Четверг, 27 января

Побег второй: из госпиталя — на фронт

Торбеевский мордвин попадает в лапы НКВД, угоняет советский истребитель, спасает генерала из Ставки Сталина и приходит в сознание в плену

Владимир Алифанов. Неизвестная биография Героя Девятаева.


Великая река не заставила забыть небо

Девятаев не только остался в речном техникуме — он поступил в аэроклуб. Каждый день, как только звучал последний звонок, он через полгорода добирался на свое второе место учебы. Да, он не изменил мечте, которая привела его в Казань! Весной 1937 года Михаил впервые поднялся в небо — на «кукурузнике» «По-2».

А немногим ранее он встретил свою будущую жену — Фаузию Хайрулловну. В клубе для начинающих речников Михаилу (боксеру, бегуну, лыжнику) вручали очередную награду — часы за 10-километровую дистанцию. После этого он пригласил на танец красивую девушку. Фаузия была на три года младше Михаила. Она училась на речном рабфаке, который находился в том же здании, что и клуб.

Первой тюрьмой Девятаева стали казанские «плетени»

…Однажды к Михаилу подошли люди в штатском, усадили его в «черный воронок», предложили выйти поговорить — и прямиком в плетеневскую тюрьму. Нет, это не мордовская милиция дотянулась до «похитителя колосков». Все было еще абсурднее. В разговоре с капитаном, у которого проходил практику, Михаил назвал старухой одну знакомую. Узнав об этом, оскорбленная женщина… написала донос: якобы Михаил, который во время переписи населения 1937 года переписывал рабочих лесозавода, передавал эти списки германской разведке! Женская месть стоила ему шести месяцев допросов.

Реклама

«Ну на кой черт вражеской разведке списки рабочих?» — спрашивал Михаил дознавателей. «А вот это ты нам сейчас и расскажешь!» Как выбивали признания первые палачи в его жизни — Девятаев не рассказывал даже родным. Но бредовых «признаний» в шпионской деятельности упрямый мордвин так и не подписал. Видимо, именно поэтому его в конце концов выпустили — у НКВД хватало жертв, которые под пытками каялись во всех смертных грехах.

Зайди в аэроклуб, Девятаев обнаружил, что вся его группа уехала в Оренбург — учиться на военных летчиков. Михаил, взяв направление в военкомате, добровольно поехал вслед за товарищами, успев попрощаться с Фаузией. Они встретились на склоне холма. «Вот, в армию ухожу». — «Иди…»

Большинство этих ребят не вернулись из военного неба… Фото: из личного архива семьи Девятаева

Первые потери

Девятаев здорово отстал от своих сокурсников из-за тюремных месяцев, о которых предпочитал умалчивать. К счастью, парень встретил инструктора, который в Казани принимал у него экзамены. Тот поговорил с начальником авиационного училища, Девятаев был зачислен в истребительную группу и быстро наверстал упущенное. Зимним и летним отдыхом для него стало купание в Урале.

А на исходе 1939 года летчик уже участвовал в Финской войне бок о бок с товарищами по казанскому аэроклубу. Их навыки истребителей оказались бесполезными — сбивать было просто некого. Девятаев поднимался в воздух только трижды. С помощью «И-15» пытались вести разведку, но эта идея была не из лучших. «Что видел?» — спросил командир эскадрильи Михаила, который вернулся из первого вылета. «Снег!» — ответил молодой летчик, стягивая маску из меха крота. Даже она не спасала от финского мороза в неотапливаемой кабине. Обморожения получали все, кто совершал полеты. Хотя истребители не участвовали в воздушных боях, одного пилота смерть все-таки подстерегла. им стал тот самый инструктор, что помог Михаилу попасть в училище…

В первый день войны летчики плакали от бессилия

Июнь 1941 года лейтенант Михаил Девятаев встретил под Минском, в населенном пункте Молодечно, где работали курсы командиров звеньев. В субботний вечер, 21 числа, летчики готовились весело провести воскресенье. Скинулись на гуся, каждый сделал небольшой запас спиртного… Авиаторы заснули, предвкушая заслуженный отдых.

Разбудил их грохот бомб. Девятаев выскочил из-под одеяла. От увиденного ужаснулся: самолеты полыхали кострами, небо чернело фашистскими бомбардировщиками. Ошарашенные пилоты мчались к остаткам боевых машин — а навстречу им бежали старшие офицеры с криками: «Назад! Сейчас рванут баки!» Один истребитель за другим превращался в огненный шар, поджигая крылатых соседей, так и не сумевших взлететь…

Летчики вернулись, плача от бессилия. Девятаев увидел знакомую, лежащую у крыльца. Полтела залито кровью, остекленевшие глаза… К ней прижималась девочка лет трех. Она теребила погибшую: «Мама, мама!» Мальчик чуть постарше бегал вокруг с криками: «Мама убита!»

Пилоты пылали жаждой мести. Но эту возможность давали только самым надежным — всё, что еще могло летать было на вес золота.

Первые победы

Для Михаила Девятаева самолет нашелся. Уже в 9 утра над Минском он выгнал вражеского аса прямо под пулеметы командира эскадрильи — Захара Плотникова. В эти дни Михаил сбил первого противника — «Юнкерс 87». По официальным источникам — первого из девяти. По собственным воспоминаниям — из девятнадцати.

Через день изрешеченный самолет Девятаева, который гонялся за бомбардировщиками врага, не выдержал ответного огня. Чтобы не быть расстрелянным в воздухе, пришлось стягивать стропы парашюта и нестись к земле, чтобы купол раскрылся как можно ниже. Но вскоре Михаил снова был в небе. За войну Девятаев сбивали шесть раз. В августе 1941-го, на тренировке, ему пришлось выпрыгивать из самолета, который протаранил его же ведомый. Тогда летчик чуть не приземлился на колья деревенского забора.

В этом же месяце он не смог довести подбитую машину до аэродрома и посадил ее на проселочную дорогу. Сам Михаил был ранен неопасно, по этому в глубокий тыл его отправлять не стали. Как только деятельный летчик понял, что его рана ничем серьезным не грозит, он стал рваться обратно к товарищам.

Михаил бежит из окна больницы по простыням

И Девятаев, оставив в палате извинительную записку, спускается из больничного окна по связанным простыням. А затем вместе с приятелем-механиком он угоняет с ближнего аэродрома истребитель, на котором и добирается до своей части немного западнее Воронежа. Вот он, первый угон крылатого мордвина!

Сделай нечто подобное мальчишка, не нюхавший пороху, можно было бы кивнуть головой: романтика повела. Но Михаил к тому времени повидал и жизнь и смерть! Он знал, что каждая лишняя минута в воздухе может означать вражеский снаряд в брюхо. И тем не менее рвался на фронт… Непонятно, почему ни один поборник дисциплины не додумался отдать летчика под трибунал: похищение боевой техники в военное время могли расценить как угодно. Девятаев отделался легко: комполка отругал его и велел убираться с глаз долой — долечиваться.

И надо же было случиться, что как раз в этот момент на командный пункт заглянул Владимир Бобров — герой сражений в Испании, который сбил там 13 вражеских самолетов! Бобров послушал, за что распекают Девятаева, и взял его к себе. Будто почувствовал, что этот коренастый парень много чего сумеет…

Под носом у немцев Михаил чинит сломанный самолет

Под Конотопом, во время отступления, самолет одного из товарищей Девятаева был повреждён. Техника ни в коем случае не должна была достаться врагу. Михаил отдал невезучему пилоту свою крылатую машину и остался устранять поломку… Неполадка была где-то в моторе. Конечно, Михаил знал матчасть истребителя, но ведь обычно ремонтом занимается механик! Вот где проявились гены его отца — сельского мастера! Местный кузнец помог Девятаеву. А вокруг летчика и кузнеца — двух символов человеческого волшебства — крутились добровольные помощники-мальчишки. Как раз таким был когда-то в Торбееве сам Михаил… Один из пацанят отыскал в траве оброненную шайбу, подал её мужчинам — и они поняли, почему не заводился уже починенный двигатель. Секундное прощание, рев мотора, взгляды вслед… А немцы все ближе, и надо успеть разбежаться по домам. Никто никогда не пытался выяснить, что стало с теми мальчишками, с кузнецом… Путь героя ведет к победе — но это всегда много смертей. Попробуй сочти всё…

Герой Испании поделился своей кровью

Осенью 1941 года попал в окружение генерал-полковник Михаил Кирпонос с тысячей бойцов. Нужно было сбросить ему пакет с картой, на которой был отмечен путь выхода. Кому это поручить, как не Девятаеву? Справился он и с этим… Но «Мессеры» догнали «ястребок», нога Михаила словно онемела от удара. Оторвавшись от преследователей, он прямо в воздухе перетянул рану ремнем от планшета и стал искать место для посадки. Едва снизился над хуторком, как женщины внизу замахали руками куда-то в сторону. Михаил глянул туда — и увидел корпуса гитлеровских танков… До своего аэродрома Михаил дотянул. Колеса спружинили о взлетно-посадочную полосу — но наш земляк уже был без сознания. Прямо на крыле «Як-1» ему перелили кровь Владимира Боброва — так пилот с позывным «выдра» стал Михаилу Девятаеву не только другом, но и братом по крови.

«Не спи — врачи ногу отнимут!»

Михаила на санитарном поезде повезли в тыл. В Саратове Девятаев узнал, что его полк находится здесь для переформирования. Угадайте, что он сделал? Во время долгой стоянки вышел из вагона и хромая отправился разыскивать аэродром! Увы, товарищей там уже не оказалось, а от поезда Михаил отстал. Летчика приютили две девчонки с табачной фабрики, которые как-то послали на фронт посылку с адресом, которая досталась мордвину. Наутро Девятаев отправился в госпиталь. Медсестрам было жаль мужественного парня. «Ты только не спи, — просили они его. — Уснешь — врачи ампутируют ногу». Чтобы спасти Михаила, девушки набивали его рану новыми антибиотиками. И это помогло. После операции крепкого мордвина отправили выздоравливать в Казань, в госпиталь для летчиков — хромого, но при обеих ногах!

Эти белые цветы Фаузии Хайрулловне прислал из-за границы внук Миша Девятаев.
Фото: Станислав Красильников / Столица С

Перед фронтом — в загс

Проезжая родную Мордовию, он не мог не повидать мать и задержался в Торбееве на десяток дней. Железное здоровье вынесло и эту отсрочку от лечения… В поезде, идущем в Казань, Михаил познакомился с медсестрой, которая ехала с фронта. Как же он удивился, когда узнал, что девушка училась вместе с его подругой Фаузией! После такого напоминания от судьбы парню еще больше захотелось увидеть Фаю. Едва добравшись до госпиталя, он на костылях отправился к ней домой — но семья уже переехала. Опечаленный, Михаил зашел в кинотеатр, в фойе которого кружились танцующие пары. Погруженный в свои мысли, он смотрел на двух беседующих девушек. У той, что стояла спиной к нему, был очень знакомый голос. «Фая?!» — «Миша!»

Молодые люди никак не могли наговориться. Возвращаться им было по пути, а расставаясь, они условились о встрече. Михаил пришел на нее, опираясь только на палочку: летчик не хотел выглядеть беспомощным. Через некоторое время Фая стала приглашать его в гости — ее мать тоже была рада увидеть старого знакомого. Постепенно Михаил и Фаузия поняли, что не могут друг без друга. В ноябре 1942 года, перед отправкой на фронт, Девятаев повел любимую в загс.

Михаил И Фаузия до свадьбы встречались только на танцах, изредка ходили в кинотеатр «Звездочка». Кроме танцев, молодые люди не позволяли себе никаких вольностей. Строгость нравов? Или просто чистота?

Юная Фаузия в шутку говорила подругам: «Выйду замуж только за того, кто хорошо танцует!» Как ни удивительно, Девятаев — мордовский парень из глуши! — отвечал этому требованию. Где, когда он смог выкроить достаточно времени между техникумом, аэроклубом и спортом, чтобы научиться танцам?

Родителям девушки Михаил сразу пришелся по душе. Они тоже произвели на него хорошее впечатление. Картошка, приготовленная матерью Фаузии, была лучшим лакомством для молодого летчика.

Фотографию жены Михаил брал с собой в каждый полёт. Фото: из личного архива Девятаева

«С такой ногой только в тихоходы»

…Умом Михаил понимал: он не виноват, что может обнять жену, когда его друзья сжимают в воздухе штурвалы. Но смотреть в глаза своему отражению было все труднее. Однажды на улице Девятаев предложил помощь женщине с тяжелыми чемоданами. Она отвернулась и сказала сынишке: «Наши отцы и мужья на фронте погибают, а эта харя — в тылу». Летчик застыл, будто получив пощечину…

..Конечно, в истребительный полк его не направили. «С такой ногой — только в тихоходную авиацию», — врачи не могли сказать ничего иного. Ну что ж, пускай — только бы в небо…

Новый боевой пост был ничуть не безопасней прежнего. По ночам Михаил вез в оккупированные местности медикаменты, емкости с кровью для переливания, опытных врачей. Обратно — раненых партизан. Назло немцам Девятаев выпросил у командира особую привилегию. Когда не было «медицинских» вылетов, он загружал «кукурузник» легкими бомбами и летел на передний край немецкой обороны. Михаил вел «По-2» над выстрелами зениток, а механик сбрасывал взрывчатые «гостинцы». Однажды самолет подбили, но Девятаев сумел посадить его на нашей территории и на следующий день уже ехал за новой техникой.

«Лейтенант, я буду помнить об этом всю жизнь»

Едва Михаил вернулся с завода с новым «По-2», как получил задание особой важности. Где-то на переднем крае лежал тяжелораненый генерал — представитель Ставки. Девятаев обнаружил населенный пункт, приземлился… и узнал, что раненых часа четыре назад увезли по железной дороге. Он направил свой самолет вслед поезду, еще не зная, что тот мчится к станциям, занятым фашистами. Девятаев обгонял состав, качал крыльями, и машинист наконец понял — остановился. Белого как мел генерала Михаил доставил в Москву. Когда спасенного уносили санитары, он протянул летчику маленький пистолет: «Лейтенант, возьмите на память. Я буду помнить вас, пока жив. Запишите для меня свою фамилию и номер полка». За это торбеевец получил орден.

Позывной — «мордвин»

Наверное, Михаил Девятаев вошел бы в историю именно с этим подвигом. Но в 1944 году совершенно неожиданно его встретил на аэродроме Владимир Бобров — командир, друг, спаситель. Бобров вновь в обход всех правил взял Девятаева в свою часть. Он показал его командиру дивизии Александру Покрышкину, о появлении которого в воздухе немцы специально оповещали свои войска. Покрышкин согласился, что такими летчиками разбрасываться не стоит. Кто после этого мог запретить сражаться пилоту с позывным «мордвин»?

Его новым самолетом стала американская «Кобра» — на таких летали все покрышкинцы. Именно на ней 13 июля 1944 года Михаил Девятаев сопровождал штурмовые «Илы», идущие поддержать наступление.

Чужая речь

На обратном пути, уже у линии фронта, истребители получили приказ встретить бомбардировщики фашистов. «Кобры» вступили в бой с истребителями прикрытия. Поднимая самолет над облаками, Девятаев почувствовал боль и увидел, что за ним, будто приклеенный, идет «Фокке-Вульф». «Кобра» заполыхала. «Выдра, наведи меня на восток!» — кричал Михаил в эфир. «Мордвин, прыгай!» — приказал Бобров, летящий впереди. Девятаев распахнул дверцу — и воздушный поток ударил его то ли о крыло, то ли о
хвостовой стабилизатор. Сознание выключилось.

Когда Михаил открыл глаза, его разбитое тело лежало на нарах. Болело обожженное лицо, руки, нога — то ли просто ушибленная, то ли сломанная. Кобуры с пистолетом не было. Как и документов, орденов, Фаиной фотографии. Звуки чуждой речи подтвердили ужасную догадку. ПЛЕН…

Продолжение: Побег третий, неудачный: предатель выдает тайны трех мордвинов

Комментарии
Закрыть
Закрыть рекламу