Четверг, 27 января

Побег пятый. Последний

Из немецкого плена Михаил Девятаев «перелетел» в советский. Там он помог конструктору Королеву догнать Америку. Его признали героем через 12 лет после войны

Владимир Алифанов. Неизвестная биография Героя Девятаева.


Они не вписались в законы военного времени

…Когда артиллеристы 61-й армии доставили в свою часть Девятаева и девятерых его товарищей, первым делом этот странный эскорт направился в столовую. Накормить, быстрее накормить эти скелеты, обтянутые кожей! Повара и солдаты наперебой предлагали все, что у них было. Потом командир части, молодой майор со Звездой Героя, пригласил Михаила в землянку, достал фляжку со спиртом и стаканы…

Публикуется впервые. Таким Девятаев вернулся из Советского плена. Его не брали на работу и называли предателем. Фото: из личного архива семьи Девятаевых

Девятаева, которого еще вчера изощренно избивали уголовники, положили в госпиталь. Туда же попали Иван Кривоногов и Михаил Емец, раненные осколками зенитного снаряда. Всех остальных с «хейнкеля» практически сразу же отправили воевать. Выжил из них только Федор Адамов, который позже стал шофером в родном ростовском селе. Остальные отважные беглецы погибли на самом излете войны… Смертельно раненный Владимир Соколов утонул, форсируя Одер. Вторым пал Николай Урбанович. Петр Кутергин, Тимофей Сердюков и Владимир Емченко полегли в самом Берлине. Иван Олейник успешно взял столицу ненавистного Рейха — но его послали дослуживать на Дальний Восток. Под японскую пулю. Страна избавила себя от необходимости решать, как дальше быть с этими отважными людьми, не вписавшимися в законы военного времени…

«С каким заданием тебя немцы забросили?»

…А для Девятаева продолжались допросы. «С каким заданием немцы забросили тебя на советскую территорию? Откуда ты на самом деле прилетел?» — спрашивали его смершевцы? Бесконечно усталый человек попросил принести немецкую карту: «На ней я покажу вам Узе-Дом». Карту принесли, но секретного острова на ней не было. «Ну что, будем и дальше врать?» — усмехался дознаватель.

Реклама

Но Девятаев стоял на своем, и контрразведчики все же решили доложить командованию о его показаниях. Видимо, ответ пришел мгновенно: Михаила в сопровождении полковника тут же повезли в Ольденберг, к генерал-лейтенанту Белякову. Там летчик, пользуясь лишь своей цепкой памятью, нарисовал схему расположения настоящих пусковых площадок, скрытых в прибрежном лесу. Ему наконец поверили!

Он спас Англию и не позволил Советскому Союзу остаться единственной европейской «страной антигитлеровской коалиции»…

Черчилль должен быть благодарен Девятаеву

Информацию, полученную от нашего земляка, решили передать союзникам. Вскоре над Узедомом появилась армада бомбардировщиков. Вопреки ожиданиям немцев, они не стали ровнять с землей фальшивые ракеты. Пять дней бомбы сыпались прямо в сосновый лес, в котором стояли настоящие «фау»! Это была катастрофа для Третьего Рейха. «Фау» были не только последней надеждой, за которую цеплялась фашистская пропаганда. С помощью ракет Гитлер надеялся вывести из войны Англию, тем самым высвободив войска для восточного фронта. Именно потому он не атаковал «оружием возмездия» СССР. И немцы были близки к цели: выпустив в общей сложности десять с половиной тысяч крылатых ракет, они уничтожили 6364 англичанин и искалечили 18000. Даже сбивая часть этих снарядов, британские ВВС никогда не могли полностью отвести беду.

Премьер-министр Уинстон Черчилль под таким давлением вполне мог выйти из войны — он понимал, что Советы, вошедшие в Европу, все равно дожмут Гитлера, так не лучше ли оставить все смерти на их долю? А немецкие конструкторы на Узедоме уже бились над созданием ракеты, которая, дотянется до Нью-Йорка. Для Штатов, которые до последнего надеялись отсидеться за океаном, падающие на голову двухтонные «бочки со смертью» могли стать настоящим кошмаром. Их либеральное общество мигом взвыло бы: «Господин президент, мы не хотим умирать!» И вот тогда Советский Союз остался бы с врагом один на один — и никакого второго фронта! Западные державы вступили в войну с одной целью — не дать Сталину овладеть всей Европой. Но страх за собственные дома мог пересилить эти амбиции…

Ракета, долетающая с Балтики до Лондона, проще простого могла поразить Ленинград. А уж что в нее засунет бесноватый фюрер — предугадать трудно. Взрывчатку? Отравляющие вещества? Запугав ракетами «мировую общественность», Гитлер мог бы спокойно начать применение на фронте боевых газов, от чего раньше воздерживался. Никто не утверждает, что война была бы проиграна, не соверши Девятаев свой побег. Но поступок торбеевского мордвина не просто сорвал немцам испытания, лишив их важной аппаратуры. Он спас Англию и не позволил Советскому Союзу остаться единственной европейской «страной антигитлеровской коалиции». Это значит — война не затянулась еще на два-три месяца, Не погибли тысячи советских солдат, «Фау» не упали на советские города. Можно ли определить, кто из ныне живущих никогда не появился бы на свет, если бы его бабушка погибла под руинами от взрыва крылатой ракеты? Не вдаваясь в частности, любой из нас может считать, что его спас Михаил Девятаев — не только от немецких «фау», но и от американских атомных бомб…

Его допрашивал сам Королев

…А Девятаев в это время сидел в фильтрационном лагере в Польше! В бывшем гитлеровском концлагере вновь сидели советские граждане, Победу Михаилу все-таки пришлось встречать за колючей проволокой, а охранники — наши, русские ребята! — смотрели на него с враждебностью и презрением. Раз в лагере — значит, предатель…

К осени 1945 года Михаил покинул Польшу. К его удивлению, Девятаева снова привезли на Узедом! Его встретил мужчина в штатском, назвавшийся Сергеевым. Не теряя времени, он стал расспрашивать Девятаева о лагере, ракетах, подсмотренных запусках…

Лишь через десятки лет торбеевский герой узнает, что «Сергеев» был конструктором Сергеем Королевым, который выведет страну в космос и вместе с физиком Курчатовым создаст для нее ядерный щит. А пока Михаил был рад нормальному человеческому общению и тому, что он вновь нужен своей стране.

Уходя с Узедома, немцы взорвали и затопили все что можно. Первыми на остров попали американцы, которые увезли с собой оставшееся оборудование и части ракет. Отец крылатых ракет Вернер фон Браун со своим конструкторским бюро тоже попал в их руки и работал на новых хозяев. Избавившись от гитлеровской угрозы, Америка спешила устранить еще одного претендента на мировое господство — недавнего союзника. Нас. И разработки фон Брауна в сочетании с ядерной боеголовкой должны были сделать это легкой задачей. В недрах Белого дома уже зрел план: сколько ядерных зарядов на какой советский объект надо бросить, чтобы СССР никогда не смог поднять головы. Сталин ожидал от «союзников» чего-то подобного и подгонял Королева как мог.

Пешком через всю Германию, Польшу…

Ракетные разработки в СССР начались лишь в конце 30-х — раньше их считали пустой тратой денег. Армией да и страной командовали лихие кавалеристы гражданской войны, влюбленные в шашку и винтовку. А немцы заложили первый камень узедомского полигона
еще в 1935 году, и теперь весь их опыт принадлежал Америке… Как сократить этот гибельный разрыв? Особенно интересовало Королева, как немецкий конструктор смог посылать свои «фау» на столь дальние расстояния. Советские ракеты не имели этого преимущества, хотя обладали изумительной точностью, которой не достигли немцы. Знаменитая «катюща» укладывала снаряды в шахматном порядке на расстоянии пяти метров друг от друга. Но вот дальность… И потому любая кроха информации о ракетах фон Брауна была для Королева желанна как манна небесная.

И тут — живой узник Пенемюнде, который видел ракеты вблизи да еще разбирается в авиационной технике! Девятаев и Королев ходили по подземным цехам, по полигону, и конструктор расспрашивал летчика о любой мелочи. Однажды они ухитрились выпить вместе. Нельзя сказать, что возникла дружба — но взаимопонимание и уважение установились быстро. Увы, Королев, сам недавно побывав узником сталинской «шарашки» — между прочим, находившейся в Казани, был пока бессилен помочь Девятаеву…

И Михаил вернулся в неволю. Со сборного пункта его с десятками собратьев по несчастью погнали пешком через всю Германию, Польшу и Белоруссию в Псковскую область, к станции Невель. Около лесного озера находился затянутый в проволоку лагерь.

Фото: из личного архива семьи Девятаевых

«Были в плену?! Мест нет…»

Лишь в декабре Девятаев смог считать себя свободным… Летчик приехал в Казань, поцеловал жену, узнал, как дела дома… Мама была жива. Но сколько ее сыновей не пришли с фронта! Еще до плена, на Курской дуге, летчик встретил старшего брата, танкиста Никифора, а тот рассказал, что день назад видел другого Девятайкина, Александра, — шофера, который привез снаряды. А Сашка сказал, что был на могиле Алексея — отважный пехотинец гранатами уничтожил два немецких танца, поднял взвод в атаку, но упал и больше не поднялся… Теперь Михаил узнал, что война забрала еще и Василия — тоже танкиста, а Александр пропал без вести.

Уходя из последнего в своей жизни лагеря, Михаил думал, что его невиновность доказана. Если отпустили — значит, все мытарства позади. Но где бы он ни пытался устроиться на работу, везде получал отказ. «Были в плену? Извините, у нас нет для вас места…» Девятаев поехал в Мордовию. Но и там бывшего пленного отовсюду гнали. На механическом заводе работал его одноклассник и товарищ по лагерю Василий Грачев. Земляк попросил за Михаила — но добился лишь того, что его самого выгнали с завода и отправили в лагеря.

В Торбееве Михаил пошел к своему старинному другу Александру Гордееву. Тот был третьим секретарем горкома партии. Гордеев был очень рад видеть Михаила и пообещал сделать всё, чтобы найти для него работу. Но наутро удрученный Александр встретил Михаила словами: «Здесь для тебя ничего нет. Поезжай на Волгу…»

«Мишка, беги! Утром за тобой придут!» И он побежал — в который уже раз…

Из капитанов — в грузчики

Многие сельчанки ездили в Москву торговать маслом, а обратно везли на продажу крашеные нитки. Михаил договорился, что будет за плату охранять их от шпаны. Но однажды вечером к нему пришел одноклассник, который служил участковым. «Мишка, беги! Утром за тобой придут!» И он побежал — в который уже раз… Ночью сел на товарняк и вернулся в Казань. Там он уже не скрывался — больше бежать было некуда. Его вызвали в НКВД. Фаузию Хайрулловну тоже вызывали и настоятельно советовали пересказывать все, что говорит дома муж.

Но ничто не могло заставить ее предать любимого. Вся ее семья — мама, брат и сестра — приняла Михаила как своего. Они поддерживали его как могли. Девятаевы поселились в полуподвальном помещении, а Волга действительно дала Михаилу работу. Он, дипломированный капитан, стал… грузчиком. Потом — дежурным по вокзалу. Последним глупцом будет тот, кто сочтет это унижением. На самом деле казанские речники, помня о нерушимом братстве всех «водоплавающих», дали Девятаеву возможность кормить семью! И один Бог знает, каких трудов им это стоило. Мало-помалу Михаил свыкся с мыслью о том, что «наверху» его всегда будут считать изменником. Он прекратил писать письма во всевозможные инстанции и сосредоточился на том, как обеспечить всем необходимым жену и детей. В 1946 году родился Алексей, в 1951-м — Александр. Со временем Девятаева сделали капитаном буксирного катера, и сломанная жизнь кое-как срослась.

…Когда материал наконец появился, Михаил пошел в ближайший киоск и набрал «Литературной газеты» сразу на 10 рублей. Его дети впервые видели, как плакал отец…

В семье Девятаевых никогда не было разладов. Фото: из личного архива семьи Девятаевых

Статья в «литературнике» изменила все

…Все изменилось в 1957 году. Журналист Ян Винецкий, занимавший крупный пост в газете «Советская Татария», искал среди бывших пленных тех, кто пострадал незаслуженно. В Свердловском военкомате ему сказали: «Да, есть тут один. Говорит, улетел из плена на немецком самолете, девять человек вывез… А сам — артиллерист!»

В артиллерию Девятаева «записали» с легкой руки безвестного писаря, который расшифровал аббревиатуру ГАИП (гвардейский авиационный истребительный полк) как «гаубичный артиллерийский истребительный полк». Винецкий был летчиком, воевал в Испании, и эта история его заинтересовала. Вместе с другом, собкором «Литературной газеты» Булатом Гизатуллиным, который давно знал Девятаева, он пришел к Михаилу домой осенью 56-го года.

Девятаев сначала не хотел ничего рассказывать — не видел смысла. Но летчик сумел разговорить летчика. Как вспоминает старший сын Девятаева Алексей, они сидели до самого рассвета. Потрясенный Винецкий написал материал. Гизатуллин уговорил его отдать рукопись не в «Советскую Татарию», а в «Литературную газету». Материал долго проверяли — он пошел в печать лишь в конце марта. Михаил в ближайшем киоске набрал «Литературной газеты» сразу на 10 рублей. «Я первый раз видел, как плачет отец», — говорит Алексей Девятаев.

Публикация в «Литературной газете» кардинально меняла официальное отношение к Девятаеву. Теперь никто старался не вспоминать, что Михаилу отказывали в куске хлеба. Министр речного флота, прочитав статью, пригласил нашего земляка в Москву, чтобы принять с почетом. По пути экипаж самолета, который вез Девятаева, выпытал у ошалевшего от радости человека, кто он такой. Летчики были в восторге. В аэропорту он сбежал последний раз в своей жизни. «Где Девятаев?» — спросили его. «Там, в самолете», — ответил он и скрылся вместе с сопровождающим военным журналистом. Писатель Константин Симонов пригласил Девятаева к себе на дачу. Это было началом славы и вхождения в самые высшие круги общества. Но за штурвал самолета его так и не пустили… В 1957 году Девятаева вновь вызвали в Москву, где 14 сентября торжественно вручили золотую Звезду Героя Советского Союза.

Испытатель «Ракеты»

Остальным участникам невероятного перелета вручили ордена. За погибших награды получили семьи. едва вернувшись в Казань, Михаил был назначен испытателем, а затем и капитаном «Ракеты» — первого судна на подводных крыльях. Конечно, это не самолет, но тоже неплохо! Жизнь сразу стала иной. Семье дали квартиру, со всего Союза полетели письма от фронтовых знакомых… Первым приехал из Харькова командир Владимир Бобров и, баюкая новорожденную Нелю Девятаеву, говорил: «Моя кровь!» Откликнулся легендарный доктор Алексей Воробьев, нашелся Иван Кривоногов, убивший эсэсовца… Среди выживших оказался и рузаевец Сергей Вандышев, который участвовал в массовом побеге из концлагеря, а потом штурмовал Берлин, командуя эскадрильей родного полка.

Для Михаила начались десятилетия поездок по стране и зарубежью. Он побывал всюду — от Мордовии до Германии. Страну бывших врагов Девятаев посещал десятки раз. В 1968 году он приехал на Узедом, ставший курортом, и вместе с детьми прошел по той самой взлетной полосе, которую ремонтировал, будучи заключенным, и с которой взлетал на «хейнкеле». Девятаев стал почетным гражданином Мордовии, Казани и
немецких городов Циновичи и Вольгаст. О его полете написали во всех учебниках истории СССР, появились очерки и книги о невероятной судьбе летчика. Сам он написал «Побег из ада» и «Полет к солнцу». Потом
появились документальные фильмы — их снимали кинематографисты и СССР, и ГДР.

В свой последний визит на Узедом Девятаев поставил сотню свечей в память о погибших там. Фото: из личного архива семьи Девятаевых

Любой человек стареет. Вот и Михаил Девятаев вышел на пенсию по возрасту… Но тихим, незаметным стариком он так и не стал. Даже после инсультов, даже с вшитым кардиостимулятором ветеран продолжал руководить собственноручно созданным фондом, который помогал другим ветеранам и их вдовам. До своих последних дней боевой летчик был активистом организации «Герои Татарстана». Он не переставал встречаться со школьниками, рассказывая им о войне. Причем своими подвигами не похвалялся никогда. Девятаев рассказывал лишь о мужестве друзей и ужасах войны. Ветеран не хотел, чтобы еще кому-то пришлось, делать тот выбор, какой выпал на его долю на Узедоме…

Конечно, Михаил Петрович знал о подростках, которые ради бравады говорят: «Жаль, что нас не захватили немцы». Но он был уверен, что это — наносное: «Если вновь начнется война, все эти парни возьмут в руки оружие, как когда-то сделали мы. Ведь они — наши внуки!»


P.S. Последние годы великого летчика

Когда стало модным выходить из партии, Девятаев сохранил партбилет. Во время предвыборных гонок то один, то другой политик пытался заручиться поддержкой Героя. Но этот битый жизнью человек никогда не соглашался. Многие пытались погреться в лучах его славы, урвать что-нибудь от невеликого ветеранского достатка. Близкие Михаила Петровича вспоминают: к нему иногда обращались незнакомые люди, говорили, что приехали из Мордовии и нуждаются в деньгах на дорогу домой. И Девятаев давал им сколько мог! Неужели верил? Или просто эти слова «дорога домой» были для него святы?

Он был потрясающе добр — так вспоминают его близкие. Летчик, прошедший через многие месяцы побоев и унижений, знал цены боли и никогда не поднимал руку на своих детей. В семье Девятаевых никогда не было разладов. Самое строгое, что мог сделать Михаил Петрович, — коротко оборвать по-мордовски, и на этом любой спор угасал. Однажды на чердаке дома, где жили Девятаевы, поселился бездомный. Жильцы гнали его, а наш земляк расспросил пришельца о его судьбе. После чего сказал: «Он же ни в чем не виноват. За что вы его гоните?» Бедолагу оставили в покое.

Жена, с которой прожил жизнь, два сына — известные врачи, дочь, которая едва ли не с рождения тянулась к музыке и преподает ее в театральном училище. Пятеро красавиц внучек и внук — тоже Михаил Девятаев. Всеобщее уважение, которое постоянно выказывали власти предержащие обеих родин — Мордовии и Казани. Востребованность даже на склоне лет. Разве еще что-то нужно человеку? В августе 2002 года Девятаев передал в редакцию Книги Памяти последнюю рукопись Яна Винецкого — человека, которому был обязан возвращением своего честного имени. Она называется «Горсть Солнца» и рассказывает о молодежи, которая остановила коричневую чуму, заплатив за это своими судьбами.

В свой последний визит на Узедом летом 2002 года Михаил Девятаев поставил сотню свечей в память о погибших там. В архивах Девятаева — ксерокопии немецких лагерных списков, где с бюргерской пунктуальностью проставлены фамилии казненных. Герой отдавал им последний долг. Когда Михаил узнал, что ему и его девяти товарищам на Узедоме поставили памятник, он сказал: «Почему только нам? А как же все остальные, кто был здесь?» Девятаев успел встретиться со многими, с кем когда-то пересекались его пути. В Германии он наконец увидел лицом к лицу аса, который мог сбить его в феврале 45-го. Два летчика выпили по рюмке, встали и обнялись. На глазах обоих блестели слезы.

Михаил Девятаев пережил всех своих братьев, весь «экипаж», с которым вел «хейнкель». Последним из девятаевской девятки был Иван Кривоногов — увы, его сгубили водка и прошлое, которое никак не хотело забываться. А 85-летний Михаил все держался на нашей планете, как на боевом посту. Инсульт ударил его в начале ноября 2002 года. И 24 ноября сердце ветерана перестало биться. Его похоронили на Арском кладбище, на аллее фронтовиков — среди других бойцов Великой Отечественной.

…На въезде в Торбеево стоит старый приятель Девятаева. Это старый выпотрошенный боевой самолет, поднятый на постамент. Кажыдй раз, возвращаясь на родину, летчик останавливал автомобиль и о чем-то разговаривал с крылатой машиной. Неважно, что Михаилу не довелось полетать на нем — между ними все равно было очень много общего. Оба — памятники сами себе, оба — вехи при долгой-долгой дороге. Оба — рожденные для полета и боя, но навсегда прикованные к земле. И тем не менее не сломленные. Глядящие в небо…


Редакция благодарит за помощь в подготовке материала: родных и близких Михаила Петровича Девятаева, редактора Книги Памяти Татарстана Анатолия Иванова, руководителя рабочей группы Книги Памяти Татарстана Михаила Черепанова, администрацию гостиницы «Сафар-отель» и всех, без кого этот сериал никогда бы не появился.

Комментарии
Закрыть
Закрыть рекламу