«Душа Эрьзи присутствует в каждой его работе, живет вашем городе, в республике, в ее жителях…»

Народный художник России Василий Нестеренко — об уникальности великого скульптора, примирении с Украиной и храме Вооруженных Сил

Саранск посетил народный художник России Василий Нестеренко. Его персональную выставку «О, Русская земля!» в выставочном зале Музея имени Эрьзи за месяц посмотрели более тысячи человек. 54-летний уроженец Украины встретился со своими коллегами-художниками и почитателями таланта. После чего внимательно изучил экспозицию главного республиканского музея изобразительных искусств. С живописцем общался Николай Кандышев.

Фото: Юлия Честнова I Столица С

«С»: Какие впечатления остались после посещения Музея имени Эрьзи?

— Раньше я был немного знаком с творчеством скульптора. Но увиденное просто поразило! Кто-то их моих учителей говорил, что художник останется в искусстве, если полностью выразит себя. Степан Эрьзя сумел это сделать. До самого последнего момента он создавал уникальные работы, которые в то же время базируются на европейской классике. В его творчестве есть отсылки и к античному миру, и к христианской культуре. Также в них чувствуется Южная Америка. Загадочное дерево и мрамор. Душа Эрьзи присутствует в каждой его работе, живет в вашем городе и республике, в ее жителях. Таких примеров очень немного. Постоянная экспозиция с русской классикой и картинами советского периода тоже любопытна. Радует, что коллекция постоянно пополняется… Я увидел, с какой любовью работники музея относятся к нему.

«С»: Вы планируете передать свои работы в музей?

Реклама

— Давайте пока оставим этот вопрос без ответа. Сначала нужно подумать, как это сделать. Для меня прежде всего было важно познакомиться в полной мере с творчеством Эрьзи, отразившим культуру трех народов. Жители Саранска увидели мое творчество. Считаю, что шаг навстречу друг другу сделан.

«С»: Культурный взаимообмен…

— Совершенно верно. Надо делать выставки по всей России. Мои работы выставлялись в Санкт-Петербурге, Казани, Нижнем Новгороде, Новосибирске… И вот добрался до вас. Открыта новая страница.

Фото: Юлия Честнова I Столица С

«С»: Ваш творческий вечер получился весьма эмоциональным. Вас каждый раз так тепло встречают?

— Да. Но сравнивать между собой такие моменты нельзя. В Чувашии, к примеру, тоже хорошо встретили, но иначе, чем в Саранске. А все потому, что мое творчество близко людям. Все признают мое умение. Особенно теплая встреча прошла в Минске. Я бы хотел выставлять картины и на своей малой родине — в Украине. Потому что большая Родина для меня все-таки Советский Союз и Россия. Мне очень хочется, чтобы между нашими народами был мир. Представьте подобный конфликт между центральными регионами России. Чудовищно! Патриарх Московский и всея Руси Кирилл на каждой церковной службе обращается к этой теме. Искусство — один из мостиков, способных объединять людей.

С»: Как вы относитесь к авангарду и современному искусству?

— Еще в молодости понял: надо учиться таким образом, чтобы веяния в искусстве, появившиеся за последние 100 лет, вошли в мое творчество. В итоге пошел в самую авангардную мастерскую Таира Салахова при Суриковском институте. Затем во время учебы в США у меня было много друзей среди современных художников. Выставлялся там во многих музеях. Сегодня, являясь членом президиума Академии художеств РФ, сижу за одним столом с представителями разных направлений. Неправильно зажимать какие-то веяния. Если человеку Бог дал талант заниматься абстрактной живописью, то что же, ему за это по рукам бить? Иногда апологеты каждого из течений ратуют именно за свое направление как самое правильное. Отсюда перекосы в истории нашей страны. Например, в 1920-х годах главенствующее место занимал супрематизм. Потом его отменили совсем, а затем снова разрешили. Происходит постоянная борьба. Считаю, что правда где-то посередине. Сейчас, даже если ты классически ориентированный художник, рисовать в манере Сурикова или Васнецова неправильно. Живописцы, пытающиеся реинкарнировать старые стили, выглядят нелепо. К примеру, в высших учебных заведениях Италии начинают рисовать в стиле Микеланджело или Рафаэля. Зачем?! Будто вовсе не было огромной истории искусства. У них утеряна ниточка преемственности поколений. Например, Эрьзя вместил в свое творчество не только русскую традицию, но и все мировое искусство. У него чувствуется преемственность, но при этом он очень национальный. Эрьзя показал правильный ориентир для каждого художника. Если ты по-настоящему национален, то будешь интернационален и интересен на международном уровне. Я это почувствовал, находясь в Соединенных Штатах. Что мешает русскому искусству стать уникальным? Почему мы постоянно оглядываемся на кого-то? Почему нельзя освободиться от плена навязываемых тенденций?

…Эрьзя вместил в свое творчество не только русскую традицию, но и все мировое искусство. У него чувствуется преемственность, но при этом он очень национальный. Эрьзя показал правильный ориентир для каждого художника. Если ты по-настоящему национален, то будешь интернационален и интересен на международном уровне…

Фото: Юлия Честнова I Столица С

«С»: Но разве мы оглядываемся? Вспомним, сколько собственных направлений наша страна предложила миру…

— Да, был супрематизм, ставший известным на весь мир. Или Марк Шагал. Но это была лишь малая часть великого русского искусства, вмещавшего не только эти направления. Пока Шагал находился в России и был в гармонии с традициями окружающего мира, он писал совершенно потрясающие вещи. Стоило от этого внутренне отказаться, то, на мой взгляд, многое оказалось потеряно. Нашему народу очень сильно навязывают извне разные течения. А мы не можем в этом разобраться. Только на основе национальных традиций мы будем интересны во всем мире. Но к этому ведет огромный путь. Музей Эрьзи также показывает, что следует не только помнить свою историю, но и не замыкаться на ней, идти дальше.

«С»: А вы следуете по этому пути?

— Думаю, что мое творчество национально и интернационально. Его любят в разных странах. Даже в Китае. У китайцев очень национальное искусство, но им так же понятно и близко то, что делаю я. Хотя они так не могут… Но им это и не надо.

«С»: Вы создаете картины разной тематики — христианской и военной. Пишите портреты. Что из этого находит больший отклик?

— Во время обучения нам внушали, что нужен собственный язык. Как правило, это приводит к однообразию. Приходишь на выставку и видишь одинаковые работы. Я это понял, когда выставлял свои произведения в столице мирового искусства — Нью-Йорке. Учился там выживать. Понял, что должен быть разным. Поэтому у меня очень разные работы. Одни приходят на мои выставки, чтобы посмотреть на военно-исторические полотна. Другие — только на церковные. Третьим вообще по душе исключительно пейзаж. И они видят то, что хотят. Вот море, вот горы, вот степь… Вот женские и мужские портреты. Даже авангардисты, коллекционирующие произведения исключительно лианозовской группы, находят в моем творчестве близкие себе мотивы. Потому что я разноплановый. В этом сила моя. Также в том, что у меня работы разных размеров. Есть маленькая задача, а есть большая. Приходящему на мою выставку посетителю по крайней мере не скучно.

«С»: Недавно вы побывали в Сирии, после чего сделали серию работ, посвященных поездке. То есть обратились к современной истории. Но для вас это скорее исключение из правил. Почему вы больше заглядываете вглубь веков?

— У меня есть портреты наших и зарубежных исторических деятелей, в которых как раз отражается современная история. Я словно задаю себе вопрос: кто герой нашего времени? Ответ на него ищу, изображая художников, музыкантов, церковных деятелей… Мне довелось сделать несколько портретов зарубежных политиков. Например, Фиделя и Рауля Кастро (бывший и нынешний руководители Кубы — «С»). Давно хотел их написать. Эту работу сделал по заказу нашего правительства. Так же как и портрет Уго Чавеса(бывший руководитель Венесуэлы — «С») и Даниэля Ортеги(президент Никарагуа — «С»). Фиделя изобразил с намеком на Моисея, водившего свой народ 40 лет по пустыни. Так же и он ведет кубинский народ. Непонятно, чем это закончиться. Там же есть отражение взаимоотношений с США. Все портреты сложные. В них дается оценка деятельности этих политиков.

«С»: А российская современная история?

— Самое близкая по времени — серия работ про Сирию. Также есть произведения на тему Первой мировой и Великой Отечественной войны. Современное время — больше политика. Его сложно касаться. А делать просто реконструкцию событий по примеру других коллег не хочу. Мне интересно, заглянув в прошлое, рассказать о нынешних проблемах. Например, знаковая картина «Отстоим Севастополь» была написана в 2005 году, к 150-летию обороны крепости во время Крымской войны. Но она не об этом. А о движении Крыма к России. Картина стала символом возвращения полуострова в лоно страны. Все спрашивают: «Откуда ты это знал?» Я просто хотел этого. Может, в дальнейшем еще обращусь к современной истории.

«С»: В  этом году исполнилось 35 лет катастрофе на Чернобыльской АЭС…

— Кстати, хорошо, что напомнили. Я находился в пожарной команде во время армейской срочной службы, когда случилась авария. Тогда написал акварель «Тушение пожарными расчетами 4-го энергоблока». Боевая работа. Уже в институте на втором курсе сделал первую большую картину «Чернобыль». Сейчас она находится в Киевском музее Чернобыля. Меня консультировали непосредственные участники событий.

Фото: Юлия Честнова I Столица С

«С»: А работы про Сирию чему должны научить зрителей?

— Это пример того, что происходит прямо сейчас. Следствие разрушительной войны. Роль нашей армии.

«С»: После празднования Пасхи в расписанном вами храме Вооруженных Сил России поднялась дискуссия о том, что общий вид оттуда очень устрашающий и грозный. По-вашему, такие чувства должно вызывать место для молитв?

— Про устрашение говорят люди, которые там не были. Вы ведь не посещали храм?

«С»: Нет, но, увидев его фото, захотел там побывать.

— Вот, вам надо приехать. Так же как каждому человеку необходимо прийти в Исаакиевский собор, в храм Христа Спасителя, в собор Святого Петра в Риме. Это толика мест, где должен побывать каждый. В том числе в храме Вооруженных Сил, который не о войне, хотя очень милитаристский, а о мире. Он символизирует Воскресение Христово, что является победой над смертью. Он задумывался как храм, исключительно посвященный войне 1941–1945 годов. Но прежде всего благодаря моим мозаикам он охватывает всю нашу военную историю. Начиная с крещения Руси при Владимире и заканчивая Великой Отечественной войной. Там Куликовская битва, нашествие Тамерлана, Северная война, война с Наполеоном, Крымская война. Все этот отражено через церковное прочтение…

Да, металлические храмы были и в XIX веке. Но, чтобы внутренне сооружение было из бронзы, пол из чугуна, а своды из цветного стекла с обилием металлических мозаик… такого еще не строили. Надо туда приходить, смотреть и самообразовываться. Понимать для себя, что Москва — Третий Рим. Символично, что во время освещения храма закрывался другой важный символ христианства — собор Святой Софии в Стамбуле. Сейчас там мечеть. Мозаики закрыты. Вход православным запрещен. Несмотря на все противоречия и улюлюканья интернет-потребителей, пытающихся стравить людей друг с другом, которые сами не пойдут на войну, прикрываясь никнеймами, в этот момент в северной стране всему миру явлено в кратчайшие сроки создание гигантского храма. Но он не о войне, а о мире.

Личное дело

Василий Игоревич Нестеренко родился 28 февраля 1967 года в городе Павлограде Днепропетровской области Украинской ССР. Российский живописец, приобретший известность полотнами на темы русской истории и христианской религиозности. Член Союза художников России с 1995 года. Академик Российской академии художеств (2007). Народный художник Российской Федерации (2004). Заслуженный художник Украины (2008). Лауреат премии ФСБ России (2010).

Комментарии
Закрыть
Закрыть рекламу