Четверг, 27 января

Побег первый: босиком в Казань

Спасаясь от торбеевской милиции, юный Михаил Девятаев покинул Мордовию в майке из флага

Владимир Алифанов. Неизвестная биография Героя Девятаева.


Вся его жизнь складывалась из противостояний и побегов. В младенчестве Михаил Девятаев чудом выжил, несмотря на голод и оспу. В первом классе разбил стекла, за что был исключен из школы. В годы тоталитаризма юный Михаил носил майку, сшитую из сорванного красного флага. Босоногий озорник стал спортсменом и пилотом истребителя. В застенках казанского НКВД Девятаев отказался подписывать абсурдные обвинения и отстоял свою свободу. Из фронтового госпиталя Михаил спустился по связанным простыням. Будучи тяжелораненым, он не дал врачам ампутировать ногу, а из санитарной авиации смог попасть в дивизию знаменитого Покрышкина. Плененный, летчик отказался вступить в армию изменника Власова. А своим побегом Девятаев на несколько месяцев сократил Вторую мировую войну. Девятаев сидел в советском лагере для пленных, а ученые с его помощью уже создавали ядерный щит, который не дал США еще в начале 50-х превратить нашу страну в радиоактивную пустыню.

О Девятаеве-герое слышали все. Но многие ли знают правду о Девятаеве-человеке? «Столица С» представляет новый сериал. До нас этого не печатал никто…

Фото: из личного архива семьи Девятаевых

Отец вернулся из Дании на самодельном велосипеде

Авантюризм и жажда свободы были в генах у Миши Девятайкина (именно такова истинная фамилия легендарного земляка! Но об этом — ниже). Еще его отец Петр по воле торбеевского помещика ездил в Данию учиться ремеслам и вернулся в родной поселок на самодельном деревянном велосипеде. Навыки, полученные в тридевятом царстве, сделали сельского умельца единственным на всю Мордовию специалистом по котлам и механизмам. А за частые рассказы о датской столице местные остряки прозвали Петра Копенгагеном.

Реклама

В 1919 году, когда вся страна бредила новою жизнью, неугомонный Девятайкин решил переселиться с 13 ребятишками и беременной женой Акулиной в благодатный сибирский край. Но этот «побег из Мордовии» закончился за Самарой — белогвардейцы взорвали железнодорожный мост через реку Кинель. Красноармейцы чинили его под артобстрелами, Петр решил помочь им своими золотыми руками — и получил осколок. А потом на раненого, измотанного человека набросился тиф. Акунина осталась вдовой — среди чужих людей, с целым взводом голодной детворы… С неимоверными трудами добралась она обратно в Торбеево. Но чем прокормить малышей? Женщина спрятала гордость подальше и стала обходить округу, прося подаяние. Красноармейцы, проезжавшие через торбеевскую станцию, выслушивали ее горестный рассказ и делились чем могли. Но много ли есть у служивого?

Девятаев навсегда останется неунывающим мордовским богатырем. Фото: Станислав Красильников / Столица С

Оспа унесла семь братьев и сестер

Но злодейка-судьба не унималась. Восемь детей Акулины, одного за другим, скосила оспа. Семь маленьких гробиков отнесли на кладбище. Из заболевших выжил только Миша, 13-й в роду. В первый раз Михаил ускользнул от неминуемой, казалось бы, смерти. А сколько еще будет таких состязаний! Он рос, как и все деревенские ребятишки тех лет. Перенесенная болезнь, скудная пища, труд с малолетства. Если бы Михаил знал, как пригодится ему умение обходиться кусочком хлеба в день и работать до темноты в глазах… Но пока это был всего лишь ребенок.

За разбитые стекла исключили из школы

В 1923 году Миша пошел в первый класс, даже не спросив материнского разрешения. Боялся, что не пустит, — ведь у него и штаны рваные, и обуви нет, а пальто — одно на всю семью… Вряд ли его вела тяга к знаниям — скорее это была жажда нового и нежелание терять товарищей, которые уходили в неведомую школьную жизнь. Мальчуган сидел на последней парте и стучал босыми пятками — чтобы не так мерзли. А учительница делала ему замечания, полагая, что ребенок барабанит из озорства. У нее были основания так думать: Девятайкин не мог ни минуты просидеть смирно. В январе 1924-го Мишу даже исключили из школы за побитые стекла. Но потом приняли обратно — ведь в советской стране не должно быть неграмотных.

Фанерный самолет превратил озорника в отличника

А через несколько лет произошло событие, которое превратило парнишку в лучшего ученика! В Торбееве приземлился самолет — вероятно, Р-1 или Р-5. Деревянный, с полотняной обтяжкой — но сельчанам он казался настоящим чудом техники. С особенным восхищением на рукотворную птицу глядели ребятишки. Пилот, спустившийся из кабины, выглядел в их глазах сказочным богатырем и чародеем одновременно. Неудивительно, что вся детвора решила идти в летчики!

Сейчас никто не вспомнит, зачем садился самолет, — не то забрать больного, не то устранить поломку. Взрослые не пускали детей к самолету, но Миша улучил момент и проскользнул к авиатору: «Что нужно сделать, чтобы стать летчиком?» Гость пощупал его, бицепс и сказал: «Надо заниматься спортом, быть сильным, смелым и очень хорошо учиться».

Шаблонная фраза перевернула всю жизнь мальчика! Упорство, с которым Михаил добивался побед в ребячьих сражениях, теперь бросало его на штурм книжных премудростей. А как только выпадал снег, паренек вставал на самодельные лыжи — ведь летчик должен быть выносливым! Заканчивая семилетку, Девятайкин уже знал, что ближайшая летная школа находится в Казани. Да тут ещё случай толкнул его под руку…

Ветеран Михаил Кондаков хорошо помнит детство — свое и будущего Героя. «Мы и Девятайкины жили на соседних улицах — можно сказать, на задах друг друга, — говорит Кондаков. — В нашей семье было 7 ребятишек, и Девятайкины всегда оказывались товарищами наших игр. Казанки, лапта, догонялки — сейчас, наверное, и слов-то таких никто не знает… Случалось и драться. Начнем играть в гражданскую войну — каждому хочется быть Василь Иванычем. Вот и набиваем друг другу шишки. И у нас с Михаилом такое бывало — он же не любил уступать. Благодаря таланту собирать вокруг себя сверстников, он всегда верховодил. А сам озорной, бесшабашный… Зря сейчас говорят, будто его помнят послушным тихоней — герои получаются именно из хулиганов! Сколько раз с ним по школьным перилам съезжали… Несмотря на характер и скудный рацион, Миша рос полноватым, за что сверстники звали его Жирный. Правда, чаще всего за глаза…»

Михаил Кондаков. Фото: Станислав Красильников / Столица С

Добрый чиновник сделал Девятайкина Девятаевым

В августе 1934 года Девятайкин с друзьями — Михаилом Бурмистровым и Павлом Паршиным — набрал на поле ржаных колосков, чтобы сварить каши. Подсудное дело по тем временам! Кто-то донес в милицию, и за «преступником» тотчас пришли. Пока парня вели в участок, он успел съесть кашу — из вещдоков остался пустой чугунок. То ли поэтому, то ли по другой причине ребят отпустили по домам, ограничившись составленным актом. Возможно, сажать их никто и не собирался, но мысль о побеге уже зародилась в голове Михаила. Он вместе с «сообщниками» пошел в сельсовет — собирать справки с места жительства. Там-то его фамилия и приобрела звучание, которое позже станет привычным для всей страны. Двое его старших братьев, уходя в армию, решили записаться русскими, Девятаевыми. Михаил своей национальности не стеснялся, но чиновник, очевидно, решил «помочь» и ему. А сам юноша был не в той ситуации, чтобы выдвигать требования: главным для него было вырваться из Торбеева.

Так с двумя друзьями он оказался в столице Татарии. На Девятаеве была майка, сшитая из линялого флага, — он тайком снял его с райисполкома. Отчаянный поступок даже для наших дней. За это могли объявить антисоветчиком, а там и до лагерей недалеко…

Чтобы стать авиатором — пошел в капитаны

В первую же ночь, проведенную в привокзальном сквере Казани, кто-то стащил у босых путешественников сумку с запасом провизии. Неудача ждала и в авиационном техникуме — не хватало каких-то документов. В невеселых раздумьях ребята пришли к берегу Волги, стали смотреть на суда, на рыбаков…

Волга, тогда еще не загаженная отходами, была очень рыбной рекой. Ершей местные мужики не считали за рыбу и бросали прямо на берегу. При виде этого Михаил с друзьями сначала глотал слюну, а потом набросился на сырых рыбешек. Рыбак-татарин подозвал ребят, поделился съестным, дал Девятаеву денег, чтобы тот купил для него немного водки… Мимо пробегали несколько парней в форме. «Из речного техникума, — пояснил рыбак. — Выучатся — будут капитанами вот на этих красавцах пароходах плавать».

Девятаев понял: это — шанс. Главное — закрепиться в Казани, а там можно и в летчики пробиваться. Обстоятельства подгоняли. Следующую ночь ребята попытались провести в ящике для сбора макулатуры, но их выгнали оттуда беспризорники, уже облюбовавшие «жилье». Товарищи, обескураженные неудачами, отдали инициативу в руки Михаила и вскоре стояли перед директором техникума Маратхузиным. Он сообщил, что прием документов уже закончен, обратил внимание на плачевный вид их одежды… а потом вдруг допустил к экзаменам наравне со всеми. Это Михаил убедил его: «Если мы сдадим — то с документами позже все уладим. Ну, а не сдадим — что ж…»

«Пятерка» за босые ноги и знания

«Это что за цирк?» — спросил профессор Анатолий Мостаченко, когда три оборванных торбеевца, стоявших за дверью, потеряли равновесие и буквально вкатились на экзамен по химии. Но потом сжалился и предложил Девятаеву найти ошибку в задаче, допущенную одним из абитуриентов. Недаром зубрил Мишка все учебники, какие мог достать в селе, — ответ пришел сам собой. Удивленный профессор поставил по «пятерке» всем троим. То же произошло и с физикой: глядя на босые ноги и вполне сносные ответы, преподаватель не стал заваливать «мордву». Проблемы с русским языком едва не поставили крест на всей затее — лишь удачная импровизация насчет «мордовской школы, где на русском не учили», и участие экзаменаторши помогли получить «четверку» с минусом.

За мордву поручился директор техникума

Когда парни, гордые успехом, вновь пришли к директору, в его кабинете уже сидел «химик», который. рассказывал про их вторжение. Маратхузин велел завхозу поселить парней в общежитие, выдать матрасы… Когда тот предупредил, что не может ничего выдать людям без документов, директор сказал: «Я за них ручаюсь!» Кроме того, Маратхузин определил их к повару — они делали для него кое-какую работу, носили воду, а тот их кормил.

Профессор Мостаченко, который позже станет другом Девятаева на всю жизнь, бесплатно снабдил его обувью и кое-какой одеждой, чтобы тот мог нормально посещать занятия. Товарищи Михаила выбыли с первого же курса. Девятаев сдаваться не собирался. Практику он проходил на пароходе-нефтевозе «Ногин», Михаил вспоминал, как какой-то матерый речной волк сказал ему: «Чего без дела болтаешься? Возьми напильник, почисти якорь — он весь черный…» Юноша с рвением взялся за дело и не сразу понял, отчего все
покатываются со смех… В конце каникул он съездил домой, чтобы обнять мать, которая не могла сдержать слез. Уезжал хулиган — вернулся будущий капитан-речник!

…Казань, так преобразившая Михаила, не всегда будет добра к нему. Там он полюбит татарскую девушку — но прямо с танцев его увезут в плетеневскую тюрьму, где НКВД попытается выбить признание в шпионаже. Однако ничто не помешает ему подняться в ледяное небо Финской войны!

Продолжение: Побег второй: из госпиталя — на фронт

Комментарии
Закрыть
Закрыть рекламу