеялись на мой «всемогущий» мандат чрезвычайного комиссара Кавказского фронта, хотя к отъезду я уже имел вид, скорее, обычного штатского служащего-мальчишки. В последние дни в Самаре, готовясь в дорогу домой, я обменял мои сапоги, брюки, гимнастерку и кожаную куртку на соль, получив в придачу поношенные брюки и костюм моего размера и фуражку с белым околышем.

Соль мы меж земляками разделили поровну — ​как дорогие гостинцы родным. Соли тогда в продаже не было. Ели всё пресно. За щепотку соли можно было в дороге выменять любые продукты.

…В помещении вокзала было душно. Пахло карболкой и хлорной известью, которыми проводили дезинфекцию. Всюду были больные. Мы решили переждать поезд на свежем воздухе, в уголке станции. Так прошло несколько суток. Рядом были и другие пассажиры. С вечера, бывало, задремлешь, а проснешься — ​рядом лежат скорчившиеся, почерневшие трупы людей, умерших от холеры. Ужас охватывал меня: ведь только несколько часов назад мы разговаривали, спорили с ними — ​и вот их уже нет в живых.

…И вот с тех пор сколько бы раз я ни проходил мимо выходных перронных ворот южного торца здания Куйбышевского вокзала, каждый раз эти ужасные картины жертв холеры и ужасных пожаров 1921 года вновь возникают в моей памяти…»

Заложенные в Самаре в июне 1921 года приоритеты в формировании мордовской государственности привели в дальнейшем к тому, что в 1928 году в Поволжье был образован Мордовский округ, в 1930-м — ​Мордовская автономная область, в 1934 году — ​Мордовская Автономная Советская Социалистическая Республика со столицей в г. Саранске. Значительную роль в этих судьбоносных для его народа процессах сыграл уроженец села Старые Турдаки Илларион Сибиряк (Поздяев), благодаря воспоминаниям которого мы сегодня имеем представление, в каких трудах это все зарождалось…

Материалы по теме
Закрыть