Четверг, 21 января

Символ веры

По ком звонит колокол?

…А ведь мы ему верили!.. Твердо… Искренне… Не было в любом споре, да нет, в робком обсуждении с учетом разных взглядов, окончательнее аргумента: «Так Николай Иванович сказал. Сам!!!» Не могло, никак не могло уложиться в головах, что все, о чем говорилось на протяжении семнадцати его главно-мордовских лет в ежегодных посланиях, многочасовых речах на «совещаньях/собраньях», в гигантских — под диктовку — ​интервью для СМИ, личных встречах с «активом», в бесконечных монологах по любому поводу, — ​на самом деле аккуратненько укладывается в политкорректное понятие — ​«лукавство». Увы, увы!..

Былое и думы

Нет, не поит нынче вожделенной влагой промзону Саранска и пригородов «первостепенно значимый» «Сурский водовод» (да и главная угроза жизни мордовской столицы — ​горизонт водных запасов — ​за прошедшее многолетье так в своих подземельях, судя по всему, никак понижаться не спешит); не продает налево и направо благодарным жителям всей центральной России избытки производимой электроэнергии Ковылкинская ГРЭС; не стал удачливым конкурентом американской Силиконовой долине здешний технопарк; почему-то не бьются в очереди за право получить доступ к возможностям саранского дата-центра («не имеющего мировых аналогов!») главные корпорации планеты… Увы, но нет…

Да и городок наш, вопреки провозглашаемому в былые времена, уже не «российская столица света», потому как, если что-то от «Лисмы» (бывшего промышленного гиганта советской индустрии с мировым уровнем — ​производственного объединения «Светотехника») еще и способно сегодня излучать свечение, так разве что чело ее бывшего генерального директора, а ныне сенатора, вот уже который год представляющего Госсобрание РМ в российском Совфеде.

Затухают дымы на другой промышленной некогда гордости родного края — ​«Мордовцементе»; давно не слышим мы победных рулад о достижениях когда-то грохочущих на весь СССР «литейки», «резинки», «приборки», экскаваторного, механического… Перечень промышленных производств, сошедших у нас на нет в последние четверть века, — ​дли-и-и-и-инный-предли-и-и-и-инный! Заявляемый ему на смену даже визуально — ​жиже, а о сопоставлении возможностей у этих «инноваций» с прежним потенциалом — ​и говорить-то нечего… Памяти о былом величии сегодня только и остается, что зиять безобразными руинами в фотоотчетах соцсетевых сталкеров и диггеров…

Реклама

А ведь все эти банкротства, реорганизации, модернизации, весомым катком прокатившиеся по прошлому промышленно-экономическому потенциалу четырежды орденоносной Мордовии, — ​не только сухие отчеты в бухгалтерских гроссбухах и экономической статистике. Прежде всего — ​это изломанные людские судьбы, разрушенные семьи, потерянное здоровье… Мой добрый знакомый Иван Кузьмич (фамилия в редакции имеется) всю свою профессиональную жизнь провел на ставшем для него родным Саранском электроламповом заводе (что с середины прошлого века стоял на перекрестье Васенко и Гагарина). Был наладчиком оборудования, начальником цеха. В нулевые, после продажи «Лисмы» (куда СЭЛЗ входил) москвичу Виктору Столповских и фактического изничтожения этого предприятия, крепкий и нестарый еще мужик, опора большой и дружной семьи, перенес два инфаркта и был до срока выпровожен на мизерную пенсию по состоянию здоровья. Уж и не знаю сегодня, жив ли он?.. И таким историям у нас — ​несть числа…

…Совсем по-иному теперь выглядит и другой (после «Согласия. Порядка. Созидания») излюбленный лозунг Меркушкина: «В Мордовии нет ни золота, ни алмазов, ни нефти, ни газа. Но главное наше богатство — ​это люди!» С регулярным упрямством исчезающие с карты населенные пункты, естественная убыль населения как полноправная многолетняя тенденция, отток рабочей силы (даже если не оглядываться на нередеющий строй отъезжающих насовсем, «вахта» давно стала нормальным способом зарабатывания на жизнь для многих не только в районах, но и Саранске) — ​вот итог оставленного им нам в наследство!

Этот храм поставлен на века. А сколько простоит на самом деле? Фото: Столица С

Закредитованное предпринимательство, да и рядовое население, федеральный долг республики, превосходящий два годовых мордовских бюджета, лидерство региона по уровню коррупции, самый низкий в стране уровень населенческих зарплат. И даже два главных аргумента многолетней и неустанной заботы «дорогого Николиваныча» о вверенном ему всенародно регионе — ​газификация и дороги — ​на поверку отдают чем-то нехорошим! Да, подавляющее большинство населенных пунктов Мордовии (в разные годы цифра официально варьируется от 90 до 100 %) сегодня, не в пример большинству территорий страны, получает по трубам природный газ. Это факт. Но где статистика, сколько конкретно людей в этих селах способно самостоятельно оплатить подключение доступа голубого топлива непосредственно к их котлам, конфоркам и колонкам? В условиях тарифов, устанавливаемых монополистами-газовщиками. И какому количеству людей по силам вносить за потребленное начисляемую ежемесячную плату? Во времена своего широко тиражируемого «газопускания» об этой жизненной стороне «медали» Меркушкин распространяться почему-то не спешил…

То же и с дорогами. Слов нет, транспортная инфраструктура Мордовии образца начала 90-х и сейчас — ​две большие разницы. Но почему «не имеющие мировых аналогов» автомагистрали через две зимы (и это максимум) уже приходится латать, а через три-четыре с ними и так все уже ясно ? Ответ, видимо, стоит искать у того, при ком это все строилось и возводилось…

…Нет, не стало «мощным стимулом для единения всех народов финно-угорского мира» отмечание в 2012 году («не знай» с какого перепугу вдруг обнаруженное) 1000-летие единения мордвы с россиянами. В торжества, по данным ряда источников, было вбухано до 30 млрд федеральных средств. Половину «объектов Тысячелетия» доводили до ума годы спустя после промелькнувшего празднества. А «колизей» на площади имени оной даты (неведомо на что сдавшийся городку с дай бог 300-тысячным населением) — ​объединяющий в себе зал на 8000 зрителей и прилагающиеся к нему помещения, — ​воткнутый на месте так любимого многими поколениями саранчан стадиона «Светотехника»? Достраивать его предстоит даже Артёму Здунову!

Причем с рядом этих новостроек произошла примечательнейшая метаморфоза. Так, уютный пятидесятилетний особнячок на ул. Богдана Хмельницкого, в котором в последние годы размещался детский профилакторий, в рамках эпохального перевоплощения саранского центра —под корень снесли (куда дели профилактируемых несовершеннолетних, наверное, знают в правительстве республики) и на том приметном месте начали возводить Центр финно-угорской культуры. Так, по крайней мере, властями широко обнародовалось до какого-то времени везде и всюду. А спустя некий период выстроенное и отделанное стало… отелем «Меридиан». Кто же собственник этого произведения архитектуры за федеральный счет? Частное лицо? Если это так, то лицо у нас, надо полагать, известное!.. Сегодня нечто «финно-угорское», должно быть, все те же лица возводят уже на ул. Льва Толстого. И тоже архитектурно-показательно…

…Нет, не «вывел республику на принципиально иной уровень развития» чемпионат мира по футболу, четыре матча которого были проведены в Саранске в 2018 году. Сумма расходов на «праздник спорта и международного добросотрудничества» уже превысила, как не раз отмечалось, 70 млрд рублей! Но, как сказано, кажется, у Ильфа и Петрова, «…настоящая жизнь пролетела мимо, радостно трубя и сверкая лаковыми крыльями», мимо людей. Да, был обшит «вентилируемым» сайдингом, считай, весь саранский центр. Да, появилась масса новых зданий и даже целый отдельный жилой район. Дорожные развязки, международный аэропорт и так далее и тому подобное. Ну и, конечно, главная гордость и городская достопримечательность — ​футбольный стадион на 45 тысяч зрителей.

Спору нет, что-то из этого сегодня активно осваивается горожанами. Но давайте уж будем честны перед самим собой: большинство из возведенного людям сегодня попросту не нужно! Не светятся оконца в жилых массивах «Юбилейного», не пестрит транспортом грандиозная развязка «клевер» в районе безмолвно застывшего аэропорта, пустынны футбольные поля и спорткомплексы. А главное — ​поверженной динозаврьей тушей среди тавлинских лугов за семью заборами громоздится «Мордовия Арена». Да, немногочисленный персонал круглый год жжет электричество, взращивая травку на газоне стадионного поля. Что ж, и на том им, видимо, спасибо…

Лена Ежова

Куда, как и на что были потрачены такие деньжищи, все-таки, хочется надеяться, мы в перспективе услышим от наших славных правоохранительных органов. Меня же мучает вопрос: для чего все это вспенивалось и вздыбливалось в нашем тихом провинциальном «мирку»? Ведь регулярно, особенно в период предвыборных кампаний, проводя персональные встречи с населением (пусть и с активистами, загодя тщательно отсеянными), и Меркушкин, и его ближайшее окружение могли бы открыто спросить людей: а вам это надо? Но нет, всегда постановка звучала только так: «Вам это надо!!!» И потому нужно было идти и голосовать, стопроцентно поддерживая тех, на кого укажет сам. А если ты имеешь свой собственный взгляд или (не дай бог!) не согласен в корне… То тебе из газет, с экранов телевизоров, с трибун, да, считай, из каждой розетки в твоей панельно-бетонной халабуде предъявят «простых людей», которые объяснят и докажут тебе, недалекому, насколько ты не прав.

В этой связи вспоминается один красноречивый случай… В 2007-м, кажется, году, в разгар очередной выборной кампании во все требуемые институты власти, мне посчастливилось иметь отношение к выпуску в еженедельном режиме многотысячными тиражами партийной газеты единороссов. Каждый номер ее открывался масштабным интервью Меркушкина по сути об одном и том же: проголосовать надо правильно и всем! Самое из них, пожалуй, грандиозное (на четыре газетные страницы) называлось «Почему я стою рядом с Леной Ежовой?». После, объезжая города и веси, НИМ регулярно спрашивал у переполненных залов: «Ну, почему я стою рядом с Леной Ежовой?» И притихшая аудитория начинала пугливо шуршать бумажками…

В публикации, нагромоздив сонм гигантских цифр, как бы вкладываемых в Мордовию федеральным центром, интервьюируемый некой Анной Бондыревой вдруг придавался сентиментальности и рассказывал о вычитанном им в зубово-полянской районке «очень пронзительном стихе доярки Елены Ежовой». Далее, по всей видимости, Меркушкин сам продекламировал его по памяти:

Чуть свет, а уж пошли стада.
Река проснулась, клубным паром дышит.
И четкий, властный окрик пастуха
Доносит эхо — ​еле слышно.

Здесь люди просты, как само добро.
Здесь воздух свежий чистотой насыщен.
Цвети, мое родимое село.
Не умирай ты, Вадово-Селищи…

«…Предавать свою землю нельзя, — ​итожил цитируемое, должно быть, смахивая навернувшуюся слезу, собеседник Бондаревой. — ​Я так же, как и Лена Ежова, не хочу, чтобы умирали Вадово-Селищи и сотни других сел. Мне очень важно, чтобы вы знали: все, что сделано республикой в последние годы, сделано для этого… Что касается жизни, то у нас она все равно будет лучше — ​нет ни в какой Германии и ни в какой Японии таких просторов, такой земли. И людей, которые просты, как само добро. И которые многое уже успели в этой жизни понять…»

…Помню (чего уж греха таить!), как мастерски написанный текст у меня самого вызывал спазм где-то в районе кадыка и сырость в глазах. Спорить нечего: школу советской журналистики никуда не денешь!

Но спустя три года после той запоминающейся публикации мне довелось оказаться… да-да! — ​в тех самых Вадовских Селищах! И встретиться с той самой дояркой-поэтессой! Повод, увы, представился… с горечью. Летом 2010-го Селищи, как и сотни других сел у нас, сильно пострадали от лесных пожаров. И по распоряжению Президента людям в спешном порядке возводили новые благоустроенные дома. Новоселье готовилась справить и Ежова. В ожидании разрезания ленточки у входа в ее новый коттедж (НИМ лично решил принять участие в церемонии) доярка-поэтесса заметно нервничала. Именно на переживаемые ею стрессы я тогда и списал ее непонимание, о каких таких стихах я с нею пытался вести разговоры. Позже в круговерти пуска в жизнь целой улицы селищинских новостроек для погорельцев я невзначай выяснил еще целый ряд любопытных подробностей. Оказывается, то зубово-полянское село было родиной для ближайшего помощника и давнего (с комсомольских еще лет) сподвижника Меркушкина. Более того, руководила местной администрацией его родная сестра. Как знать, может, именно у этой деятельной женщины к ее многочисленным талантам добавился и вдруг открывшийся поэтический дар? Или редакторско-публицистический?.. Пусть каждый читающий этот текст сделает выводы для себя сам…

«…Уважаемый Сергей Анатольевич! Спасибо за упоминание моего имени в газете в положительном ключе, — ​написал мне на днях (как сейчас принято говорить) «в личку» известный саранский краевед и культуролог, кандидат наук Виктор Борисович Махаев. — ​Кажется, вы не писали еще о кафедральном соборе. Вот что является законнорожденным детищем и архитектурным символом эпохи Меркушкина!

Кстати, новопостроенный офис на Советской площади, раскритикованный в газете, серьезных юридических нарушений не имеет. (Речь идет о новострое на ул. Льва Толстого, 2, возведение которого попало в поле зрения Ленинской прокуратуры Саранска — ​С. Ч.) Во-первых, здание строилось по проекту опытного архитектора Сергея Ходнева, проект проходил экспертизу. Вероятно, его визировали и высшие чиновники. Даже если здание «вылезло» за границы первоначально отведенной территории, существующие нормы оно не нарушило. Норма действует здесь только одна: ширина противопожарных проездов вокруг здания, и она полностью соответствует требованиям. Если же построенное здание в нарушение утвержденного проекта оказалось больше отведенной территории, то его собственник платит небольшой штраф и дело закрывается. Только и всего!..

Собор Ушакова освятил Патриарх Алексий. Фото: Столица С

Что же касается собора Ушакова… За его устойчивость можно ручаться. Конструкции проектировали академики, специалисты по железобетону. Мелкие недочеты не в счет. Они всегда бывают у больших зданий. Сомневающиеся могут зайти внутрь и внимательно осмотреть стены. Если спустя 14 лет в стенах есть трещины, стало быть, требуется укрепление конструкций. Поэтому об этом говорить не будем. Но хочу поделиться вот какими соображениями.

Мечеть Кул-Шариф в Казанском кремле по архитектурной типологии ближе не к традиционной соборной мечети (в основе которой широкий и длинный зал, такова, например, мечеть в Риме), — ​пишет Виктор Махаев, долгие годы живший и работавший в Казани. — ​Кремлевская мечеть воспроизводит ханский мавзолей, который находился в древности неподалеку. Мавзолеи всегда высокие, но компактные в плане. В мечети Кул-Шариф есть заглубленный этаж, который при необходимости можно использовать для захоронения отцов татарской нации. Николай Иванович во всем равнялся на Шаймиева. В саранском кафедральном соборе также заглубленный этаж присутствует…»

Как говорится, добавлять к вышесказанному что-либо я больше смысла не вижу…  

Комментарии
Закрыть
Реклама
Закрыть